(Not so) alone now / (Не совсем) одни сейчас

На дворе стояло лето 89-го — лето, когда жизнь снова обрела легкость. Худшая часть была позади, и им не приходилось прятаться по чужим комнатам и делать вид, что они просто друзья. Теперь все между ними было открыто — ну, настолько открыто, насколько возможно, потому что Майк так и не набрался смелости рассказать своей семье об этом. Зато друзья знали, и это было проще, чем он когда-либо мог себе представить. Никто не воспринял это плохо, и иногда эта мысль все еще накрывала его в самые неожиданные моменты. Мы дошли до этого. А «этим» оказалась та самая дурацкая поездка на море, которую друзья настояли спланировать несколько месяцев назад. Две недели. Целых две недели. Майк до сих пор не был уверен, какой идиот это предложил, но едва озвучили идею, вся группа тут же согласилась. Не поймите его неправильно, Майк любил своих друзей. Правда, любил. Но быть запертым с ними двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, четырнадцать дней подряд ощущалось как медленная и мучительная смерть. Они были громкими и совершенно не уважали личное пространство. Единственный плюс, и плюс весьма значительный, был в том, что он делил комнату с Уиллом. Это полностью изменило его взгляд на всю поездку. Майк мог вытерпеть что угодно, лишь бы в конце дня засыпать рядом с Уиллом. Изначальный план был ехать в одной машине, что было забавной идеей, учитывая, что машина Лукаса с трудом вмещала их всех в обычной поездке. Так что, конечно, Майк сказал «нет», прежде чем Лукас успел достать ключи. Пять часов втиснутым между рюкзаками и локтями? Однозначно нет. В итоге они разделились. Дастин, Макс и Оди забрались в машину Лукаса, а оставшиеся двое сели в машину к Майку. Идеально. Если бы не одно «но» — из них двоих никто не любил водить. Майк никогда не получал от этого удовольствия: он ненавидел медлительных водителей, лихачей, тех, кто забывал включать поворотник, и тех, кто включал его слишком часто. Все могло его разозлить. Уилл был не лучше, он просто меньше жаловался, пока не достигал своей точки кипения. Был только один справедливый способ решить, кто сядет за руль. Камень, ножницы, бумага. Три раунда. И Уилл проиграл. Сначала он воспринял это хорошо, с той искрой решимости, которая появлялась у него всякий раз, когда он решал вытерпеть что-то только чтобы доказать, что он может. Он вел машину, крепко держа руль двумя руками, глаза прикованы к дороге, поза слишком напряженная, а сиденье пододвинуто слишком близко по мнению Майка. Первый час поездки прошел нормально, но ровно на отметке в девяносто минут начались жалобы. Майк заметил признаки еще до того, как Уилл открыл рот. Вздохи — не настоящие, а те, что говорили «обрати на меня внимание». То, как его левая рука беспрестанно постукивала по рулю, словно тот лично был его обидчиком, тоже о многом свидетельствовало. И тут началось нытье. Настоящее, театральное нытье. — Все, я сдаюсь. Я не смогу и мили больше проехать. Смени меня. Майк взглянул на него. — Уже? — Да, уже. Я выдохся. — Ты спал восемь часов. — Нет, абсолютно нет. Я спал три часа, а потом ты всю ночь стягивал с меня одеяло, поэтому… — Врунишка, — Майк сказал это не резко, а мягко, с легкой ухмылкой, которую даже не пытался скрыть. Уилл с драматичным вздохом бросил на того взгляд, который мог бы выглядеть грозным, если бы он не дулся как ребенок. — Майк, поменяйся со мной, пожалуйста. Я устал. У меня глаза болят, мозг болит. Даже душа болит. Майк не должен был улыбаться этому. Не должен был находить это милым. Не должен был без малейшего протеста велеть тому съезжать на обочину. Но он так и сделал, потому что чего бы Уилл ни хотел, Уилл получал, и Майк принял это несколько месяцев назад — он совершенно, до неприличия слаб, когда дело касается этого парня. Они съехали на обочину, поменялись местами и выехали обратно на трассу. Первые десять минут они молчали. Единственными звуками были гул шин о дорогу и тихая музыка из радио. Уилл расслабился, привалившись к стеклу пассажирской двери, скрестив руки на груди и закрыв глаза, делая вид, будто на него давит вся тяжесть мира. Однако этот спектакль быстро закончился. Он выпрямился на сиденье, начал постукивать ногой по полу машины, а глаза его вдруг заблестели. И Майк мгновенно