Прошу, посмотри на меня еще раз

Сидя на тюремной койке и опустив голову вниз, я крепко сжимал в кулаке записку. Клочок бумаги будто обжигал ладонь, пугая муками неизвестности. Той длинной и, на удивление, безоблачной ночью было особенно тихо. Настолько тихо, что я мог слышать стук собственного сердца. Свет луны пробивался сквозь небольшое решетчатое окно, позволяя мне не оставаться наедине со своими мыслями в темноте, однако от этого было не легче. Теперь страх не получалось проглотить и забыть о нем на время, не было возможности уехать от него в другой штат или убежать в лес к загадочной хижине у залива. За одну ночь от меня требовалось сделать выбор, от которого будет зависеть вся моя жизнь.  С тяжелым вздохом облокотившись о стену, я еще раз перечитал записку. «Я приду на следующий день после того, как Вы получите это послание. Пятнадцатого октября должен был приехать человек и перевести Вас в федеральную тюрьму. Я выдам себя за него и смогу помочь Вам выбраться отсюда, поэтому прошу, при встрече сделайте вид, будто мы незнакомы. — А.» Прочитав этот текст в первый раз, я не поверил своим глазам. Он хочет притвориться офицером чтобы вызволить меня! Безумец да и только! — Подумал я поначалу. Аластор готов рискнуть всем: собственной свободой, жизнью и честью просто ради того, чтобы выкрасть меня из тюрьмы. Зачем-то я нужен этому мужчине, и нужен очень сильно, раз он идет на такое безрассудство. Боже, что движет этим фриком?  Но… какие еще у меня есть варианты? Дожидаться суда, выслушивать обвинения и приговор, а потом в лучшем случае, если меня не казнят на электрическом стуле, провести остаток жизни в неволе, за мучительными бессонными ночами на твердой койке и выслушивая вечные издевательства по поводу цвета моих глаз? И что, это все, чем кончится моя жизнь, к чему приведет мое стремление реализовать свой безграничный потенциал? Нет, ни за что. Я пообещал себе, что выберусь отсюда, и обязательно это сделаю.  Спрятав записку, терзаемый тревогой и невыносимой усталостью, я все же смог провалиться в сон. Мне снилось счастье. Чистое, непорочное и светлое счастье, не запертое в строгих рамках обстоятельств. Яркое солнце приятно грело воздух, пока я сидел под плакучей ивой на берегу смутно знакомого озера. Спокойная вода уходила за горизонт и манила своей беспристрастностью, пока зеленые ветви дерева еда касались ее глади. Блаженство и гармония простирались в моей душе так, как никогда прежде. Это было где-то там, в мире, где ничего плохого не происходило и произойти не могло. И весь это мир был моим. Не знаю, насколько он огромен и так ли приветлив, как кажется на первый взгляд, но он мой. Мой и только мой.  Или… не только? От ощущения абсолютной эйфории я отвлекся на еле слышное шуршание слева. Чтобы узнать, кто посмел прервать мой отдых, я нехотя обернулся. Скромно и чуть сжато, будто боясь помешать, рядом со мной на траву опустился он. Почувствовав на себе мой взгляд, мужчина посмотрел в ответ.  Восхитителен. В реальной жизни я никогда бы не подумал так о другом человеке, но, полагаю, во сне я имею право на такую вольность. К тому же, охарактеризовать мистера Аластора другим словом было бы просто зверским преступлением: здесь, в моих фантазиях, он совершеннее, чем идеал.  Аристократичная грация каждого движения и изящество его тела сводили с ума. Ни у кого нет таких мягких, отливающих золотом каштановых кудрей или идеально ровной, гладкой кожи. Ни одна девушка, из тех, что я встречал, не имела такой тонкой талии. То, как с невинным любопытством он слегка склонил голову, поймав мой взгляд, то, как томно взмахнул черными ресницами… Безупречно. Эталон, венец творения.  Нет, Сам Бог. Весь этот мир, со всем своим совершенством и благополучием принадлежит не мне, а ему. Вся эта идиллия и благородство — он сам, абсолютное отражение его сущности, и я не смею на это претендовать. По сути, я — самое порочное из того, что здесь есть, гадкое черное пятно на белизне богоподобия.  И Аластор — единственный, кто может меня спасти.  Единственный, кто может искупить мой грех.  Он бережно, будто боясь навредить, приложил ладонь к моему лицу. Прикосновение почти не ощущалось, но дарило столько тепла и света, что все мое тело наполнилось этим благоговением.  — Винсент, — тихо, почти шепотом сказал он.   — Да? — Готовьтесь. Я уже здесь. Готовиться к чему? Что это за место? Почему Вы пришли ко мне, Аластор?  Вопросы роились в моей голове, но ни один из них я так и не успел задать. Хотелось закричать, потребовать от него правды, в конце концов, узнать, кто он такой и что забыл в моем сне! Однако, не судьба. До боли раздражающий лязг двери тюремной камеры меня разбудил. — Уиттман, на выход.  С небес я резко свалился на самое дно ада. Это ощущалось как пощечина, как будто высшие силы, скаля зубы и брызжа слюной, смеются надо мной в лицо. За окном было все также темно, но холодный воздух с улицы наполнил помещение предрассветной свежестью.  Я нехотя встал и побрел за охранником.  — Куда мы идем? — Тебя переводят в федеральную.  Быстрее иди, офицер ждет. Сонный, я не сразу сложил два плюс два. Потребовалась пара минут, чтобы понять, о каком «офицере» идет речь. Это Аластор. И он пришел за мной.  Тут же вспомнился сегодняшний сон.  