snowball effect

Вечерний поезд из Сеула прибыл, когда на часах было уже за полночь. Чонин вышел из вагона, учтиво попрощался с проводником и вдохнул полной грудью пропахший углём и пылью холодный воздух, надеясь уловить в нём знакомые с детства влажные солёные ноты. Усмехнувшись своей наивности, он щёлкнул кнопку на ручке чемодана и подопнул носком ботинка его пошарпанный бок. На парковке его обещал встретить отчим, хотя Чонин до последнего отказывался. Щурясь от ветра и липкого снега, он всё же увидел знакомый старенький Део, мигающий ему аварийкой, и ускорил шаг. Всего через каких-то тридцать минут он мог оказаться дома, и эта мысль невероятно радовала и бодрила лучше любого снегопада. — Как добрался, без приключений? — отчим улыбнулся и приобнял за плечо. — Еле успел на вокзал, — Чонин уложил чемодан в багажник, стараясь не сильно потеснить пакеты с продуктами, и зашипел, ударившись затылком о крышку багажника. — специально вышел из офиса пораньше, но весь Сеул замело, и мы встали в пробке. Думал, что опоздаю. — Рад, что ты приехал. — отчим заботливо потрепал по ушибленной макушке. — Ну, поспешим, а то мама с утра суетится на кухне, ещё и меня, вон, в магазин отправила. Чонин лишь улыбнулся в ответ. Пристегнувшись, он облегчённо вздохнул и откинулся на спинку сидения. Точно, нужно написать Чану. Быстро набрав сообщение о прибытии, Чонин убрал телефон и посмотрел в окно, зачарованный пролетающими мимо белыми клиньями снегопада. Странно писать своему бывшему о таких мелочах. Формально, они, конечно, не расстались, а взяли «паузу», но Чонин прекрасно знал, чем такие истории заканчиваются. И всё же Чан, будучи партнёром на паузе, привёз Чонина на вокзал и взял слово отписаться по приезде. Чонин не питал каких-либо надежд, но было приятно печатать это незамысловатое «я доехал». Ощущение, что кому-то ещё важно знать, что он в порядке, греет и одновременно тянет привязанным к сердцу камнем. Ситуация, в которой он оказался, не новая и не первая. И всё же она отличалась. Пауза — не расставание, а психолог — не секс по пьяни. Чонину хотелось верить, что он на правильном пути. Он на пути домой. Путь был довольно близким, но Чонин рад, что ему не пришлось тащиться пешком. В такое позднее время он рисковал не дождаться такси. В машине отчима было тепло, по радио играло что-то тоскливо рождественское о наступившей зиме и несчастной любви, а мелькающая на пустых улицах подсветка заставляла Чонина чувствовать себя героем какого-то клипа. «Сейчас я в порядке, правда, я буду в порядке.» — Можно я переключу? — Чонин потянулся к кнопкам магнитолы и щёлкнул пару раз наугад, меняя станцию и останавливаясь на каком-то унылом разговорном шоу. — Устал? Ничего, скоро приедем, — отчим улыбнулся и снова потрепал Чонина по голове, тут же отнимая руку. — прости, всё время забываю, что вы с Минги уже взрослые и серьёзные дядьки. Совсем своих стариков не навещаете! Ладно Минги, он вон как далеко забрался, аж из страны уехал, лишь бы от нас подальше, но ты-то хоть мог бы навещать почаще. Он всё больше причитал, но Чонин видел, что это всё было шутки ради, и не мог не улыбаться. Отчим всегда был весёлым, и именно этим он когда-то покорил его маму. Автомобиль припарковался на расчищенной парковке у дома. Чонин отвоевал право выгрузить свой чемодан самостоятельно, к счастью, снег уже прекратился. Мама выглядывала в окно на кухне, но тут же побежала встречать в коридор, чтобы с порога обнять. — Сынок, ну наконец-то! — она отстранилась, улыбаясь и хлопая Чонина по плечам. — Ты всё растёшь вширь, да? Ты голодный? Будешь курочку? Или давай сварю суп? — Мам, не суетись, я буду всё, чем накормишь. — Чонин поцеловал маму в щёку и принялся снимать пальто. — Давай я занесу чемодан в комнату и спущусь, как буду готов? — Тогда я пока помогу папе с пакетами. Ещё раз обняв Чонина, она улыбнулась и отправилась к мужу.