понял — Уилл притворялся, и это было до смешного, невероятно мило. Он не смог сдержать легкую улыбку, тронувшую его губы. — Как думаешь, вода будет теплой? — первым заговорил Уилл, и в его голосе звенело нетерпение. — Я сто лет не плавал. Можем пойти туда первым делом? — Да, — мягко сказал он, — должно быть достаточно тепло. И конечно, пойдем. Уилл не остановился: — А костер? Разожжем сегодня? И может, как-нибудь приготовим блины? Я нашел рецепт, который выглядит очень аппетитно. Майк слегка кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Костер сегодня и блины. На все хватит времени. — А велосипеды возьмем напрокат? — продолжил он, ерзая на сиденье и постукивая рукой по колену. — Или прогуляемся вдоль воды? Или, может, поплаваем позже, даже если будет прохладно? — Мы сможем все это сделать, Уилл. У нас будет две недели, — ответил Майк. Голос Уилла слегка ускорился, слова так и рвались наружу: — Как думаешь, там будет многолюдно? А вдруг дождь пойдет? Майк тихо рассмеялся и взглянул на него, увидев блеск в его глазах. — Там не должно быть много народу, и дождя не будет, поверь. — Хорошо, но, что если… — Не ты ли пятнадцать минут назад умирал от усталости? Я думал, ты хочешь спать, — перебил его Майк с ухмылкой. Уилл тут же отвел взгляд, повернувшись к окну. Поток вопросов прекратился. Его поза изменилась — он слегка обмяк на пассажирском сиденье. Майк наблюдал за ним, чувствуя, как в груди сжимается знакомая нежность. Может, он и правда устал. Может, Майк поторопился с выводами, и то нытье было искренним. Несколько минут в машине царила тишина. Майк украдкой поглядывал на Уилла, ожидая, что усталость наконец возьмет верх, и на мгновение ему даже показалось, что тот действительно заснул. Его голова слегка склонилась к стеклу, глаза были закрыты, плечи достаточно расслаблены, чтобы это выглядело правдоподобно. Но потом его взгляд невольно опустился ниже, и все изменилось. Бедра Уилла были плотно сжаты, пальцы теребили подол его джинсовых шорт, а по лицу медленно разливался легкий румянец. — Уилл, что ты делаешь? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. Майк прекрасно знал, что делает Уилл. Он знал этого парня слишком долго, чтобы не понимать, но дразнить его было чертовски забавно. Он видел, как бедра Уилла сжимаются еще плотнее, как его тело совершает едва заметные движения, словно он пытается сдержаться, но при этом выдает себя каждым мускулом. — Посмотри на меня, Уилл. Что ты делаешь? — Майк надавил чуть сильнее, голос звучал поддразнивающе. Может, чтобы получить ответ, а может, чтобы вывести парня из себя еще больше. И, конечно, Уилл ответил. Он всегда отвечал, рано или поздно. Каким-то образом покорность была в него вшита — черта, идеально сочетавшаяся с желанием Майка все контролировать. — Я… э, ничего. Я ничего не делаю, — сказал Уилл, и это прозвучало не столько как отрицание, сколько как сдавленный стон. Его взгляд на мгновение метнулся к Майку, — распахнутый, слегка беззащитный — прежде чем снова устремиться к окну. — Да? Тогда раздвинь свои ноги, — Майк не сдержал понимающего смешка. Уилл пошевелился, послушался и на какое-то время совершенно замер. Боже, та власть, которую Майк имел над ним, заставила его сжать руль так крепко, что он сам этого не заметил. Он уже несколько месяцев знал, какое влияние оказывает на Уилла, но такие моменты никогда не переставали его забавлять. Было странно опьяняюще — понимать, сколько всего он может вытянуть из этого парня рядом. Он и правда думал, что Уилл остановился, может, даже снова притворяется уставшим. Но тут с пассажирского сиденья донесся тихий стон, нарушивший тишину в машине. Видите ли, когда Майк решил взглянуть на своего парня, он ожидал увидеть, как тот сжимает бедра в поисках хоть какой-то стимуляции, а не увидеть его с рукой, засунутой в штаны, черт возьми. Когда он успел стать таким смелым? Майку потребовалась вся его воля, чтобы не остановить машину прямо посреди дороги. Он не станет врать: раньше ему в голову приходила дурацкая мысль предложить Уиллу подрочить, при этом направляя его словами. Но теперь, когда парень действительно это делает? Пришлось заставлять себя сосредоточиться на вождении, чтобы не угробить их обоих. С чего бы это Уиллу такое пришло в голову? Он никогда