Сквозь время и верность.

Распутин вошёл во дворец медленно, почти бесшумно. Стража проводила его взглядами, но не остановила — здесь его знали. Николай II стоял у окна. На нём был военный китель, застёгнутый до самого горла. Он выглядел уставшим — не старым, а именно вымотанным, словно человек, который слишком долго несёт ношу, не предназначенную одному. Александра Фёдоровна сидела неподалёку, сжимая в руках чётки. Дети были рядом: Ольга и Татьяна тихо переговаривались, Мария и Анастасия сидели ближе друг к другу, а Алексей — на стуле, укрытый пледом. — Они пришли, — сказал Распутин негромко. Николай обернулся. — Те самые? — спросил он. — Да, государь, — кивнул Распутин. — Из будущего. Те, о ком я говорил вам раньше. Спасители, как ни странно это звучит. Александра резко подняла голову. — Значит, видения… — прошептала она. — Они были правдой? — Я видел их ещё задолго до этого дня, — спокойно ответил Распутин. — Но время само привело их. Николай медленно прошёлся по комнате. — Если они действительно знают то, что грядёт… — он остановился. — Я хочу их видеть. Распутин коротко поклонился. — Тогда я приведу их. Он вышел обратно на площадь. Кот напрягся сразу, едва увидел его. — Идём, — сказал Распутин без лишних слов. — Государь ждёт вас. Дети не сдержались. — Мы правда увидим царя?! — восторженно прошептала Ангелина. — И его детей, — добавил Сергей, сияя. — Тише, — жёстко прошипел Кот. — Держитесь ближе ко мне. И без лишних движений. — Пап, это же история! — выдохнул Василий. — Это опасность, — ответил Кот. — Не забывайте. Они вошли в Зимний дворец. Внутри было иначе. Пространство давило величием. Высокие потолки, колонны, зеркала, золочёная лепнина. Полы блестели так, будто их натирали бесконечно. Каждый шаг отдавался эхом. — Здесь даже дышать страшно, — прошептала Маргарита. — Здесь века смотрят на тебя, — тихо ответила Мура. Их провели в Николаевский зал. Он был огромен. Белые колонны тянулись вверх, золотые украшения отражали свет люстр. Воздух был холодным и торжественным. В этом зале решались судьбы — не громко, а тихо. Николай II стоял в центре. Рядом — Александра Фёдоровна. Чуть поодаль — их дети. — Государь, — произнёс Распутин. — Это они. Иоолв шагнул вперёд первым. Мурашева-Ионова — рядом. Они поклонились. Глубоко. Чётко. Дети замешкались… но тоже поклонились. Неуклюже, но искренне. — Добро пожаловать, — сказал Николай. Его взгляд был внимательным, но без высокомерия. Дети же… пялились. На него. На Александру. А потом — на царских детей. — Не пялиться, — почти беззвучно прошипела Женя. Но было поздно. Анастасия первой сделала шаг вперёд. — Здравствуйте, — сказала она звонко. — А вы правда из будущего? — Да, — ответила Ангелина без тени сомнения. — Очень далёкого. — А как там? — сразу спросила Мария. — Подождите! — резко прошептал Вася. Но дети уже сближались. Сергей подошёл к Алексею. — Ты правда любишь корабли? — спросил он. Глаза Алексея загорелись. — Да! А ты откуда знаешь? — Мы читали, — улыбнулся Василий. — Назад, — шёпотом, почти отчаянно сказала Мура. Но Николай поднял руку. — Пусть, — сказал он тихо. Он смотрел на эту сцену с неожиданной мягкостью. Дети — обычные дети. Без титулов. Без корон. — Они не боятся, — сказал он Распутину. — Значит, не лгут. Александра с тревогой смотрела на своих детей, но в её взгляде мелькнуло что-то давно забытое — надежда. История на мгновение перестала быть историей.