***

Чонин на ходу поправил чёлку, пока хостес вела его к столику, заказанному на имя мамы. Она попросила одеться прилично сегодня, да и ресторан не из дешёвых, поэтому Чонину даже было интересно, что за повод. То, что это было связано с её новым мужчиной, не имело никаких сомнений: Чонин не раз замечал, что мама не ночевала дома или возвращалась, когда Чонин должен был уже видеть десятый сон перед новым школьным днём. Интересно было ещё и потому, что до сегодняшнего грандиозного знакомства — а в том, что это было именно оно, Чонин не сомневался, — мама ни словом не обмолвилась о своём романе, как будто это не было чем-то серьёзным. Тогда к чему это торжество? По ходу Чонин заметил столик, за которым сидела мама. Ожидаемо, не одна. Даже больше, чем просто не одна. Чонин нахмурился, выглядывая из-за плеча хостес. Рядом с мамой сидел пока ещё не знакомый Чонину мужчина — это его не сильно удивило, но напротив этой пары сидел кто-то третий. Этот кто-то сидел спиной к Чонину и, кажется, был явно моложе маминого ухажёра. Хостес остановилась недалеко от столика и вежливо поклонилась. Чонин несколько растерянно кивнул ей тоже и подошел к столу. Увидев его, мама подняла брови и широко улыбнулась, а потом помахала рукой и что-то сказала мужчине рядом. Парень напротив, однако, даже не повернул головы. Мужчина рядом с мамой встал, поправив пиджак, и, добродушно улыбаясь, смотрел на Чонина, ожидая, когда он подойдет. — Чонин, — улыбнулась мама, когда он подошел. Она была заметно взволнована. — Мы тебя ждали, еще пока ничего не заказывали. Чонин невольно подумал, что информация о заказе здесь была явно не нужна, но все равно кивнул и поднял взгляд на мужчину. Мама тоже встала, держа его под локоть. Он протянул ладонь и представился Сон Донилем. Всё было как-то слишком официально, показалось Чонину, но он тоже протянул ладонь и пожал ему руку. Чонин скосил взгляд на парня, сидевшего рядом, тот, в свою очередь, даже не посмотрел на него. Тишина после знакомства становилась неловкой. Мужчина сквозь зубы позвал парня, заставляя его встать и познакомиться, и только после этого он, не забыв показать своё недовольство и цокнуть, встал и посмотрел на Чонина. Ростом он был выше и немного шире в плечах, так что Чонин сразу понял, что парень был старше. Возможно, выпускник. Он был очевидно недоволен сложившейся ситуацией, однако Чонин все равно не совсем понимал его бунт. Не то чтобы он сам был в восторге от маминых отношений, в которые она зачем-то решила втянуть и его, но всё же предпочитал вести себя культурно в обстоятельствах, которые он не до конца понимал. — Минги, — ласково и как-то несмело позвала мама, глядя на него. — это мой сын, Ян Чонин. Надеюсь, вы поладите. Чонин быстро глянул на маму, а потом вежливо склонился перед парнем. Минги, так его звали. — Позаботься обо мне… хён, — добавил он в конце, придерживаясь теории, что тот был старше. Парень посмотрел на него как будто несколько презрительно, и Чонин почувствовал себя неловко. Можно было подумать, будто все они трое — мама, Дониль и Минги — были одной семьёй, а Чонин был здесь не к месту. Но мужчина снова шикнул на парня, явно раздраженный таким его поведением, а потом, улыбнувшись, обратился к Чонину: — Это мой отпрыск. Сон Минги, он на пару лет старше тебя. Не обращай внимания, он… ещё не привык. Хотелось бы знать, к чему привыкать и самому Чонину, потому что этот Сон Минги был осведомлён явно лучше. Чонин пока не знал, как ему реагировать на происходящее, поэтому кивнул и решил сесть. Он неловко взмахнул рукой и задел высокую спинку стула локтем, неприятно ударяясь. Стул, к тому же, шаркнул по полу, издав громкий скрежет и обратив на себя, а точнее, на Чонина всё внимание за столом. Чонин неловко кашлянул в кулак и всё-таки уселся, тут же утыкаясь взглядом в меню, чтобы занять себя хоть чем-то. Минги выглядел совсем взрослым и крутым, Чонин сразу подумал, что подружиться с ним, наверное, будет нелегко. Сам Чонин за столом сидел в классических брюках и белой рубашке, а на нём была потертая кожаная куртка, и это сразу как будто проводило между ними черту. За столом повисла неловкая тишина. Чонин делал вид, что смотрит в меню, а сам из-под чёлки наблюдал за тем, как мама и Сон Дониль держатся за руки и смотрят друг на друга, ободряюще улыбаясь. В конце концов, мама глубоко вздохнула и улыбнулась, готовясь что-то сказать. — Чонин, — она посмотрела на сына, а затем перевела взгляд, — Минги. Мы с Донилем позвали вас на ужин, чтобы… — она посмотрела на возлюбленного, тот сжал покрепче её ладонь. — чтобы поделиться с вами радостью и новостью. В общем… — Мы, — подключился мужчина, улыбаясь. Они говорили одновременно. — Решили пожениться. — Решили пожениться, — так же улыбаясь, сказала мама. Чонин подвис над меню, бегая глазами. Сбоку раздался хлопок — это Минги захлопнул книгу меню. Тут же подошел официант, словно прочитав мысли парня. — Мне куриный салат и гранатовый сок, — сказал он так, словно секунду назад не произошло ничего необычного.

