Начать всё заново

      Солнце нещадно палило, едва пробиваясь через простыни на окнах, что заменяли шторы. Юноша потянулся и медленно уселся в кровати. Ткань, которую Сантьяго сжимал в кулаке, почти не накрывала его босых ног. Ещё вчера было прохладно, и вся семья тряслась от холода, младшая дочь жалась к худощавому псу, чья шерсть не была способна согреть его самого, а уже сейчас — пот стекал по спине, одежда и волосы липли к влажной коже. Мать вовсе не в силах была уснуть — уж слишком она была занята тем, чтобы в обрывках газет найти хоть намёк на работу для слабой женщины. — Разыскивается, разыскивается… — процедила Фелиция под нос, скомкав бумагу и бросив в продырявленный ящик на полу, служивший розжигом, как и всё, что было внутри. — Ничего нормального нет!       На хлеб денег хватало, а с мясом дела обстояли чуть хуже. Сантьяго мог охотиться на мелкую дичь, которой в окрестностях их дома было полно. Проблемой были патроны и неумение юноши пользоваться лассо, которое ему отдал отец, пообещав твёрдое: «Я научу тебя им пользоваться». А потом — пропал. Так и не научил… Фелиция нашла для него работу. Разыскивали какого-то маленького преступника, давали всего 15 долларов, но с учётом, что Сантьяго в это же время работал на ранчо у города, им было достаточно.       А потом… Джек с деньгами не вернулся, а сына его, никогда не ладившего с животными, прогнали с ранчо. Юноша всегда избегал ранчо и животных в целом, поэтому уже изначально было понятно, что там он не задержится, хотя владелец очень долго терпел его неудачи. Малышка Лу едва ли могла ходить, ей до работы даже дойти стоило больших усилий в своём возрасте. Фелиции приходилось выходить из бедственного положения почти самостоятельно, ведь сын старался помочь. Сантьяго был вынужден охотиться чаще, утром завтракал куском хлеба, лишь иногда баловал себя мясом, чтобы набраться сил на охоту. Пропадал он на часа четыре, иногда даже на восемь. Относительно недавно юноша стал приносить более крупное мясо оленей, бывало кабанье. Иногда приносил птиц, но в основном белок, зайцев и оленей.       Неуклюжими движениями, с дрожащими губами, трясущимися руками Паркер отрезал большие куски мяса с освежёванного оленя, укутал в газетную бумагу и побежал в город. Там продал мяснику шкуры зайцев и оленя, рога, которые с трудом отрезал, получил небольшое количество денег и, гордо улыбаясь, поторопился уже домой, крепко держа верёвку с привязанными за уши русаками. Краем глаза юноша заметил между стенами салуна и магазина двух мужчин.       Один из них — тот, что с крепким телосложением — крепко держал какого-то беднягу за ворот рваной рубашки, портя её ещё сильнее, а второй — худощавый и бледный — строго смотрел на него. В его взгляде читалась ненависть не только к зажатой жертве, но и ко всем людям, ко всему миру. Сантьяго нервно сглотнул, крепко сжимая в руке мешок с деньгами. Ведомый любопытством, он осторожно подошёл к дверям салуна — оттуда было лучше слышно происходящее. — Билл, карманы, — судя по шуршанию одежды, карманы бедняги обыскивали с особой кропотливостью, но не было ни звука монетки, ни шуршания купюр. Грубым, резким движением должника вжали в стену, когда ничего ценного не обнаружили. — Где деньги, малец? Ты уже месяц их обещаешь вернуть. — Я-я почти набрал нужную сумму! Но в-в-все… Все… Деньги у м-меня дома, — запинаясь, оправдывался «малец». — Конечно… Тогда веди, — бледный мужчина махнул рукой, чуть сузив глаза. — Н-но, Джон, у меня т-там жена… Д-дети… Они…       Билл схватил горло должника, впечатав его обратно в стену. Джон, потерев переносицу, покачал головой и склонился над невысоким молодым человеком. — Месяц. Джек.       Глаза Сантьяго распахнулись в шоке. Джек? Не видя всей ситуации и действующих лиц сцены, юноша метался в сомнениях. В мире миллион Джеков, так почему же именно его отец должен был быть там? К тому же, голос отца совсем забылся… Он не был уверен так ли Джек звучал. Но прежде, чем юноша успел подумать, его ноги непослушно сдвинулись, перемещаясь за угол, где стояли мужчины. — Стойте! — выпалил Сантьяго, протянув мешочек с деньгами. — Возьмите мои! Вы и сами слышали его, у него семья… Разве можно так поступать с ними? С ним, с семьёй?!       