первым ничего не начинал, никогда не переходил границы вот так запросто. Его разум лихорадочно работал, пытаясь сохранить самообладание и придумать, что сказать, не выдав насколько это на него действует, — хотя он отлично чувствовал, как у него самого встает. Каждый взгляд и каждый стон Уилла требовали внимания. Майку приходилось бороться с желанием позволить машине немного съехать с полосы, просто чтобы смотреть на него. Он наконец заставил себя говорить: — Разве я разрешал тебе делать это? Майк молился, чтобы Уилл убрал руку, прошептал тихое «прости», и они могли бы просто сделать вид, что ничего не было. Это, конечно, было совсем не похоже на то, что произошло. Парень просто покачал головой и продолжил: рука в штанах, ласкание и кусание губ — Майк предположил, что тот пытался не шуметь. — Ответь мне, — попытался он еще раз, — по-твоему, хорошие мальчики играют сами с собой? — Нет, нет, я так не думаю, — сдавленно простонал Уилл, и Майк видел, как движения его руки ускоряются. Его взгляд метался между дорогой и видом рядом, не в силах полностью сосредоточиться на чем-то одном. Он чувствовал, будто его мозг раскалывается надвое: концентрация, нужная для вождения, сталкивалась с отвлекающим хаосом наблюдения за Уиллом. У него начинала болеть голова, а штаны немного намокли от возбуждения. — Тогда остановись. Я хочу видеть твои руки на бедрах, а ноги врозь. Сможешь? — спросил Майк, убрав одну руку с руля, чтобы потереть себя. Всего на секунду, чтобы Уилл этого не заметил. По крайней мере, он на это надеялся. — Но я… — попытался оправдаться парень, но его голос дрогнул. — Сейчас ты ведешь себя не как хороший мальчик, ты это понимаешь, Уилл? Краем глаза он видел, что Уилл его слушается. В такие моменты было благословением, что он всегда делал так, как скажет Майк. Однако то, как он ныл, бормоча себе под нос что-то несвязное, ерзая и извиваясь на сиденье — от этого у Майка в груди все сжималось. Он знал, что ведет себя немного жестоко, не давая Уиллу именно того, чего тот хочет, ругая его вместо того, чтобы хвалить. Он убеждал себя, что этого требовала ситуация, что кто-то должен был держать все под контролем, пока все не зашло еще дальше. Но под этой отговоркой таилась другая, тихая и неприличная мысль: возможно, ему просто нужно было чувствовать свою власть. Нужно было это гнетущее, приземляющее ощущение того, что именно он решает, что будет дальше. — Просто продолжай быть послушным, ладно? — спросил он мягче прежнего. — Можешь сказать, что тебя так возбудило? Он заметил, как пальцы Уилла непроизвольно подрагивали у него на бедрах, эти крошечные движения выдавали, как сильно тому хотелось сжать ноги вместе. Он так старался быть послушным, оставаться в том положении, которое ему приказал Майк. Это было почти до боли мило. — Я… эм… ты, твои руки? — пробормотал Уилл, почти неслышно. Майк сглотнул, его костяшки побелели на руле, когда он заставил себя смотреть на дорогу. — Мои руки, а? Придется объяснить подробнее. Что в них такого? Он слышал, как у него перехватывает дыхание, и надеялся, что Уилл слишком возбужден, чтобы это заметить. — Когда ты ведешь машину, — выдавил Уилл. — Твои пальцы. То, как ты… постукиваешь по рулю, — его голос дрогнул, словно одних этих слов было достаточно, чтобы он провалился сквозь сиденье от стыда. Каждую секунду его взгляд скользил к обочине, выискивая что-то, потому что если Уилл продолжит говорить в таком духе, Майк не проедет и мили. — Продолжай, расскажи точнее, что они с тобой делают, — выдохнул он, убирая одну руку с руля, чтобы откинуть волосы со лба, будто это могло остудить его пыл. Уилл замешкался, и на секунду Майк подумал, что тот снова замолчал, возможно, слишком смущенный, чтобы продолжать. Он почти мысленно поблагодарил все высшие силы за эту паузу, но тут парень сделал короткий, дрожащий вдох. — То, как ты держишь его. Словно ты… не знаю, уверен в себе. И твои пальцы… Майк, пожалуйста, я не могу… — его голос сорвался на тихом звуке, от которого хватка Майка на руле ослабла. Вот оно. Спасение или проклятие. Он не был уверен, что именно. Широкая обочина у дороги — такое место, где грузовики останавливаются на ночь или уставшие водители, чтобы отдохнуть. Ему было все равно, для чего оно предназначено. Он щелкнул поворотником