И что это только было? Почему мой мозг передал образ этого человека так? Обычно я не придаю значения пустякам вроде снов, но с Аластором все, как обычно, иначе. Ну до чего же странный тип… Который прямо сейчас похитит меня из тюрьмы! Не время думать про дурацкие сновидения! Мне нужно было срочно принять решение: уехать с этим сумасшедшим или сдать его, а заодно себя и ту девушку… Как ее там? Мимзи! Если я признаюсь, то нас троих тут же запрут под стражу без суда и следствия, а меня за попытку побега вдобавок ко всем остальным обвинениям точно будет ждать смертная казнь. Одна только мысль об этом бросала в дрожь. Я точно знаю, что умру, если не сыграю по его правилам, и, что самое главное, Аластор тоже это прекрасно понимает. На деле выходит так, что решение было принято не мной: если я хочу жить, то позволю ему себя похитить. Моя дальнейшая судьба была предопределена еще в ту секунду, когда Мимзи сунула в рукав тюремной робы записку.  Поехать с Аластором — значит полностью ему довериться. А он, мягко говоря, к доверию не взывал. Как ему только удалось провернуть все это и, что главное, зачем? Мое тело снова сковал гнев. Этот подонок считает, что ему все дозволено!  Но и я своего не упущу… Аластор вызволит меня, но это еще не значит, что я буду ему что-то должен. Как только мы останемся наедине, обязательно выпытаю из него всю информацию и свалю от этого сумасшедшего куда подальше. Пусть знает, что не может крутить мною как хочет.  Я не спущу ему с рук то, что он лишил меня права выбора. Противный свет электрической лампочки больно ударил по глазам: за эти несколько дней я успел отвыкнуть от яркого света. В помещении стоял запах бумаги и дешевого табака. Дежурный сидел за столом и монотонно работал на печатной машинке, когда охранник грубо втолкнул меня в административный офис. В единственном темном углу комнаты, как всегда чуть поодаль от остальных, с горделивой улыбкой на лице стоял он. Этому сумасшедшему удалось пробраться сюда! Кто бы мог подумать, что его план сработает!  И тут мне снова стало не на шутку страшно. Все это время какая-то часть меня верила, что он провалится, что Аластору не удастся провернуть такую аферу. Но вот он стоит передо мной, как всегда непоколебимый и явно очень довольный собой.  Весь мир сжался в одну точку. Страх распространился по всему телу, заставив его замереть. Сердце заболело так сильно, что хотелось схватиться за грудь и закричать от боли. Каждый вдох давался мне с трудом, ноги подкашивались, однако я не сдвинулся с места, и как зачарованный смотрел на Аластора, одетого в офицерскую форму. Как ты это сделал? — Спасибо, что привели его, сержант, — заговорил он. Лицо охранника исказилось гримасой непонимания и отвращения, как только он завидел Аластора, вышедшего из тени.  — Так это Вы… офицер? — последнее слово он выплюнул, не скрывая своего пренебрежения. — Да. Уполномоченный Коул, — ответил мужчина, полностью проигнорировав наглое поведение собеседника.  Тот злостно оскалился, его губы тронул нервный смешок. — Да не поверю. Тебя сделать офицером не могли, — сказал он и с омерзением кивнул, будто давая понять: «Таким как ты в полиции не место». — И однако, вот он я, — парировал Аластор, сохраняя железное самообладание, даже гордая улыбка не упала с его лица. — И я забираю мистера Уиттмана в федеральную тюрьму штата Вирджиния. Замявшись, охранник что-то буркнул себе под нос и отступил. Даже если он и хотел вступить в ссору, не посмел бы: непоколебимая уверенность Аластора и его мнимое положение делали свое дело. Скованный цепями, на ватных ногах, я подошел к нему. Злила одна только мысль о том, каким Аластор видит меня сейчас: в наручниках и робе, запуганного, уставшего. Жалкого. Он не удостоил меня взглядом, не попрощался с остальными людьми в комнате. Мужчина лишь встал сбоку, и, как это обычно происходит, вывел меня, держа под локоть.  Мы вышли на улицу, и свежий утренний воздух тут же наполнил мои легкие. Шустрый ветер заиграл в волосах, и ощутив, наконец, свободу, я закрыл глаза от наслаждения. Именно там, стоя на территории тюрьмы, я пообещал, нет, поклялся самому себе, что большие никогда не окажусь в подобных местах. Чего бы мне это не стоило. Никогда. — Ну и холод у вас здесь, — тихо, но все с той же сталью в голосе сказал Аластор. — Пойдемте, у нас не так много времени. Я ничего не ответил. После всего пережитого я окончательно запутался в своем мнении насчет этого мужчины. Мы сели в черный фургон. Такой же, как тот, в котором меня везли на вокзал в Новом Орлеане, только новее и чище. Аластор сел за руль и пригласил меня на пассажирское сидение: «Ни к чему Вам ютиться в заднем отсеке, теперь Вы свободны». — К слову об этом, Аластор. Почему вы меня освободили? Я даже отплатить за это никак не смогу, после побега у меня ничего не осталось. Мы тронулись. Машина проехала шлагбаум, оставив страшное здание тюрьмы и ее территорию за нашими спинами. Наконец я смог выдохнуть, выглянуть в окно и насладиться освобождением. Первые рассветные лучи тронули небо, и оно окрасилось красивым пурпурным цветом, хотя яркие звезды пока не торопились затухать. Наконец Аластор подал голос. — Мне не нужны Ваши деньги, Винсент. От Вас мне нужно только одно — информация. — Информация? — В полном недоумении спросил я. — Да. Во всех подробностях я хочу узнать, как и почему Вы убили Джека Кларка и его секретаршу.