Операция "Папа, не тупи!"

Дорога к горнолыжному курорту «Snow Paradise» в этом году казалась короче, хотя машина была загружена под самую крышу. Чонгук уверенно вел их массивный внедорожник, одной рукой придерживая руль, а другой сжимая ладонь Тэхёна, покоившуюся на подлокотнике. В салоне стоял особенный запах: смесь дорогого парфюма Чонгука с нотками морозной ели, сладковатый аромат детской присыпки и тот самый, родной для Чонгука, запах Тэхёна — цитрус и согревающая корица, который после рождения третьего ребенка стал еще глубже, молочнее, уютнее. — Смотрите! Я вижу ту самую вывеску с медведем! — воскликнул Ёнджун, прилипая носом к стеклу. Семилетний альфа за последние два года заметно вытянулся. От того взбалмошного мальчишки, который когда-то разбросал игрушки по всему коттеджу, остался лишь задорный блеск в глазах. Под влиянием Чонгука он стал спокойнее, рассудительнее. На нем был стильный темно-синий пуховик и шапка с помпоном, точь-в-точь как у отца. — Тише, Ёнджуни, ты разбудишь Чонвона, — шепотом, но строго осадила его Соми. Она сидела рядом, маленькая леди в нежно-розовой куртке. Соми во всем старалась подражать Тэхёну: от того, как она поправляла шарф, до мягкой, обволакивающей интонации в голосе. Между ними с Ёнджуном больше не было деления на «твой» и «мой». Они были не разлей вода — два старших стража для маленького комочка, спящего в автолюльке между ними. Трехмесячный Чонвон, крошечный омега с пухлыми щечками и носиком-кнопкой (копия Тэхёна, как утверждал гордый Чонгук), сладко сопел, даже не подозревая, что возвращается в место, где началась история его семьи. — Мы на месте, — Чонгук припарковал машину у того самого коттеджа. Когда они вышли, Тэхён на мгновение замер, вдыхая колючий зимний воздух. На нем был объемный бежевый свитер и коричневое пальто, он выглядел невероятно нежным, несмотря на легкую усталость под глазами. Чонгук тут же оказался рядом, обнимая мужа со спины и утыкаясь носом в шею. — Помнишь, как я злился, когда увидел тебя здесь в первый раз? — негромко спросил альфа, обжигая кожу дыханием. — Ты был настоящим сухарем, Чон Чонгук, — рассмеялся Тэхён, поворачиваясь в его руках. — Весь такой правильный, с графиком сна и стерильной чистотой. — Это потому, что в моей жизни не хватало хаоса, — Чонгук нежно поцеловал его в кончик носа. — Ты был тем самым недостающим кусочком пазла, Тэ. Я даже не знал, что картинка моей жизни была неполной, пока не встретил тебя. — Папа, отец, смотрите! Ключ всё еще под тем же ковриком? — Ёнджун уже прыгал на крыльце, а Соми бережно поправляла одеяльце в переноске с малышом, которую Чонгук уже успел достать. Внутри коттедж встретил их знакомым запахом дерева и тепла. Но теперь это не было местом вынужденного соседства. Это был их дом на ближайшую неделю. Пока Чонгук разгружал вещи, Тэхён устроился в кресле у камина, чтобы покормить Чонвона. Это был сакральный момент, который Чонгук всегда старался оберегать. Он зашел в комнату с очередной партией сумок и замер, любуясь: мягкий свет пламени, Тэхён, прижимающий к груди сына, и двое старших детей, которые наперегонки пытались помочь отцу — Соми принесла подушку под спину, а Ёнджун с серьезным видом проверял, не дует ли из окна. — Знаешь, — подал голос Ёнджун, усаживаясь на ковер у ног Тэхёна. — Я когда вырасту, буду как отец. Построю такой же большой дом и буду возить нас всех в отпуск. И у меня тоже будет такая машина. — А я, — Соми присела рядом, погладив Тэхёна по колену, — буду как папа. Буду печь самый вкусный черничный пирог и заботиться о маленьких, чтобы им всегда было тепло. Папа самый добрый, я хочу, чтобы у меня было такое же сердце. Тэхён почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он посмотрел на Чонгука, который стоял в дверном проеме, и в глазах альфы прочитал то же самое безграничное счастье. — А Чонвон? Кем будет он? — спросил Ёнджун, с любопытством заглядывая в личико брата, который уже лениво отвалился от груди, сыто жмурясь. — Чонвон будет тем, кем захочет, — мягко ответил Чонгук, подходя к ним и опускаясь на корточки. — Потому что у него есть два лучших старших наставника, которые всегда его поддержат. Правда? Дети дружно закивали. Вечер 30 декабря прошел в приятной суете. Тэхён, строго следящий за своим рационом из-за грудного вскармливания, готовил легкий ужин, а Чонгук разливал по бокалам сок: для Тэ — свежевыжатый яблочный с капелькой корицы, для детей — ягодный морс. — Никакого вина, любимый, — прошептал Чонгук, обнимая Тэхёна за талию, пока тот помешивал соус. — Твое здоровье и здоровье нашего маленького омежки — мой главный приоритет. Но обещаю, я компенсирую тебе это воздержание... другими способами. Тэхён игриво толкнул его бедром, чувствуя, как внутри всё сладко сжимается от предвкушения. Он знал этот тон. Он знал этот взгляд потемневших глаз. — Звукоизоляция в спальне всё такая же идеальная? — прошептал Тэ в ответ, прикусив губу. — Я проверил это первым делом, как только мы вошли, — ухмыльнулся альфа.

