Уловка (Фальшивые парни-1)

ДЭЙМОН Я ставлю последнюю коробку на остальные и выдыхаю. – Готово. Наконец-то. Мэддокс стоит посреди своей – нет, нашей – квартиры с очаровательной хмурой гримасой на лице. – Что случилось? – спрашиваю я. – Что случилось? О, я не знаю. Может, то, что у меня больше нет квартиры? Сколько у тебя барахла? - Он разводит руки и поворачивается вокруг своей оси. Конечно, коробки сложены повсюду, и едва ли можно пройти к ванной … или кухне, но всё будет нормально, как только я найду место для всего. – Всё, для чего не хватит места, я уберу в складское помещение. Мэддокс падает на кровать среди груды коробок. Там едва хватает места, чтобы он мог втиснуться своим худощавым телом между ними. – Нам понадобится лодка побольше. – Отсылка к “Челюстям”? Серьёзно? Он прикрывает глаза рукой. – Детка, ты что сходишь с ума? Моё сердце начинает колотиться, и те же сомнения, что у меня были с самого начала наших отношений, снова закрадываются в голову. Я боюсь, что тороплю его с чем-то слишком серьёзным, к чему он пока не готов. Я думал, что мы уже пережили это, но, может быть, теперь, когда всё становится реальным, для него это слишком. – Да. Тяжесть в моей груди падает в желудок. – Из-за моего переезда? Он резко садится и смотрит на меня с широко раскрытыми глазами. – Что? Нет. Я переживаю из-за того, что здесь мало места, и мы буквально будем жить друг на друге. Может быть … может, нам стоит поискать что-то побольше. Я тру свою больную грудь с облегчением. – Пока нам этого хватит. Если мы выдержим так год ... максимум два ... и будем откладывать то, что обычно тратим на аренду, у нас будет взнос на жильё в Джерси или Бруклине. Мэддокс ахает. – Ты осмелился предложить мне переехать в Джерси? Ты действительно монстр. – Знаю. Я худший, – сухо отвечаю я. – Джерси не так уж плох. - Но, эй, я должен быть благодарен, что он переживает только из-за Джерси, а не из-за совместной ипотеки. – Как ты можешь называть себя ньюйоркцем? Я игнорирую его и поднимаю рубашку, чтобы вытереть пот с лица после целого дня таскания коробок. Когда рубашка возвращается на место, я ловлю взгляд Мэддокса, и он облизывает верхнюю губу. – Нравится то, что видишь? – насмехаюсь я. – Ммм, да. Тебе стоит подойти сюда и разделить эту огромную кровать с кучей свободного места … о, подожди … - Он указывает на хлам вокруг себя. Я стараюсь не смеяться. – Сарказм тебе не идёт, знаешь ли. – Ложь. Сарказм великолепен. Можно сказать что угодно и притвориться, что шутишь. Люди думают, что я смешной, хотя на самом деле я просто засранец. – Да, но ты мой засранец … - Это звучало крайне неправильно. Мэддокс фыркает. – Может, это стоит включить в наши свадебные клятвы. Его слова сбивают меня с толку, и, когда я делаю шаг назад, моя нога застревает на краю коробки, и я падаю на пол – на то, что от него осталось. Мой бок ударяется об угол коробки, и резкая острая боль пронзает голову. Иногда я всё ещё чувствую остаточные эффекты от сотрясения. Врачи говорят, что это должно скоро пройти – вместе с ежедневными головными болями, слава Богу. – Черт. - Мэддокс оказывается рядом со мной в мгновение ока, склоняется надо мной и бережно берет мое лицо в свои руки. – Ты в порядке? Это из-за сотрясения? Кружится голова? – Со мной все нормально, – ворчу я и сажусь. – Я споткнулся о какую-то дурацкую коробку, потому что ты сказал свадебные клятвы так, будто это возможно. Так нельзя делать с парнем. Он откидывается назад, стоя на коленях передо мной. – Почему это не может быть возможно? – Потому что ты – Мэддокс. – И это причина? – Давай взглянем на факты. - Я начинаю перечислять причины, загибая пальцы. – Ты сбежал из