Джон поднял бровь, опустив взгляд на юношу. Билл расслабил медвежью хватку на горле должника, позволив ему дышать. Он жадно хватал воздух ртом, упираясь дрожащими от страха ладонями в стену позади. Сантьяго нервно сглотнул, осмотрев прижатого к стене. Одного лишь роста хватило, чтобы понять, что должник перед ним совсем не отец. Но рука юноши не пошатнулась. Он продолжал держать в вытянутой руке мешочек с деньгами. — Ха… А ты уверен, что тебе хватит, щенок? — Джон холодно ухмыльнулся, больше походя на оскалившегося волка, нежели на человека. — А… А сколько нужно?.. — Сантьяго неловко выглянул из-под лба на мужчину, сжав сухие губы в тонкую линию. — Давай сюда, — грубо рявкнул последний, схватив деньги. Он развязал узел и пальцами прошерстил весь мешочек, словно этого хватило, чтобы понять, что там не так уж и много денег. — Хм. Да, достаточно. — Правда? — удивился Паркер. — Да, — с небольшой паузой ответил Джон. Билл, вероятно пытавшийся возразить, лишь кашлянул в кулак и отвернул голову. Сантьяго счастливо улыбнулся с надеждой взглянув на Джека, словно совсем забыл, что он не отец. Но даже так, радость переполняла его. Радость, что смог помочь хоть кому-то. — Ма-а-ам! — звал юноша, прижав к себе свёрток бумаги из которого почти вывалился несоразмерный кусок мяса. Пёс, унюхав пищу, завилял хвостом и прижал уши к макушке, но с места под столом не сдвинулся. — Я вернулся.       Фелиция повернула голову, отвлекаясь всего на секунду от малышки Лу. Они мельком глянули на добычу Сантьяго, затем вернулись к деньгам. — Кинь деньги в ту кучу, — кивнула женщина в сторону небольшой горсти монет на тумбе. Она не выразила ни капли радости или гордости, слишком заботясь о деньгах.       Так было всегда. Дело даже не в деньгах, а скорее в самой Фелиции, которая относилась к родному сыну холодно. Единственное, почему Паркер всё ещё жил в этой ветхой хижине с ними, это его умение охотиться и договариваться. Не будь у Сантьяго такого скверного вида и честности, он бы смог даже кость, которую их пёс облизывал и грыз уже второй год, продать за сотню долларов, если не больше.       Звон монет разбивал тишину, но менее неловко и дискомфортно от этого не становилось. Лишь хуже. Серебро и золото поблёскивало на солнечном свету и едва достающем до прикроватной тумбы матери свету свечи. Воск расплывался, корча печальные и кричащие рожи в воображении Сантьяго. Юноша поднял невинные зелёные глаза на вставшую с кровати мать. Женщина всучила сыну Лу без лишних слов, хотя последний хотел сказать парочку — он не соглашался бесплатно работать нянькой! Но раз уж это семья… Его семья! — Мам, тут такое дело… — неловко начал Паркер. Малышка удобно расположилась на его коленях боком к брату, дёргая его воротник, пока тот ёрзал на кровати, не зная, куда себя деть. — Я не принёс денег.       Он ожидал всего. Злости, криков, истерики. Но Фелиция лишь устало посмотрела на сына и медленно опустилась рядом с ним на кровать. Её взгляд говорил о многом. Правда вот Сантьяго не понимал ничего, лишь усталость матери по синякам и бледной коже. — Не принёс, значит, — начала женщина, перебирая пальцами ткань своей юбки и глядя в пол. — А почему? — Если скажу, обязательно разозлишься, — тихий вздох, — а если промолчу? Тоже разозлишься?       Серые глаза Фелиции метнулись к лицу сына. Она долго вглядывалась, не говоря ни слова, словно пыталась найти там хоть намёк на вину. Сантьяго действительно чувствовал себя придурком. Вот только не просто придурком — а самым счастливым. Он помог человеку! Но при этом отдал весь свой заработок какому-то бандиту, вымогавшему деньги с должника. И даже вторая часть этой истории не заставляла юношу разочароваться в самом себе. Не выдержав мучительного взгляда матери, он выпалил: — Я помог человеку. Отдал деньги, чтобы от него отстали. — А нам? Нам ты помочь не подумал? — наконец внезапно вспылила Фелиция. Её руки взмыли, затряслись от страха и злости одновременно. — Я пашу, чтобы получить деньги, обеспечить вам с Лу жизнь, а ты отдаёшь деньги ради какого-то бродяги?!       