***

Тридцать первое декабря в коттедже началось не с будильника, а с тихого сопения и запаха свежезаваренного травяного чая. Чонгук, верный своей привычке быть опорой семьи, встал пораньше. Пока дом спал, он успел разжечь камин, принести свежих дров и подготовить всё для праздничного завтрака. Подготовка к празднику прошла в удивительной гармонии. Если два года назад они делили полки в холодильнике, то теперь они были единым механизмом. Тэхён, с трехмесячным Чонвоном в слинге, порхал по кухне, руководя процессом приготовления фирменных закусок. Чонгук взял на себя всю «тяжелую артиллерию»: запекание мяса и установку огромной ели, которую дети наряжали под его чутким (и теперь уже не таким строгим) руководством. — Отец, смотри! Я повесил шар ровно по центру! — гордо отрапортовал Ёнджун, поправляя золотистую игрушку. — Отличная работа, чемпион, — Чонгук потрепал сына по волосам, и в этом жесте было столько любви, что Тэхён, наблюдавший за ними от плиты, невольно расплылся в улыбке. К вечеру, когда праздничный стол был накрыт, а дом наполнился ароматами хвои, запеченной утки и домашней выпечки, наступило время того самого уютного затишья перед курантами. Чонвона, накормленного и довольного, уложили в переносную люльку прямо в гостиной, чтобы он был частью праздника. Дети устроились на пушистом ковре перед камином. Тэхён и Чонгук сидели на диване чуть позади, обнявшись. Тэ прижимался к плечу мужа, чувствуя его успокаивающее тепло, а Чонгук лениво перебирал пальцы омеги, то и дело поднося его ладонь к своим губам. — Знаешь, Соми, — тихо начал Ёнджун, глядя на танцующее пламя. — Я вот думал... Раньше я хотел быть супергероем. Но теперь я передумал. — Почему? — Соми повернула к нему голову, ее глаза отражали рыжие искорки огня. — Потому что супергерои всегда одни. А я хочу быть как отец. Он сильный, он всех нас защищает, но он никогда не один. У него есть наш папа, мы и теперь Чонвони. Я хочу вырасти таким альфой, за которым все будут чувствовать себя как за каменной стеной. Чтобы мой омега никогда не плакал, разве что от счастья, как папа в день их свадьбы. Соми улыбнулась, придвигаясь ближе к брату и кладя голову ему на плечо. — А я хочу быть как папа. Он такой... волшебный. Он может исправить любое плохое настроение просто обнимашками. И он так любит нас всех. Я когда вырасту и стану совсем взрослой омегой хочу так же оберегать наш дом. Чтобы в нем всегда пахло вкусно и всем было уютно. — А кем тогда станет Чонвон? — Ёнджун перевел взгляд на спящего младенца. — Он же тоже омега. — Он будет самым балованным омежкой в мире, — хихикнула Соми. — Потому что у него есть мы. Мы научим его всему. Ты научишь его быть смелым и не бояться темноты, а я научу его видеть красоту во всем. — И мы никогда не дадим его в обиду, — серьезно добавил Ёнджун. — Даже если он захочет стать художником или, не знаю, космонавтом. Мы будем его командой. Папа говорит, что семья — это когда один за всех. На диване Тэхён шмыгнул носом, чувствуя, как наворачиваются слезы. Чонгук крепче прижал его к себе, целуя в висок и шепча: — Мы всё сделали правильно, Тэ. Посмотри на них. Они — наше лучшее продолжение. Когда куранты пробили полночь, небо над «Snow Paradise» расцвело миллионами огней. Они встретили этот год впятером: с тихими поздравлениями, нежными поцелуями и обещаниями быть рядом всегда. После салюта, когда старшие дети, утомленные эмоциями, начали зевать, Чонгук и Тэхён отвели их в спальню. Ёнджун и Соми решили, что сегодня — особенная ночь, и они будут спать в одной комнате, присматривая за кроваткой маленького Чонвона. — Мы справимся, идите отдыхайте, — сонно пробормотала Соми, укрываясь одеялом. — Если Чонвони проснется, я позову вас через радионяню. Тэхён еще раз проверил малыша, поцеловал каждого в лобик и, обменявшись с Чонгуком многозначительным взглядом, вышел из детской.