своего родного города, чтобы не жениться на Честити. Ты не мог спокойно сидеть на ее свадебной церемонии и признался, что чувствуешь себя комфортнее на кладбище, чем в церкви. Вначале ты едва мог произнести слово "парень", так что я боюсь представить, как ты будешь говорить "муж". И ты практически бросил меня, когда я предложил жить вместе. – Но это было раньше. Я пожимаю плечами. – Я просто думал, что быть с тобой означает отсутствие свадьбы в будущем, и меня это устраивает. Я хочу жизни с тобой. Это не значит, что она должна включать брак. – Но я хочу жениться на тебе. Я снова и снова прокручиваю его слова в голове, потому что они не укладываются в голове. Я не готов к этому, так что он точно не может быть готов. Мы вместе всего несколько месяцев. Это слишком быстро, и… – Черт, я не имею в виду сейчас, – говорит он со смехом. – Или в ближайшее время. Господи, роли поменялись. Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок. Я имею в виду, что впервые в жизни я вижу будущее с кем-то и хочу возможности провести с этим человеком всю оставшуюся жизнь. Его слова не должны были удивить меня – Мэддокс всегда ломает ожидания. Но сам факт, что он вообще задумывался о долгосрочной перспективе, заставляет меня любить его еще больше. – Я не думаю, что женитьба необходима, – продолжает он. – Но это не значит, что я не хочу этого. Особенно когда я знаю, что ты хотел бы жениться однажды. Ключевое слово – однажды. Разве брак не является смыслом отношений? Это как конечная цель или что-то в этом роде. – Я никогда… Я… - Я не знаю, как подобрать слова. – Я никогда не ожидал, что ты изменишься ради меня. Конечная цель может быть любой, какой мы захотим. Дом, свадьба… дети, если ты этого хочешь. Или нет. Мы можем выбрать свое будущее, и оно не обязано соответствовать каким-то рамкам, носить ярлык или соответствовать ожиданиям общества. – Я думал, ты любишь ярлыки? – Может быть, ты научил меня, что ярлыки не важны. Важно - ты и я. Больше ничего. Глаза Мэддокса наполняются восхищением, как будто я только что подарил ему весь мир. Я с радостью сделаю своей жизненной целью сохранять этот взгляд на его лице. – Больше ничего, – шепчет он. – Разве что подумать, как найти место для секса, когда эти дурацкие коробки мешают. Мэддокс валит меня на пол. Мы не занимались сексом с тех пор, как у меня было сотрясение, так что он немного чересчур нетерпелив. Моя голова ударяется о что-то твердое, и я морщусь от боли, но мне все равно. Я хочу губ Мэддокса. Перед тем как его губы касаются моих, он отстраняется. – Подожди. Тебе нельзя заниматься сексом с сотрясением мозга. Никакой напряженной активности. – Я только что перетаскал кучу коробок. – И у тебя болит голова. Я вижу это по напряженным линиям на твоем лбу. - Он проводит пальцами по этим линиям, и его прикосновения кажутся невероятными. – Голова болит, потому что мы не занимались сексом целую вечность. Он смеется. – Неделю. – Чувствуется, как будто годы. У меня легкое сотрясение. Я в порядке. Обещаю. Улыбка Мэддокса кажется невинной, но его горящий взгляд говорит об обратном. Он прижимает свои губы к моим, но делает это с такой нежностью. И это заканчивается слишком быстро. – Я буду хорошим мальчиком и подожду, пока ты поправишься, прежде чем наброситься на тебя. Я издаю невольный стон. Я хочу его сейчас. Он прикрывает мой рот ладонью. – У нас есть вечность, Дэймон. И хотя я всё ещё хочу наброситься на него, его слова оседают у меня в груди. Я улыбаюсь парню, который стал для меня всем, и уступаю, потому что как я могу жаловаться, если он обещает мне то, чего я никогда не думал, что он мне даст? – Вечность? – спрашиваю я. – Да, Дик. Вечность.