Операция "Папа, не тупи!"

Утро 1 января встретило мир ослепительным солнцем. Метель, бушевавшая всю ночь, утихла, оставив после себя сугробы высотой в метр и искрящийся, как алмазная пыль, воздух. В коттедже царила тишина, но недолго. Ровно в 08:00 (по биологическим часам, настроенным на чудо) веки Ёнджуна и Соми распахнулись одновременно. — Санта! — выдохнул Ёнджун. — Подарки! — вторила ему Соми. Они выпрыгнули из кроватей, даже не надев тапочки, и помчались в гостиную, стуча пятками по паркету. Под елкой их ждало чудо. Огромные, яркие коробки, которых не было вчера вечером. — Он приходил! — завопил Ёнджун, разрывая упаковку своего конструктора (именно того, огромного, с замком рыцарей, о котором он мечтал). — Соми, смотри! — А у меня кукольный домик! Трехэтажный! С лифтом! — Соми прижала коробку к груди, кружась по комнате. Радость была безграничной, но через пять минут, когда первые эмоции улеглись, возник логичный вопрос. Кому хвастаться? — А где папы? — спросил Ёнджун, оглядываясь. Соми прищурилась, включив режим детектива. — В комнате папы Тэ пусто. Значит… Они переглянулись и на цыпочках направились к спальне Чонгука. Дверь была приоткрыта буквально на миллиметр (видимо, замок плохо сработал в порыве страсти накануне). Дети просунули носы в щель. Картина, открывшаяся им, заставила бы умилиться даже каменного тролля. На огромной кровати, в путанице одеял, спали двое. Чонгук лежал на спине, раскинув одну руку, а на его груди, свернувшись уютным клубочком, спал Тэхён. Его нога была закинута на бедро альфы, рука обнимала того поперек торса. Они выглядели так, словно были созданы друг для друга — пазл, который наконец-то сложился. В комнате пахло странно, но приятно — очень густо шоколадом и мандаринами, так, что даже у детей защипало в носу. — Агент Дино, — прошептала Соми, и в её голосе звучал триумф. — Докладываю обстановку: операция «Папа, не тупи» завершена успешно. Враги нейтрализованы и… склеены. — Ура! — шепнул Ёнджун. — А теперь… В АТАКУ! Они разбежались и с боевым кличем прыгнули на кровать. — ПОДЪЕМ! С НОВЫМ ГОДОМ! САНТА ПРИХОДИЛ! — Уф-ф! — выдохнул Чонгук, когда ему в живот прилетел локоть Ёнджуна. — Ммм? — сонно промычал Тэхён, пытаясь зарыться глубже под одеяло (и под бок Чонгука). Чонгук открыл один глаз, пытаясь сфокусироваться. На него смотрели две счастливые, сияющие мордашки. Он перевел взгляд на Тэхёна, который сонно моргал, приподнимаясь на локте. Волосы омеги торчали во все стороны, губы были припухшими, а вид — заспанным и невероятно родным. — Доброе утро, — хрипло прокаркал Чонгук, притягивая Тэхёна ближе к себе и целуя его в макушку на глазах у детей. — С Новым годом, наши маленькие монстрики. Тэхён улыбнулся, потирая глаза. — С Новым годом… Вы получили подарки? — Да! Там замок! И рыцари! — тараторил Ёнджун, ползая по кровати. Вдруг он замер, уставившись на шею Тэхёна. Одеяло сползло, и на светлой коже, прямо над ключицей (и еще в паре мест выше), красовались яркие, багрово-фиолетовые пятна. Следы бурной ночи и собственничества Чонгука. Ёнджун ткнул в самое большое пятно пальцем. — Папа! А что это у тебя за пятнышко? Тебя комар укусил? Или паук? У тебя там бобо! Тэхён мгновенно залился краской, пытаясь натянуть одеяло до самого подбородка. — Э-э-э… это… ну… Чонгук лежал с довольной ухмылкой сытого кота, даже не думая помогать. Ему эти пятна очень нравились. Тут в разговор вступила Соми. Она сидела на краю кровати, болтала ногами и смотрела на взрослых с видом профессора наук. — Ёнджун, ты ничего не понимаешь, — важно заявила она, поправляя пижаму. — Это не комар. — А что? — удивился Ёнджун. Соми указала на отца, потом на Тэхёна и выдала вердикт тоном, не терпящим возражений: — Это официальная метка. Это означает, что мой папа — теперь и твой папа. А твой папа — теперь и мой. Сделка закрыта. Обмену и возврату не подлежит. Тэхён поперхнулся воздухом. Чонгук расхохотался в голос, запрокидывая голову. — Она у нас гений, Гук, — простонал Тэхён, пряча пылающее лицо в подушку. — Будущий юрист. Чонгук перестал смеяться, посмотрел на детей, потом на Тэхёна. Он протянул руку, убрал челку со лба омеги и серьезно сказал: — А ведь она права. Сделка закрыта, Ким Тэхён. Возврату не подлежишь. Теперь мы — одна большая, шумная банда. Ёнджун переварил информацию, просиял и с размаху обнял обоих пап сразу, насколько хватило детских рук. — Ура! У меня два папы! И сестра! И робот! Это лучший день в мире! Соми тоже подползла и присоединилась к групповым обнимашкам, положив голову на плечо Тэхёну. — Я же говорила, — шепнула она ему на ухо. — Папочка. Снаружи сияло солнце, а в спальне, в куче одеял и детского смеха, начиналась новая история семьи, которая случайно встретилась в канун Нового года, чтобы больше никогда не расставаться.

