Партнеры

      Утро выдалось на редкость солнечным. Золотистые лучи, настойчиво пробиваясь сквозь щели бревенчатых стен домика, словно пытались разбудить его обитателей. Фелисити, уловив это нежное прикосновение, медленно разомкнула веки и сонно потерла глаза рукавом теплой фланелевой рубашки. Она приподнялась на локте, сон еще владел ею, окутывая мягкой пеленой.       Попытка встать закончилась неожиданно: что-то крепко удерживало ее ноги. С удивлением она взглянула вниз и обнаружила причину — на краю дивана, безмятежно спал Леон. Его лицо, обычно напряженное и сосредоточенное, сейчас, в часы отдыха, казалось почти мальчишеским. Он крепко спал, наверняка уносясь в мир сновидений, где кошмары, хоть и отступали под натиском ее присутствия, все еще нет-нет да и напоминали о себе.       Тихая усмешка тронула губы Фелисити. «Упрямый, как осел, но все же такой милый,» — прошептала она, нежно глядя на спящего Кеннеди. Едва заметное движение ее ног потревожило его сон. Леон сладко потянулся, разминая затекшие мышцы, и открыл глаза. Увидев незнакомый потолок бревенчатого домика, он резко вскинул голову и встретился со взглядом Фелисити, в котором плясали искорки задорного веселья.       — Что, в машине спать неудобно, спящая красавица? — поддразнила она, лукаво прищурившись.       Леон лишь недовольно фыркнул в ответ, разминая затекшие ноги и принимая сидячее положение. Фелисити мягко коснулась его плеча, успокаивающе поглаживая.       — Леон, я же говорила, что тебе будет плохо, если мы будем спать отдельно. Ты ведь сам понимаешь, что если ты один, кошмары вернутся.       Леон молчал, упрямо сжав губы. Он не хотел показывать свою уязвимость, свою зависимость от ее присутствия. Он отчаянно мечтал избавиться от мучительных ночных видений, и Фелисити, как никто другой, помогала ему в этом. Поднявшись на ноги, он машинально поправил воротник куртки и направился к выходу.       — Пошли, — бросил Леон через плечо, открывая дверь. — Нам пора за работу.       Фелисити, послушно поднявшись, последовала за ним.       — И даже не позавтракаем? — с надеждой спросила она.       — Нет времени. Мы и так проспали почти полдня. Посмотри, как высоко уже солнце.       Фелисити выглянула наружу. Действительно, день уже вступил в свои права, отвоевав небо у ночи. Они проспали слишком долго, и им нужно было спешить, пока свет позволял вести поиски.       — Разделимся, — скомандовал Леон, жестом указав направление. — Ты идешь на запад, я — на восток.       — Как раз, может, найду какую-нибудь дичь, — шутливо отозвалась Крейн, бросив взгляд на бескрайние снежные просторы.       Кеннеди кивнул в ответ, и Фелисити, пригнувшись, словно дикая лисица, побежала в направлении к западному лесу, с трудом пробираясь сквозь глубокие сугробы. Леон, с легкой усмешкой наблюдая за ее грациозным бегом, двинулся в противоположную сторону.       Западный лес встретил Фелисити зловещей тишиной. Здесь не было ни звука, ни движения. Она напряженно вслушивалась, надеясь уловить хоть малейший признак жизни, но в ответ лишь морозный ветер шелестел голыми ветвями деревьев. Она осматривала каждый уголок, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы навести на след наркоторговцев, но видела лишь безмолвное царство леса. Инстинкты охотника запульсировали, она заурчала, стараясь привлечь зверька.       Гнетущая тишина пугала ее, но она упорно продвигалась вперед, вглубь темнеющего леса, надеясь на удачу. Вскоре лес закончился, и перед ней возникла высокая гора, почти полностью покрытая лесом. Дальнейший путь был прегражден. Единственным вариантом оставалось вернуться в домик и ждать новостей от Леона, надеясь, что его поиски окажутся более результативными.       Леон, пробираясь по восточной чаще, то и дело проваливался в глубокие сугробы, сковавшие землю. Мороз обжигал лицо, но он не обращал внимания, сосредоточившись на своей задаче. Он всматривался вдаль, пытаясь разглядеть в снежной пустыне хоть малейшие следы. Но поле было абсолютно пустым, лишь кое-где виднелись редкие кустарники, запорошенные снегом.       Внезапно в памяти всплыли обрывки мучительного сна — то самое поле, которое вызывало у него необъяснимый ужас. Он отчаянно пытался отогнать эти воспоминания, сосредоточившись на текущей миссии.       Преодолев сугробы, он добрался до небольшого холма и, поднявшись на вершину, разочарованно огляделся. Перед ним простиралась лишь часть леса да бесконечное, однообразное поле. Он ничего не нашел. Лишь угрюмая чаща и безжизненный лес.       Он понял, что поиски будут долгими и трудными, а выбранное им направление не принесло никаких результатов. С тяжелым вздохом развернувшись, он направился назад, стараясь ступать по своим же следам, чтобы не заблудиться в снежной пустыне.       