Глаза женщины наполнились слезами. Не столько от печали, сколько от гнева и ненависти. — Всего раз! И ты сама говорила… — Сантьяго пытался защитить себя, но мать прервала его, вытерев глаза. — Нужно понимать границы, Сантьяго! Помог бы ты одной монеткой или… Не знаю… Провёл бы его куда-нибудь! Я бы ещё поняла, но ты… — Его бы убили! — возмутился юноша, вскинув одну руку, а второй продолжал держать сестру. — И плевать!       Дверь распахивается, ручка врезается в бревенчатую стену с глухим стуком. Сантьяго подпрыгивает и прячет Лу за своим жилетом, удивлённо смотря в дверной проём. Там стояла высокая худощавая фигура. До боли знакомая юноше и, судя по выражению лица Фелиции, ей тоже. Пёс поднял голову, зарычав, но его тут же усмирил взгляд здоровяка сзади Джона, и животное заскулило. — Джон… — сглотнув, буркнула женщина, вставая с кровати.       Мужчина расплылся в холодной ухмылке, кивнув и ладонью указав ей сесть обратно. Он со свистом осмотрел хижину Паркеров и взял табурет, поставив перед кроватью. Джон ещё некоторое время смотрел на троицу с презрением, а потом наконец всё же расположился на ветхом табурете, предварительно протерев ладонью, пусть и там не было пыли. Уж слишком он был привередлив по отношению к семье Джека. — Пропал муженёк, а? — эта фраза прямо-таки сочилась ядом и пренебрежением. — А знаешь куда? — в ответ она покачала головой. — Помер.       Рот Сантьяго открылся, но не чтобы ответить. Глаза распахнулись в шоке. — Сам убился. Не хотел платить мне, понимаете ли… — веко мужчины дёрнулось, он упёрся локтями в колени и выдохнул, ткнув пальцем в Паркеров. — На вас, видимо, наплевал… Какая печаль. Забыл совсем, что у него есть семья, с которой я буду требовать деньги. И малыш Санти решил помочь мне в поисках вашей дурной семейки, ха… — Д-деньги? — Сантьяго нахмурился, закусив нижнюю губу. — Деньги, щенок, деньги, — подтвердил Джон, кивнув. — Три сотни долларов. Крупненькая сумма для таких… м-м-м…       Блэк неопределённо махнул ладонью в сторону семейки. «Нищебродов», сам продолжил у себя в голове юноша. Вот откуда у отца было столько патронов. Вот откуда у него была выпивка. И вот куда он пропал. Пазлы в голове сложились воедино. В груди неприятно зажгло. Сердце истерически забилось, губы предательски задрожали. Стоило сразу догадаться. Но Сантьяго был слишком увлечён попытками помочь матери и гарантировать хотя бы намёк на хорошую жизнь для младшей сестры. — Тянуть не буду. С вас триста долларов, — на этом Джон закончил. Он встал с табурета резким движением, опрокинув его, и покинул хижину.       И без того напряжённая атмосфера накалилась ещё больше. Гнев брал верх над Фелицией. Она поднялась с кровати и бросилась к деньгам и обрывкам газет. Женщина бросила несколько монет на простынь рядом с Сантьяго, бросив резкое: «Нужны газеты, быстро!»       Растерявшийся Паркер прижал к себе Лу, а затем посадил её на кровать. Пёс, прихрамывая, подошёл к малышке и лёг рядом с ней. Юноша надел шляпу и поправил жилет, хватая деньги с кровати. Последнее, что малец услышал, когда покидал хижину, было тихое материно: — Господи, за что ж ты мне такой… — дрожащим голосом.       