так быстро, что тот клацнул дважды в ответ, и свел машину на обочину с резким выдохом, которого даже не осознавал. — Что ты делаешь? Мы же опоздаем, они уже далеко впереди, — Уилл удивленно моргнул. — Уилл, хватит говорить, — вырвалось у него. Не резко. Но таким тоном, который заставил парня мгновенно замереть. Майк одним плавным движением отстегнул ремень безопасности, потянулся к рычагу сбоку и отодвинул сиденье до упора назад. Уилл наблюдал за ним с широко раскрытыми глазами, словно не зная, стоит ли что-то сказать или лучше замереть на месте. — Иди сюда, — сказал он уверенно. — Ты хочешь, чтобы я… — Перебрался через рычаг коробки передач, — уточнил Майк, кинув взгляд в его сторону. Уилл отстегнул ремень с дрожащим щелчком, но стоило ему попытаться перекинуть ногу через консоль, как стало ясно — без помощи не обойтись. Его бедро ударилось о рычаг коробки передач, и он замер, издав неловкий звук. — Дай помогу, хорошо? — сказал Майк, скользнув рукой к бедру Уилла. Он осторожно направил его, пальцы уверенно помогали тому поднять ногу и перекинуть ее через консоль. С руками парня, поддерживающими его, движение вышло неуклюжим, но возможным. Тихий выдох вырвался из него, когда он устроился на коленях Майка, лицо пылало от усилий и от того, как его парень по-прежнему держит его. На мгновение Майк просто наблюдал за ним — как тот смущен, как отводит взгляд. Он чувствовал, как твердый член Уилла упирается в его ногу. Потом он слегка наклонился, тихо прошептав ему на ухо: — И почему ты вел себя так непослушно? — спросил он, растягивая слова, будто наслаждаясь каждой секундой реакции Уилла. — Я уже объяснил, — пробормотал он, его щеки пылали. — Руки. — Да, объяснил, — выдохнул Майк, и на его губах появилась улыбка. Он медленно провел руками от бедер Уилла к его талии, пальцы нашли свое место под его футболкой. — Повернись. Уилл замер. — Ч-что? — Повернись, — повторил Майк, на этот раз тверже. — Лицом к рулю и положи на него руки. И Уилл послушался, как всегда. Он осторожно перебрался на коленях Майка, развернувшись, пока не оказался верхом на нем, а лицом к рулю. Когда он потянулся вперед и положил ладони на руль, Майк почувствовал, как по нему пробежала легкая дрожь. Там. Именно там, где он его хотел. — Как я и сказал, ты вел себя не как примерный мальчик. Знаешь, что бывает, когда ты так себя ведешь? — спросил он, позволяя рукам скользнуть по ягодицам Уилла. Тот издал смущенный звук и покачал головой: — Но я же… — Мне не нужны объяснения. Я спросил: ты знаешь, что бывает? — Майк повторил вопрос. В ответ он получил легкий кивок, и этого было достаточно. Но Майк так хотел видеть его выражение лица сейчас. Вместо этого он ощущал лишь тепло его спины у своей груди и его едва уловимые движения. — Хорошо, — прошептал Майк. — Можно мне это сделать? Ему каждый раз было нужно это подтверждение — безмолвное «да» или согласие, выраженное в легком кивке или мелком движении. Легкий кивок и слабое сжатие бедер Уилла были достаточным ответом. В машине прозвучал шлепок ладони по ягодицам сквозь ткань шорт. Каждый раз, когда Майк делал это, он чувствовал, как по нему пробегает волна возбуждения. Может, он был слегка поехавшим. Еще один шлепок заставил Уилла всхлипнуть: — Нет, хватит. — Еще один, последний, обещаю, — успокоил он парня. Третий шлепок оказался самым сильным из всех, но все же недостаточно жестким, чтобы действительно причинить боль или оставить синяки. Майк нежно помассировал ягодицы брюнета, прежде чем плотно прижать их к своему паху. Его руки вновь легли на бедра Уилла, направляя его вверх-вниз мелкими круговыми движениями. Даже сквозь одежду физический контакт ощущался как все, что Майку было нужно в тот момент. Было так приятно чувствовать Уилла всем телом, каждое движение посылало волну удовольствия прямо к его члену. — Боже, как же хорошо, Уилл, — простонал он, трогая его бедра и ягодицы. Жаль, что Уилл надел именно эти джинсовые шорты, а не другие — так бы Майк чувствовал его еще лучше. И, возможно, он зашел слишком далеко, потому что, услышав тихие всхлипы, он мгновенно замер. Его руки на мгновение застыли, а сердце бешено колотилось в груди. Майк медленно развернул Уилла на своих коленях, чтобы снова увидеть его лицо. — Это слезы от хорошего или от плохого? — спросил