***

Сборы домой напоминали организованный хаос. Если при заезде они были двумя отдельными лагерями, которые случайно столкнулись лбами, то теперь это была единая, шумная и очень счастливая семья. Чонгук закрыл багажник своего огромного черного внедорожника, в который с трудом влезли все чемоданы (особенно «бегемот» Тэхёна и новые коробки с подарками). Тэхён стоял у крыльца, кутаясь в подаренный винный шарф. Шарф был плотно намотан до самого носа, скрывая ту самую «официальную метку», которая так впечатлила детей утром. — Всё взяли? — спросил Чонгук, подходя к нему. Он выглядел до неприличия бодрым и довольным, в отличие от Тэхёна, у которого приятно ломило все тело, а ноги казались ватными. — Робота взяли, кукольный дом взяли, детей… — Тэхён пересчитал две макушки, торчащие из заднего окна машины. — Вроде бы тоже взяли. Чонгук подошел вплотную, загораживая Тэхёна спиной от любопытного взгляда администратора, которая вышла попрощаться. — Ты как? — тихо спросил альфа, поправляя выбившийся локон Тэхёна. — Сидеть сможешь? Или мне постелить тебе подушечку? Тэхён вспыхнул, пихнув любимого локтем в бок. — Замолчи, Чон. Я в полном порядке. Просто… немного грустно уезжать. Чонгук перехватил его руку и поднес к губам, целуя костяшки пальцев, на которых теперь красовалось простое серебряное кольцо (временное, пока Чонгук не закажет настоящие). — Сказка не заканчивается, Тэ. Мы просто меняем декорации. Садись. Дорога была спокойной. Дети, вымотанные эмоциями, уснули на заднем сиденье уже через двадцать минут, сжимая в руках новые игрушки. В салоне пахло дорогой кожей, кофе и успокаивающим запахом Чонгука. Альфа вел машину уверенно, одной рукой держа руль, а второй… Второй он накрыл ладонь Тэхёна, лежащую на колене, и не отпускал всю дорогу. Когда они въехали в Сеул, Тэхён вдруг осознал одну вещь. — Гук, — тихо позвал он. — Мм? — А куда мы едем? Ты не спросил мой адрес. Чонгук даже не повернул головы, продолжая следить за дорогой, но уголок его губ дернулся в ухмылке. — А зачем мне твой адрес? Мы едем в наш дом. Тэхён моргнул. — В... наш дом? В смысле…? С вещами? С детьми? — Тэхён, — Чонгук бросил на него быстрый, серьезный взгляд. — После того, что было этой ночью, и после того, что сказали дети… Ты правда думаешь, я отпущу тебя в другую квартиру? Чтобы мы снова назначали свидания и жили на два дома? Нет уж. Он сжал пальцы Тэхёна крепче. — У нас большой дом. Я купил пентхаус в Ханнам-доне. Там четыре спальни. Места хватит всем. Ёнджун и Соми будут в восторге. А если тебе не понравится ремонт — переделаем. Хочешь, стены снесем? Хочешь, оранжерею устроим? Тэхён слушал его и чувствовал, как внутри разливается невероятное тепло. Этот альфа не спрашивал, не сомневался. Он просто брал ответственность и строил их мир. — Стены сносить не надо, — улыбнулся Тэхён, поглаживая большим пальцем руку Чонгука. — Но вот шторы я, возможно, поменяю. У тебя там наверняка всё серое и скучное. — Теперь там будешь ты, — ответил Чонгук. — Значит, скучно точно не будет. Пентхаус действительно оказался огромным, стильным, дорогим и… абсолютно холостяцким. Стекло, бетон, хром, оттенки серого и черного. Идеальная чистота и никакого уюта. Когда они вошли, дети, проснувшиеся в лифте, с визгом разбежались по гулкому коридору. — Эхо! — кричал Ёнджун. — Тут можно играть в футбол! — Папа! — звала Соми. — А где моя комната? Я хочу розовую! Чонгук поставил чемоданы в центре огромной гостиной и посмотрел на Тэхёна, который медленно крутился вокруг своей оси, оценивая масштаб работ. — Ну как? — с ноткой неуверенности спросил альфа. — Слишком холодно? Тэхён подошел к нему, обвивая руками шею. — Перспективно. Здесь не хватает цветов, мягких пледов, детских рисунков на холодильнике и… нас. Чонгук обнял его за талию, прижимая к себе. — Теперь всё это здесь будет. Добро пожаловать домой, Чон Тэхён. — Я еще Ким, — усмехнулся омега. — Это вопрос времени. Бумаги уже готовятся, — Чонгук наклонился и поцеловал его — глубоко, по-хозяйски, утверждая свои права на этот дом и на этого омегу.