С тяжестью на плечах и в груди Сантьяго закрыл за собой дверь, крепко держа в руке горсть монет. Он сжал губы, прикрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь себя хоть чем-то успокоить. Юноша сдвинулся с места, сначала шёл неторопливо, будто совсем не понимал важность просьбы матери, но потом постепенно ускорял шаг. Тихое шуршание травы и листвы совсем не успокаивали его, как это бывало раньше, например, во время охоты или рыбалки. Сейчас это лишь сильнее напрягало. Казалось, он стоит и ждёт выстрела, который вот-вот прогремит, — только непонятно, откуда и в кого. Мысли затягивались, как петля на шее, и с каждой секундой воздуха становилось всё меньше. Зато теперь он чётко понимал, что ожидает его семью, если они не наберут триста долларов… — На сколько хватит, — протараторил он, вложив в ладонь своего ровесника тяжёлые монеты. Продавец удивился, посчитал деньги и дал несколько газет. — Разные издательства, — уточнил подросток, кивнув Сантьяго. Последний с вежливой улыбкой поблагодарил, крепко сжал в мозолистых ладонях газеты и поторопился домой.       Он положил газеты на стол, уселся на табурет и вместе с Фелицией вычитывал почти каждую строку. С силой нажимая на карандаш, юноша отмечал заинтересовавшие их предложения. Где-то сам Сантьяго вызывался, где-то указывала мать. Впервые в жизни он почувствовал, что действительно начал сближаться с ней. Конечно, положение их было не лучшим, чтобы думать сейчас о чём-то таком глупом. Но приятном. Его губы едва заметно расплылись в улыбке, пока он продолжал карандашом отмечать всё, что касалось работы, подходящей для него или Фелиции.       Это чёркание в газетах и беготня по городу дали некоторые плоды. Сантьяго снова подался на ранчо, на этот раз туда его даже не приняли, зато владелец ранчо предложил ему вместо этого продать револьвер отца за пятьдесят долларов. — Пятьдесят? — удивился малец. Он опустил руку на кобуру с револьвером, большим пальцем проведя по твёрдой коже. — Это… Это правда? Он столько стоит? — Может чуть подороже, — пожал плечами владелец, — но думаю за пятьдесят точно купят.       Паркер задумался. Револьвером он не пользовался, лишь таскал с собой в качестве… подарка? Памяти? Сантьяго и сам не до конца понимал. Отца с того самого дня, когда Джон заявился в их хижину, он презирал и вспоминать не хотел. — Спасибо, — кивнул юноша, улыбнувшись. — Большое спасибо.       Упитанный мужчина тихо вздохнул и кивнул, подарив Сантьяго такую же добродушную улыбку. А его расплывшееся из-за жира лицо делало эту улыбку ещё искреннее.       Попытки продать револьвер малец не предпринимал. Он чувствовал вину, ведь оружие было очень важно для Джека. Даже если отец был придурком, то всё ещё был человеком. И характер Сантьяго сильно мешал. У него были определённые принципы, которые он ненавидел так же сильно, как и любил. Они ему мешали, мешали его матери, его семье в целом. Не будь он так честен, добр и гуманен — попытки выбраться со дна были бы более успешны. Наверное. — Нужно… — выдохнул юноша, сжав в руке револьвер. Совсем один в своей кровати он чувствовал себя менее свободным, чем посреди опасной улицы города в дни, когда многие выпивали в салунах. — Да, нужно. Пора уже повзрослеть. Пора превратиться из Санти в Сантьяго.       Эта самоуверенная и внушительная на первый взгляд речь скрывала за собой сомнения и страх. Вдруг он предаст свои принципы один раз и больше не будет таким же честным и гуманным? Прежним Санти, а не Сантьяго? Санти… Это звучало так невинно и сладко. Несмотря на холод матери, она часто называла его так. И он ужасно любил это. Мальца радовало это сильнее любых сладостей, которые когда-то приносил ему отец.       Сантьяго глубоко вдохнул и затем медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Он засунул револьвер под подушку, пообещав себе, что продав его, никогда в жизни не станет другим. Что бы не произошло.       Утро выдалось таким же жарким, как и большинство других. На этот раз ночной ветер не проник в самые косточки семьи Паркер, а лишь позволил им свободнее вдохнуть поглубже воздуха. И расслабиться… — Простите, не желаете купить револьвер? Всего п… Шестьдесят долларов! Взгляните! Я начистил его до блеска! — Сантьяго взял тряпку и ею обхватил рукоять револьвера, слегка повертев перед заинтересованным мужчиной. — Всё работает как надо, сам проверял, Сэр, клянусь, будет служить Вам ещё очень долго. Его передал мне отец, а ему — дед, представляете? И до сих пор работает!       