***

Это было странно — жить всем вместе. Чонин вспоминал, что когда они с мамой ездили отдыхать, то жили в отеле, где у каждого была своя комната. Это было похоже. Под конец таких отдыхов Чонин ловил себя на мысли, что хотелось поскорее домой, в свою комнату и свою постель — погостили и хватит. Этот отпуск, однако, не планировался к завершению. Комната Чонина, как и всё их место жительства с мамой в небольшой квартирке, осталось в прошлом — новоиспеченная семейная пара, сложившись, приобрела дом на четыре комнаты, две ванных и гостиную. Новая комната, как и весь дом, нравились Чонину, хотя и не ощущались пока как что-то родное. К тому же двое новых, но теперь вроде как родных, людей в доме воспринимались странно. Родители ввели новую традицию в новой семье — и теперь все ужины проходили за одним столом. Раньше Чонин тоже ужинал с мамой, потому что не хотел оставлять её одну, особенно, когда они только разошлись с отцом. В последнее время они, однако, ужинали вместе не так часто — если не сказать, что редко. Мама, как она говорила, работала допоздна, хотя теперь Чонин понимал, где она пропадала вечерами, возвращаясь глубоко ночью. Не то чтобы отец Минги не нравился Чонину — очень даже приятный мужчина. Не то чтобы Чонину не нравился сводный брат — другой вопрос, что с ним сложно было наладить контакт. И всё же их новая семья ощущалась каким-то абсурдом. Родители держались за руки за столом и как-то наигранно интересовались делами в школе не-своих детей. Это было странно и неловко. Особенно неловко, наверное, было Минги, потому что он, в отличие от Чонина, сменил не только место жительства, но и школу, оказавшись теперь в одной с Чонином. Он был не шибко разговорчивым, особенно в компании родителей. С отцом, как понял Чонин, отношения у них были напряжённые, тот постоянно одергивал сына, призывая быть вежливее и покладистее. — Минги, дорогой, ты уже пообвыкся в новой школе? — ласково спросила мама. Так ласково, что приторно стало даже Чонину. Не поднимая головы от тарелки, он кинул взгляд исподлобья на брата, проверяя его реакцию. Минги, как и ожидалось, ничего не ответил. Он не выглядел наглым или высокомерным, Чонину казалось, что ему, скорее, было неловко. Мама говорила, что жена Сона умерла, когда Минги был еще маленьким. Возможно, ему непривычно было снова оказаться сыном матери. — Минги, — позвал его отец, намекая, что нужно ответить. Минги поёрзал на стуле, буркнул что-то похожее на «нормально» и опустил взгляд. Улыбка мамы была вежливой. Чонин знал, что она искренне хотела наладить контакт с пасынком. Как-то раз она даже поделилась переживаниями с Чонином и попросила его приглядеть за Минги, чтобы ему было не так сложно привыкать к новой жизни. Чонин на это только хмыкнул — Минги был старше, каким образом он должен был заботиться о нём? Ревность кольнула тонкой иглой — о состоянии Чонина в новой семье мама как-то не особо переживала. Возможно, это потому, что сам по себе Чонин был достаточно спокойный — не стал устраивать истерик и бунтовать. Однако это вовсе не означало, что он свыкся и привык к новой семье. Уж мама могла бы об этом подумать так, между делом, пока миловалась с новым мужем и переживала за нового сына. — А друзей уже нашёл? — продолжила мама. Она так хотела с ним подружиться, что Чонин не смог сдержать беззвучной ухмылки. Он кинул взгляд на Минги и цыкнул. — Мам, — одёрнул он, чтобы она перестала давить. Ему показалось, будто Минги посмотрел на него с благодарностью. Это, конечно, ничего не меняло между ними. Чонин бы и сам мог ответить маме, что друзей он не завёл, и нигде не «пообвыкся» — Минги почти не ходил в школу. Уже скоро это грозило звонком завуча его отцу и, как подозревал Чонин, очередной тихой ссорой между ними и тяжелым подзатыльником от Дониля. Он любил сына, это было очевидно, но также очевидно было и то, что он не справлялся. Чонин бы и хотел показать хёну школу и помочь, но Минги, хоть и не показывал неприязни, предпочитал его не замечать. Чонин выбрал не лезть — в конце концов, развлекать старшего брата не входило в его обязанности. Если тому так нравилось наживать себе на голову проблем — его дело. Ему бы хотелось пообщаться, но за невозможностью это сделать Чонин просто наблюдал.