он, пытаясь сохранять спокойствие, хотя его пульс бешено стучал в висках. Он провел пальцами по волосам Уилла, мягко откидывая их назад, стараясь не дернуть слишком сильно. — От плохого, — тихо всхлипнул Уилл, прижимаясь к Майку ближе. Черт, я причинил ему боль? Переборщил? У Майка в животе все сжалось. Каждый его инстинкт кричал ему, чтобы он все исправил, сделал как надо, убрал этот дискомфорт, даже если все, что он мог — это обнять его и ждать. Обычно он читал Уилла как открытую книгу, понимал, что тот чувствует с первого взгляда или движения брови, но не сейчас. И это выводило его из себя до глубины души. — Хотел бы я читать твои мысли, но не могу, — пробормотал он, пальцы все еще нежно перебирали волосы Уилла. Большими пальцами он выводил медленные, успокаивающие круги у основания его шеи. — Ты должен сказать мне, что не так. Мне нужно знать, Уилл. — Я тоже хочу, чтобы мне было хорошо, это неприятно. И не называй меня «Уилл», — проговорил он, пытаясь избежать взгляда парня. Теперь Майк был в ещё большем замешательстве. Как так вышло, как он, обычно понимавший Уилла без слов, мог совершенно не догадываться, что тот пытается сказать? — Извини, но я не понимаю… — он не закончил, потому что Уилл схватил его за запястье и направил к своему паху. Ох, Майк и правда был глупым. — Почему ты ничего не сказал? — спросил он, лаская член Уилла поверх шорт. Это явно не приносило того облегчения, в котором он так нуждался. — Хотел быть хорошим, — заныл Уилл, прижимаясь бедрами к руке Майка. Тот увидел мокрое пятно на его штанах. Черт возьми, невероятно, как он мог промочить и трусы, и шорты? — Ты и так хороший, — сказал он, проводя большим пальцем по щеке Уилла. — Всегда такой послушный для меня, зайчик. Я как следует о тебе позабочусь, ладно? Он положил руки на бедра Уилла, приподнял его, пальцы быстро справились с пуговицей на его шортах. Майк стянул их одним плавным движением, сам немного приподнявшись, чтобы спустить свои до середины бедер. Он застонал, взяв оба члена в руку и начав быстрые, ритмичные движения. — Положи свою руку поверх моей, мы сделаем это вместе, — он улыбнулся ему, и у того не осталось выбора, кроме как подчиниться, его влажные ладони встретились с рукой Майка. Как будто одного вида их членов, прижатых друг к другу, и рук, движущихся в унисон было мало, чтобы Майк почувствовал, что он вот-вот взорвется, и Уилл решил открыть рот и сделать все еще хуже. — Намного больше моего. Общеизвестным фактом было то, что Майк чуть выше и у него более крупные руки, чем у Уилла, и эта закономерность распространялась и на их достоинства. Разница была не огромной, однако, когда Уилл это произнес, его член дернулся под их ладонями. — Черт, да, зайчик, я такой. Я такой, — он простонал, ускоряя ритм еще сильнее. Он чувствовал, как у Уилла начинают дрожать и слабеть ноги. — Я сейчас… — отчаянно заныл Уилл, зажмурившись. — Все в порядке, зайчик. Я тоже. Уилл отозвался на его слова сдавленным звуком. Он продержался так долго сегодня, гораздо дольше, чем ожидал Майк, особенно с учетом всех подразниваний. Он кончил с глухим стоном, обхватив ногами Майка и пытаясь прижать его еще ближе. Тот последовал за ним всего через секунду, оставив влажные следы на их футболках. Им определенно нужно было переодеться. Уилл тяжело дышал в шею Майка, его руки расслабленно обвивали плечи парня, пока тот гладил его по спине, помогая прийти в себя. В машине стояла полная тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием. — Ты в порядке, Уилл? — он слегка отстранился, чтобы их взгляды встретились. — Это было довольно … сильно. — Я в норме. Это было… я просто немного… в голове… не знаю. — Ладно, давай передохнем секунду. Ты был таким послушным для меня, — Майк медленно отодвинул липкие пряди волос со лба Уилла и принялся выводить маленькие круги на его пояснице. Неужели они только что занялись сексом у чертовой дороги? Что ж, видимо, Майк действительно импульсивный человек. Он был благодарен, что рядом никого не было — конечно, мысль о том, что их могут застать, заводила. Но только он один мог видеть Уилла в таком состоянии — это зрелище было предназначено исключительно для него. Одна только эта мысль заставила его чуть крепче прижать к себе парня, сидящего у него на коленях.