Мужчина хмыкнул, скрестив руки на груди. Он недоверчиво сузил глаза, подняв бровь. — И кто даст мне гарантию, что он прослужит ещё столько же? А? — Если вдруг не прослужит, можете лично ко мне наведаться и прострелить мне башку! Ну или просто убить! — выпалил Сантьяго, но даже когда понял, какой ужас сказал, не отступил назад. — М-м-м? — мужчина усмехнулся. Он опустил взгляд на револьвер, оценивая его внешний вид, а потом махнул ладонью. — А ты покажи, что работает. — Тогда дополнительная плата. Патроны — деньги, — хитро ухмыльнулся Паркер, войдя в азарт. — Ха… Хитро, мальчонка. Ну ладно. Сколько? — Доллар за выстрел. А если пистолет не возьмёте, то пять! — Не многовато ли? В оружейном шестьдесят таких стоит два. — Но ведь это мои кровные! И время деньги! — драматично выдохнул юноша, взяв револьвер в левую руку. — Ха-ха-ха! Ладно, показывай.       Сантьяго опасливо огляделся по сторонам и глубоко вдохнул, поднимая руку. Он направил мушку на ствол старого дуба и выстрелил, его веки немного содрогнулись, а брови сошлись у переносицы. Малец повернул голову в сторону к мужчине и улыбнулся. — Видите! Не обманываю ведь. Берёте? Шестьдесят один доллар! — счастливо лепетал Сантьяго, положив револьвер на бочку и протирая тряпкой. — Ну хорошо, уговорил, малой, — усмехнулся мужчина и кинул рядом с оружием купюры. Паркер, удивившись, схватился за пачку и внимательно пересчитал. — Здесь шестьдесят пять… Я не смогу вернуть вам… — Забудь, — подмигнул покупатель, забрал револьвер и ушёл. Какие… неординарные люди в этом городе. Сантьяго озадаченно нахмурился, смотря на небольшую пачку купюр в руке. Забудь…       Юноша сглотнул и мотнул головой. Сейчас были более важные проблемы, нежели раздумья о каких-то странных людях. Он спрятал в подсумок деньги и тряпку, с трудом докатил украденную бочку до её прежнего места. Сантьяго виновато смотрел на неё, словно та обвиняла его в том, что он совершил такой ужасный поступок. — Я всего-то позаимствовал… Это… Это ведь не проблема… — успокоил себя Паркер и отвернулся от презрительного взгляда бочки. Неодушевлённого предмета. Сантьяго потрепал свои волосы, шипя сквозь зубы. — Какой дурак… Это просто бочка!       Точно. Всего-то бочка. То, что не превзойдёт факт наличия дома голодной семьи с долгом в триста долларов. «Ох, мама!», опомнился Сантьяго и рванул с места в сторону холма, где стояла хижина. Ещё издалека юноша заметил двух лошадей, привязанных к их хлипкому забору. Едва ли он сможет сдержать таких сильных жеребцов. Дверь была закрыта, а внутри хижины гробовая тишина. И самое страшное в этом всём было то, что их топор куда-то исчез. Сантьяго ворвался в дом, дрожащими руками вытянув сзади из-под ремня свой нож и направив на высокую фигуру впереди. Мужчина развернулся и вскинул брови, скрестив руки на груди. Он не выглядел напуганным. Напротив — юноша был ему знаком, и это ясно отражалось на его лице. В руке мужчина держал тот самый позолоченный револьвер с пятью… Нет. Теперь уже совсем без патронов. — Ч-что… Что Вы… — запнулся Паркер, и его глаза заметались в разные стороны по хижине, пытаясь найти мать, Лу или хотя бы пса. Сзади мужчины торчали черные костлявые лапы и хвост. Он нахмурился, всматриваясь в лежащее поверх малышки тело животного. — Псина? Э-эй! — У них нет ничего, — недовольно рявкнул вышедший из соседней комнаты Джон. Он тут же заметил старого знакомого и ухмыльнулся. — Гляньте-ка кто тут. Я-то думал ты уже сбежал от этих…       Джон усмехнулся, ногой толкнув труп пса прочь от маленького тела Лу. Мужчина опустился на колено, осмотрев её и хмыкнув. Так безразлично, будто жизнь людей ничего не значила. Тем более, она ведь совсем ребёнок, как можно было так спокойно относиться к смерти девочки? Сантьяго сглотнул, рука предательски задрожала. Джон кивнул в сторону юноши. Не успев понять, что хотел этим сказать Блэк, малец бессильно упал. Последнее, что он ощутил — мощный удар в висок.