***

Дома много чего изменилось за время его отсутствия. Под чутким маминым руководством была передвинута мебель, чтобы по фэн-шую, переклеены обои в коридоре. В гостиной теперь лежал другой ковёр, и цветов стало больше. Мама вообще не любила долго стоять на месте, но сейчас Чонину казалось, что это очень даже хорошо. Она всей душой любила этот дом и постоянно пыталась привнести сюда всё больше и больше уюта, выцепляя в интернете всё новые идеи интерьера. Мама любила, чтобы всё было красиво, а отчим любил маму — и в этом плане здесь царила полная идиллия. Неизменным остался только второй этаж. С горем пополам, кряхтением и ушибленной коленкой Чонин затащил чемодан по узкой лестнице. Краем глаза он зацепился за дверь рядом со своей комнатой, но мысль, едва возникшая в его голове, почти сразу убежала, когда он вошёл к себе. Со вздохом облегчения он поставил вещи прямо посередине и огляделся. Здесь и правда ничего за эти годы не изменилось, видимо, мама сюда тактично не заходила. Его плакаты, теперь немного завернувшиеся по краям, всё так же висели на стене — те, которые ближе к окну, уже выцвели. Диски, комиксы — всё стояло на своих местах. Мама наверняка заходила только смахнуть пыль. От воспоминаний стало тепло. Он сел на кровать и ещё раз обвёл взглядом комнату. В шкафу наверняка осталось куча книг и альбомов, так и не разобранных за эти годы. Чонин лёг на кровать и потянулся, а потом закрыл глаза. Матрас в его квартире в Сеуле был, несомненно, удобный, но есть какое-то особое наслаждение в том, чтобы спустя много лет развалиться на своей старой кровати в родительском доме и лишь на секунду снова почувствовать себя подростком. Он сделал глубокий вдох, и, помимо прочего, в сознании вдруг промелькнула другая мысль, заставившая его улыбку сползти. Минги почти не заходил к нему до определённого времени. А после него — был довольно часто. Чонин открыл глаза и приподнялся на локтях. Он перевёл взгляд на стену, разделяющую его комнату от комнаты Минги, и вспомнил, как прижимался к ней щекой, затаив дыхание, пытаясь уловить малейший звук. От этого воспоминания внутри шевельнулось что-то странное. В кармане зазвонил телефон, и Чонин, путаясь в кардигане, спешно вытащил его. Имя Чана на экране вызвало непроизвольную улыбку. Прокашлявшись, Чонин принял звонок: — Ещё не спишь? — судя по звукам, Чан что-то готовил. — Нет, мы только приехали, — Чонин поставил на громкую связь и принялся переодеваться. — а ты опять задержался на работе? — Всё-то ты знаешь, — Чан точно улыбался, и это заставило улыбнуться тоже, — я вдруг вспомнил, что ты уехал на неделю, а как же твой визит к психологу? — Мы договорились созвониться по видеосвязи, не беспокойся об этом. — Прости-прости, наверное, я и правда слишком… — Чан вдруг замолчал, как делал это всегда, когда старался подобрать слова. — Чонин, ты знаешь, что я желаю тебе счастья и что я люблю т– — Чан, пожалуйста… — Чонин потёр глаза и тяжело вздохнул. — Я позвоню тебе потом, хорошо? — Да-да, конечно. Доброй ночи, Йени. — Я сейчас буду ужинать, так что приятного нам аппетита, да? — А, да, получается так. — Чан, я кладу трубку, — Чонина всегда веселило это желание Чана продолжать разговор как можно дольше, но то, куда он свернул и общая усталость заставляли проявлять жестокость, — всё, пока! Чан хороший. Нет, он идеальный, и Чонин не боялся это признать. Он был очевидно лучше всех предыдущих партнёров Чонина, настолько, что сам Чонин уже было подумал, что вот она, наконец, та самая остановка. И всё же ни одно положительное качество Чана не уберегло их отношения. Их пауза выглядела жалкой попыткой отсрочить неизбежное, совсем