Крейн вернулась в домик, настороженно оглядываясь. Леона нигде не было.       «Он еще не вернулся,» — пробормотала она, входя внутрь. Она заметила, что вся одежда покрыта снегом, маленькие снежинки таяли, образуя лужицы на деревянном полу. После долгого бега по сугробам снег плотно прилип к ее одежде. В теплом помещении снег начал таять, пропитывая ее одежду влагой.       Не желая оставаться в мокром, она направилась к ширме, чтобы переодеться в сухое. Сняв промокшую жилетку и водолазку, она повесила их сушиться на ширму и принялась расстегивать бюстгальтер.       Едва она успела снять лямки, как в дом вошел Леон, впуская внутрь порыв морозного ветра. Фелисити невольно вздрогнула от холода, а легкая ширма слегка подвинулась, открывая взору мужчины часть ее спины. Не успела она прикрыться, как Леон поднял взгляд и замер на пороге, словно пораженный молнией. Девушка почувствовала его взгляд и вскрикнула:       — Леон, отвернись! — приказала она, покраснев от смущения.       Тот мгновенно отвернулся, стараясь не смотреть в ее сторону, хотя образ обнаженной спины уже отпечатался в его памяти. Щеки его предательски покраснели.       «Все та же вредная, но все такая же красивая…» — пронеслось у него в голове. Он слышал позади себя шуршание одежды и тихие шаги девушки. Он не понимал, почему она так возмутилась, ведь он не успел увидеть ничего особенного, тем более их связывали годы отношений.       — Можешь поворачиваться, — произнесла Фелисити строгим тоном.       Леон обернулся. Девушка сидела на диване, закутавшись в одеяло. Она хмуро смотрела на него, словно он совершил непростительный грех. Кеннеди не удержался от искушения подразнить ее:       — Что такая строгая? Думаешь, я не видел ничего больше?       — Напомню — мы друзья, — отрезала Крейн, отводя взгляд.       — И что с того? За два года наших отношений мы успели не только видеть друг друга голыми, но и занимались сексом. Я видел твое прекрасное тело, и не один раз. Так что хватит строить из себя невинность. Ты не девственница.       Фелисити обиженно отвернулась, не желая смотреть ему в глаза. Он был прав. Их связывало многое, и им нечего скрывать друг от друга. Но она дала обещание, что они всего лишь друзья и напарники, связанные одной миссией, не более.       — Не забывай, Леон, у нас важная миссия. Я боюсь, что личные чувства помешают нам её выполнить, — проговорила Фелисити, зябко кутаясь в толстое шерстяное одеяло. Лунный свет, проникавший сквозь щели в бревенчатых стенах домика, играл в её золотистых глазах, делая взгляд особенно пронзительным.       Кеннеди нахмурился, словно от внезапной боли. Он прекрасно понимал, о чём говорит Фелисити, но её слова ранили его гораздо сильнее, чем он ожидал. В каждом звуке её голоса, в каждом движении чувствовалась дистанция, которую она воздвигала между ними.       — То есть, ты готова пожертвовать нашей дружбой, нашим прошлым ради этой миссии? — спросил он тихо, вглядываясь в её лицо, словно пытаясь прочесть там ответы, которые она не хотела произносить вслух.       — В данный момент, спасение мира — это всё, что имеет значение, Леон. На наших плечах — жизни миллионов. Если мы не остановим наркоторговцев и не найдём способ остановить распространение вируса, то мир погрузится в хаос. Даже жители этой Богом забытой деревни не смогут избежать своей участи. Пожалуйста, пойми меня правильно, — её голос звучал умоляюще. — Эта миссия важнее всего.       Кеннеди отвернулся, чувствуя, как внутри нарастает клубок обиды и непонимания. Он знал, что Фелисити права, разумом он это понимал. Но сердце отказывалось принимать её доводы. Ему казалось, что для неё миссия и спасение мира — это единственное, что имеет значение. А что же он? Что значит их дружба, их прошлое? Он боялся, что для неё они — лишь инструменты, пешки в большой игре. Не в силах больше выносить тягостную атмосферу, он резко поднялся с дивана, направляясь к выходу.       — Куда ты? — в голосе Фелисити прозвучало беспокойство.       — Пойду проветрюсь, — буркнул он, не глядя на неё.       — Но ты же только пришёл…       Леон не стал продолжать разговор. Выскочив из домика, он жадно вдохнул морозный воздух, пытаясь унять душевную боль, терзавшую его. Казалось, каждый вдох обжигает лёгкие ледяным пламенем. Он не ожидал, что слова Фелисити так сильно его заденут. Ему больно осознавать, что она ставит их дружбу и прошлое на второй план, а её взгляд устремлён только в будущее, где есть место лишь для миссии и спасения мира. Душа томилась от обиды, а сердце разрывалось от невысказанной любви, которая, как тлеющий уголёк, всё ещё горела в его груди.       