***

Февраль выдался шумным. Но не из-за погоды, а из-за одного поста в Инстаграм, который взорвал светскую хронику Сеула. В аккаунте @thv (известного дизайнера и художника) появилось черно-белое фото. На нем не было лиц. Только четыре руки: большая, татуированная кисть альфы, накрывающая изящную ладонь омеги, и две маленькие детские ладошки, лежащие поверх. На безымянных пальцах взрослых были простые, но стильные кольца из белого золота. Подпись: «Операция завершена. База объединена. Фамилия изменена 💍» Комментарии: @j.m: НАКОНЕЦ-ТО! Я устал хранить этот секрет! Готовлю костюм шафера (хотя свадьбы не будет, я всё равно приду нарядный к вам на ужин!). @uarmyhope: Поздравляю! 🎉 Чонгук-а, береги его! @rkive: Рад за вас, ребята. Это было неизбежно с того самого дня в универе. @business_korea: «Глава строительной империи Jeon Corp. Чон Чонгук официально покинул список завидных холостяков. Подробности на стр. 5».

***

— Ты уверен, что это законно так быстро? — шепотом спросил Тэхён, оглядывая пустой VIP-кабинет ЗАГСа. Чонгук, сидящий в кресле с расслабленной грацией хищника, лишь усмехнулся, покручивая ручку в пальцах. — Тэ, я строю небоскребы в центре Сеула. Ты думаешь, я не смогу поменять пару бумажек для своей семьи? Мои юристы работают быстрее, чем ты моргаешь. Дверь открылась, и вошел пожилой бета-регистратор с папкой в руках. Он выглядел слегка взволнованным. — Господин Чон, господин Ки… о, простите, уже господин Чон. Всё готово. Он положил перед ними три документа. Свидетельство о браке (дата, подписи, печать). Новый паспорт Тэхёна: Чон Тэхён. И самое главное — новое свидетельство о рождении Ёнджуна. Тэхён взял третий документ дрожащими руками. В графе «Отец» больше не стоял прочерк или код донора. Там черным по белому было написано: Чон Чонгук. Тэхён поднял влажные глаза на мужа. — Ты… ты правда это сделал. Без судов, без опеки… — Ёнджун — мой сын, — просто сказал Чонгук, словно это было само собой разумеющимся. — Теперь официально. Он и Соми — Чоны. Ты — Чон. Мы семья. А в семье документы должны быть в порядке. Он наклонился и поцеловал Тэхёна в висок. — Подписывай, господин Чон. Нас ждут дети в машине. Они требовали мороженое за «хорошее поведение», пока мы тут «скучные бумажки черкаем».