как одержимость Чана долгими бессмысленными разговорами. Однажды им придётся попрощаться навсегда, и Чонину было бы проще сделать это как можно раньше. Он всегда так делал. Чонин вышел из комнаты в коридор и снова обратил внимание на соседнюю дверь. Интересно, комната Минги тоже осталась такой же?.. Чонин несмело подошёл и протянул ладонь к дверной ручке, но замер, так и не нажав на неё. Сердце вдруг забилось чаще, и Чонин на мгновение почувствовал, будто ему снова семнадцать. Будто сводный брат снова сидел там, в своей комнате, запершись от него. Даже если позвать — не ответит. Чонин моргнул, возвращаясь в реальность. Но ведь теперь Минги нет, он ведь может зайти. Может же?.. Он медленно нажал на ручку двери. Сердце забилось ещё чаще. Ведь они так и не подружились. Снизу раздались голоса, мама звонко рассмеялась и что-то сказала отчиму. Чонин дёрнулся, будто пойманный за чем-то, отвёл взгляд и, немного подумав, убрал ладонь. Нечего ему там делать. — Чонин? — раздался голос мамы ещё громче. — Всё готово! Ты ещё наверху? — Уже иду! — крикнул в ответ Чонин и отошёл на пару шагов, всё ещё гипнотизируя дверь чужой комнаты. А потом отвернулся. Он спустился по лестнице, натягивая улыбку и поспешил присоединиться к семейному ужину. — Как-то много вы накупили, — удивился Чонин, оглядывая стол, где, помимо ужина, была гора неубранных в холодильник продуктов. Мама с отчимом переглянулись, и на их лицах одновременно расплылись одинаковые, широкие улыбки. — Так ведь и собираемся всей семьёй не каждый день, — ответила она. — Наконец-то соберёмся снова все вместе, как раньше! Чонин, отзеркалив её улыбку, немного нахмурился. Внутри снова шевельнулось странное. Какое-то неловкое и пугливое. — Все вместе?.. На плечо опустилась тяжёлая ладонь. Отчим по-доброму потрепал его и подмигнул. — Минги тоже наконец-то приезжает, — сказал он. Чонин замер. Мама что-то продолжала говорить, он будто сквозь толщу воды слышал низкий смех отчима, а то самое странное разлилось густыми чернилами по всем внутренностям. Минги приезжает. Они не виделись несколько лет. Каким он стал теперь? Изменился, уж наверное. После школы уехал учиться в Сеул, так Чонин его видел пару раз в год — и то старался избегать. А потом и вовсе умотал в штаты. Лишь бы подальше. Чонин попытался набросать в воображении портрет: Минги в строгом костюме, с холодным, ничего не выражающим взглядом. Минги — ухоженный, пахнущий дорогим парфюмом, разговаривающий вежливыми, отстранёнными фразами. Чужой. Полностью и абсолютно чужой человек, в котором не осталось и следа от того угрюмого пацана, что молча приносил ему забытые ланчи. Но тут же, будто подкравшись, возникала другая мысль, куда более тревожная: а вдруг нет? Вдруг он всё тот же? От этого внутри всколыхнулась непонятная, какая-то томительная тревога. Чонин неосознанно бросил взгляд на входную дверь. Что, если он войдёт в эту дверь, и в доме снова воцарится та же тяжёлая, гнетущая атмосфера, что была тогда? Чонин сгрёб пустые неубранные пакеты в один большой шар, его пальцы нервно сжимали шуршащий пластик. Самое ужасное было в том, что он не знал, какой вариант пугал его больше. Чужой, успешный и незнакомый Минги? Или тот самый, прежний, со всеми их старыми обидами и нерешёнными проблемами, которые так и остались висеть в воздухе той самой комнаты, в которую он не решился зайти? А что, если… Минги забыл? Он ведь мог. У него было столько впечатлений от учёбы в Сеуле, от жизни в новой, незнакомой и интересной стране. Возможно, Чонин один думал о том, что было. Возможно, Минги больше никогда не вспоминал. И Чонин не знал, что из этого всего было хуже.