Пока он стоял на дороге, пытаясь найти хоть какое-то утешение в холодном воздухе, дверь домика тихо скрипнула, и на пороге появилась Крейн. Она наблюдала за ним издалека, её силуэт казался хрупким и одиноким на фоне тусклого света, льющегося из окна. Леон даже не обернулся на звук, словно ждал её появления.       — Кеннеди, — позвала она тихо, и он медленно повернулся к ней лицом, на котором застыла маска обиды и непонимания. — Пойдём, нам нужно поговорить, — в её голосе слышалась усталость, но в то же время и какая-то твёрдость. — И не хмурься. Заходи, а то замёрзнешь.       Леон послушно направился к ней, словно марионетка, повинующаяся невидимым нитям. Войдя внутрь, он увидел, что Фелисити вернулась на диван и нервно постукивает пальцами по обивке, словно приглашая его сесть рядом. Он опустился рядом с ней, смерив её взглядом, полным горечи и обиды. Фелисити, в свою очередь, смотрела на него спокойно и внимательно, словно ждала, пока он выплеснет всё, что накопилось у него в душе.       — Леон, я понимаю, ты устал от этой бесконечной борьбы. Ты мечтаешь о тихой, спокойной жизни, о своём доме, о женщине, которая будет ждать тебя вечерами с горячим ужином, о детях. Я тоже этого хочу, поверь мне, — уголки её губ дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. — Но у меня нет такой возможности. Я дала клятву верности Королеве, мои коллеги, мои солдаты — они верят в меня, надеются на меня, ведь я их лидер. Я не могу их подвести.       — Я знаю, — глухо ответил Леон. — Но я не могу понять, почему ты ставишь нас на второй план. Неужели ты не ценишь нашу дружбу?       — Конечно, ценю! — воскликнула Крейн, кладя свою ладонь на его колено. — Леон, ты для меня очень важен. Ты — мой самый близкий друг, надёжный партнёр.       — Ты лжёшь, — твердо произнёс Леон, глядя ей прямо в глаза. — Ты всегда ставишь миссию выше всего. Ты думаешь только о работе и…       Неожиданно Фелисити обвила его шею руками и крепко прижала его голову к своей груди. Лёгкий аромат её тела, смешанный с запахом дыма и хвои, окутал его, унося в воспоминания о тех днях, когда они были счастливы вместе. Он почувствовал тепло её кожи, ощутил её дыхание и услышал, как бьётся её сердце.       — Прислушайся, — прошептала Фелисити, её голос звучал тихо и нежно.       Леон слышал её сердцебиение — ровное, спокойное, словно отсчитывающее секунды времени, которое им было отпущено вместе.       — Я не умею лгать, Леон, — прошептала она. — И ты это прекрасно знаешь.       Кеннеди знал, что Фелисити говорит правду. Она никогда не умела лгать, даже когда это было необходимо. Он хотел верить ей, хотел снова почувствовать близость, которая когда-то существовала между ними. Всё, чего он хотел, — это чтобы она не забывала о нём, чтобы помнила об их дружбе, которая была для него дороже всего на свете. Его руки невольно скользнули к её бёдрам, притягивая её ближе, а голова всё ещё оставалась прижатой к её груди, внимая ритму её сердца. Она не оттолкнула его, позволяя обнять себя, согреть теплом своего тела.       Пока Леон наслаждался её близостью и слушал её сердцебиение, лёгкая усмешка тронула его губы. Он вдруг осознал, что под одеялом на ней нет верха.       — Знаешь, мне вдруг захотелось снять с тебя это одеяло… — прошептал Кеннеди, нарушая тишину.       От этих слов брови Фелисити удивлённо поползли вверх, а её лисий хвост сердито распушился.       — Ах ты, старый извращенец! — шутливо возмутилась она, отталкивая его от себя.       Кеннеди, усмехаясь, отстранился и отодвинулся подальше. Фелисити, прикрывая своё обнажённый верх одеялом, строго посмотрела на него, а он лишь беззаботно улыбался в ответ.       — Лучше приготовь что-нибудь поесть, а то я отгрызу тебе руку, — проворчала Фелисити, глядя на него исподлобья.       Леон с ещё одной усмешкой поднялся с дивана и направился на поиски провизии, чтобы накормить свою лучшую подругу, пока голодный голод не превратил её в настоящего лиса.       В тот день они вместе приготовили ужин, а Фелисити развесила свою одежду сушиться к утру. Перед сном они снова заспорили о том, кому спать в машине, а кому — в доме. В конце концов, Фелисити победила в этом споре, убедив своего беспокойного друга лечь рядом с ней на диване, чтобы его не мучали кошмары. Они уснули, укрывшись одним одеялом, прижавшись друг к другу спинами, пытаясь согреться в холодной зимней ночи.       Их дружба, словно старое вино, с годами становилась лишь крепче, несмотря на все испытания, которые им пришлось пережить. И хотя когда-то они были любовниками, мечтавшими о совместном будущем, теперь они были просто друзьями, связанными невидимой нитью, которую не могли разорвать ни время, ни обстоятельства.