***

Прошел ровно год. 31 декабря. Коттедж «Зимняя Сказка». Они снова были здесь. В том же самом деревянном доме, занесенном снегом по самую крышу. Только теперь всё было иначе. В гостиной, где год назад стояла «граница по ковру», теперь царила идиллия. Елка была наряжена (компромиссно: верх стильный от Чонгука, низ — буйство красок от детей и Тэхёна). Ёнджун и Соми, уже шестилетние и невероятно дружные (хоть и спорящие, кто из них старше), сидели у камина и распаковывали «мелкие» подарки, ожидая боя курантов. Чонгук, одетый в уютный свитер, разливал вино по бокалам. — Ну что, — он подошел к дивану, где сидел Тэхён, укутавшись в плед. — За нашу годовщину? Год назад я встретил здесь самого невыносимого, красивого и любимого омегу в мире. Тэхён улыбнулся, принимая бокал. Он выглядел немного уставшим, но счастливым. Его кожа светилась, а в глазах плескалась какая-то тайна. — За нас, Гук. И за то, что ты тогда не выгнал нас с Ёнджуном на мороз. Они чокнулись. Чонгук сделал глоток, наслаждаясь вкусом дорогого красного вина. Тэхён поднес бокал к губам, сделал вид, что пьет, но лишь едва коснулся жидкости губами и поставил бокал на столик. Чонгук, который замечал всё, нахмурился. — Тэ? Ты чего не пьешь? Голова болит? Или вино невкусное? Тэхён глубоко вздохнул. Он поерзал на диване, поправляя свитер. — Вино отличное, Гук. Просто… мне сейчас нельзя. Чонгук замер. Бокал в его руке дрогнул. — Нельзя? Ты заболел? Принимаешь антибиотики? Почему ты молчал? — Нет, я не заболел, — Тэхён мягко рассмеялся, видя панику в глазах мужа. — Дети! Идите сюда! У папы Тэ есть для вас и для папы Гука один общий подарок. Самый главный. Ёнджун и Соми тут же бросили игрушки и подбежали к дивану. — Подарок? Еще один? — глаза Ёнджуна загорелись. — Это приставка? Тэхён покачал головой. Он достал из-за подушки небольшую плоскую коробочку, перевязанную белой лентой, и протянул её Чонгуку. — Открой. В комнате повисла тишина. Слышно было только треск дров. Чонгук медленно, словно боясь, что там бомба, развязал ленту. Он открыл крышку. Внутри лежал снимок УЗИ. Маленькая, черно-белая точка в сером космосе. Чонгук перестал дышать. Он смотрел на снимок, потом на Тэхёна, потом снова на снимок. Его руки задрожали. — Тэхён… — его голос сорвался на шепот. — Это… это правда? Тэхён кивнул, и по его щеке скатилась слеза счастья. — Ага. Срок восемь недель. Я был у врача перед отъездом. — Что там? Что там? — прыгала Соми, пытаясь заглянуть в коробку. Чонгук, словно во сне, повернул снимок к детям. — Это… ваш братик. Или сестренка. Дети замерли, переваривая информацию. — В животике? — спросил Ёнджун, тыкая пальцем в плоский живот Тэхёна под свитером. — В животике, — подтвердил Тэхён. — УРА!!! — взрыв эмоций был оглушительным. Соми завизжала, Ёнджун начал прыгать по дивану. — Я буду старшей сестрой! Я буду учить малыша рисовать! — А я научу ребеночка драться с роботами! У нас будет банда! Но Чонгук не слушал детей. Он аккуратно отложил коробку, сполз с дивана на колени перед Тэхёном и уткнулся лицом в его живот, обнимая крепко-крепко, но бережно. Тэхён почувствовал, как его свитер намокает от горячих слез альфы. — Спасибо, — глухо шептал Чонгук, целуя живот через шерстяную ткань. — Спасибо, любимый. Я самый счастливый альфа во вселенной. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Тэхён гладил его по вздрагивающим плечам, перебирал темные волосы. — Я тоже люблю тебя, Гук. Вставай, сейчас куранты будут. Мы должны встретить этот год впятером. Чонгук поднялся, его глаза были красными, но сияли ярче звезд. Он притянул Тэхёна к себе, целуя так нежно и трепетно, словно тот был сделан из хрусталя. Дети облепили их с двух сторон, обнимая за ноги. Бум! Первый удар курантов. — За семью Чон! — крикнул Ёнджун. — За нас, — прошептал Чонгук в губы Тэхёна. — И за нашего малыша. За окном снова мела метель, укрывая мир белым полотном, но в этом доме было тепло. Здесь жила любовь, которая началась со случайной ошибки в бронировании и переросла в самую прекрасную сказку на свете.