***

Как только дверь в их спальню закрылась, атмосфера мгновенно изменилась. Тихий семейный уют сменился густым, почти осязаемым напряжением. Чонгук прижал Тэхёна к закрытой двери, блокируя его своим телом. Запах альфы с острым оттенком желания заполнил легкие омеги. — Звукоизоляция здесь и правда идеальная, — прохрипел Чонгук, зарываясь носом в изгиб шеи Тэ, там, где пульсировала жилка. — Я ждал этого момента весь день. Нет, я ждал этого все три месяца, пока твое тело восстанавливалось. Тэхён выгнулся навстречу, его руки запутались в волосах мужа. — Гук-и... я так скучал по тебе. По такому тебе. Чонгук подхватил его под бедра, заставляя Тэхёна обхватить свою талию ногами, и перенес на кровать. Он опустил его на мягкие простыни, но не спешил переходить к действиям. Альфа медленно, пуговица за пуговицей, расстегивал рубашку Тэхёна, обнажая его кожу. Когда ткань упала на пол, Чонгук замер, любуясь. Тело Тэхёна изменилось после вторых родов — оно стало более мягким, плавным. На животе виднелись едва заметные, светлые полоски — следы того, что он выносил их сына. Чонгук опустился на колени перед кроватью, и его взгляд был полон такого благоговения, будто он смотрел на святыню. — Ты такой красивый, Тэ, — прошептал он, касаясь губами шрама. — Каждый этот след... это подарок мне. Спасибо тебе за Чонвона. Спасибо за то, что ты прошел через это ради нас. Тэхён почувствовал, как сердце заходится в бешеном ритме. Чонгук целовал его живот — долго, трепетно, уделяя внимание каждому миллиметру, заставляя Тэхёна плавиться от нежности. Но нежность быстро перерастала в нечто более первобытное. — Я хочу тебя так сильно, — выдохнул Чонгук, поднимаясь выше. Его поцелуи стали жадными, глубокими. Языки сплетались в знакомом танце, а руки альфы уверенно исследовали тело омеги, запоминая новые изгибы. Тэхён стонал, не сдерживаясь, зная, что за пределами этой комнаты их никто не услышит. — Чонгук, пожалуйста... — сорвалось с губ омеги, когда пальцы альфы начали свою искусную работу внизу. Чонгук действовал медленно, как любил Тэхён. Он растягивал удовольствие, заставляя мужа выплескивать свои чувства в хриплых звуках и прерывистом дыхании. Когда он, наконец, вошел — одним уверенным, глубоким толчком — оба одновременно вскрикнули от полноты ощущений. Это было не просто физическое единение. Это был разговор двух душ, которые нашли друг друга в хаосе мира. Чонгук двигался в мощном, но бережном ритме, каждый раз толкаясь так глубоко, будто пытался достать до самого сердца Тэхёна. Омега царапал его плечи, шептал бессвязные слова любви, полностью отдаваясь во власть своего альфы. — Ты мой... весь мой... — рычал Чонгук, покрывая лицо Тэхёна поцелуями. — Я никогда тебя не отпущу. Вспышка оргазма накрыла их одновременно — яркая, ослепительная, как тот салют за окном. Они долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами, слушая, как выравнивается дыхание друг друга.

***

Утро первого января встретило их ослепительным солнцем, отражающимся от свежевыпавшего снега. В коттедже было тихо. Чонгук проснулся первым и еще долго просто лежал, глядя на спящего Тэхёна. На лице омеги блуждала легкая улыбка, а на плече алел свежий след от зубов альфы — метка, которую они обновляли каждый раз, подтверждая свою принадлежность друг другу. Тихий скрип двери возвестил о визите «гостей». В комнату на цыпочках вошли Ёнджун и Соми, а Ёнджун осторожно нес на руках проснувшегося Чонвона. — С Новым годом, папочка, отец, — прошептали они в один голос. Тэхён открыл глаза и потянулся, принимая малыша из рук сына. Чонвон тут же начал искать грудь, смешно морща носик. — Ну что, команда, — Чонгук сел в кровати, притягивая к себе старших детей. — Идите сюда. Они все вместе устроились на огромной кровати. Тэхён кормил сына, Соми рассказывала, что Чонвон ночью «почти не плакал, только один раз что-то пробурчал», а Ёнджун уже строил планы на сегодняшний поход на каток. Чонгук смотрел на эту картину и чувствовал абсолютную полноту жизни. Все кусочки пазла были на своих местах. Тени прошлого окончательно исчезли, оставив место для этого яркого, шумного и бесконечно любимого настоящего. — Отец, а в следующем году мы снова приедем сюда? — спросил Ёнджун. — Обязательно, сынок, — ответил Чонгук, накрывая ладонь Тэхёна своей. — Это наше место. Место, где началось наше чудо.