(Not so) alone now / (Не совсем) одни сейчас

На следующее утро Майк проснулся от знакомой дикой головной боли и от тяжести чужого тела, которое его почти полностью накрывало. Секунду он не двигался, просто смотрел в потолок, пока глаза не привыкли к свету, струившемуся сквозь шторы. Потом к нему вернулись воспоминания вчерашнего вечера: как Уилл к нему лип, как друзья их дразнили, как он тащил своего парня наверх, и его сбивчивый шепот «я хочу твой язык внутри себя». Он тихо вздохнул. Уилл все так же прилип к его боку, уткнувшись лицо в футболку, волосы — полный бардак. Его нога была перекинута через ногу Майка, а его тело было горячим, слишком горячим. Майк немного пошевелился, и парень рядом издал недовольный звук. — Доброе утро, — прошептал он хриплым голосом. — М-м-м, — послышалось в ответ. Даже не слово, а сонное мычание. Уилл обхватил его еще крепче, будто боялся, что тот уйдет. — Похмелье дает о себе знать? — Я умираю. Майк усмехнулся, запустив пальцы в его спутанные волосы. Это заставило Уилла слегка расслабиться, но тут же он застонал — прикосновение к голове, видимо, ощущалось и приятно, и больно. — Я же просил тебя быть осторожнее, — сказал Майк, и в его тоне смешались легкий укор и нежность. — Нет, не просил. — Просил. Уилл приоткрыл один глаз, щурясь от света. Он выглядел совершенно разбитым: веки припухли, волосы встали дыбом, а по щекам разлился румянец. — Но ты все равно выглядишь мило, — не удержавшись, добавил Майк. Уилл простонал и снова зарылся лицом в его грудь. — Не говори этот бред. Моя голова сейчас этого не вынесет. Майк провел рукой по его растрепанным волосам, мягко пригладив их. — Полежим еще пять минут, а потом встаем. — Обязательно? — недовольно пробормотал он. — Можно просто остаться здесь навсегда? — Ты же понимаешь, — сказал Майк с ухмылкой, — что лучшее лекарство от похмелья — это работа? Разве не ты говорил в машине, что сделаешь всем блины? Майк буквально стащил Уилла с кровати, не обращая внимания на жалобные крики и утрированно-обиженные гримасы, сопровождавшие каждый их шаг. Остальные в доме еще спали, и каждый скрип пола казался оглушительным в утренней тишине. Уилл неохотно плелся рядом, прижимаясь к нему сильнее, чем нужно, поддразнивая легкими тычками, от которых тот невольно улыбался. Эти медленные, преувеличенные движения и наигранные вздохи — все это было спектаклем, и Майк находил его невероятно милым. — Я рассчитывал на твою помощь, — прошептал Майк с легкой усмешкой, начиная собирать ингредиенты. Уилл прижался лбом к его плечу, изображая обиду. — Может, я не хочу, — пробормотал он, растягивая каждое слово, будто испытывая терпение парня. Майк тихо рассмеялся, наклонившись, чтобы оставить мягкий поцелуй в уголке его губ. Когда Уилл попытался возразить, тот просто углубил поцелуй, заглушая любой протест. Руки Уилла нашли его плечи, притягивая ближе, а Майк обнял его, не позволяя отдалиться ни на сантиметр. — Сейчас тебе запрещено говорить, — тихо прошептал Майк, прежде чем снова поймать его губы. На этот раз поцелуй затянулся, позволяя игривому напряжению между ними нарастать. Уилл прижался ближе, слегка покачиваясь, его губы двигались в унисон с губами Майка. Тот легко приподнял Уилла и усадил на край столешницы. Его ноги слегка болтались, пока он смотрел на своего парня сверкающими глазами. Майк наклонился и оставил быстрый поцелуй на его губах, ожидая реакции. Уилл склонил голову, прижался сильнее, и тот позволил поцелую стать глубже. — Что мы делаем? — спросил Уилл между поцелуями, тихо смеясь прямо в губы парня. — Все спят, — прошептал он, отстранившись ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. — Они ничего не увидят. К тому же… я думал, тебе нравится быть на виду. Губы Уилла растянулись в улыбке, и прежде чем Майк успел среагировать, парень снова потянулся вперед. Майк позволил рукам скользнуть под футболку и стал неторопливо исследовать ладонями его талию. От прохлады пальцев Уилл слегка вздрогнул и притянул парня ближе. — Может, я сделаю то, о чем ты меня просил вчера, — ухмыльнулся Майк прямо в его губы. Уилл отстранился и посмотрел на него, склонив голову в полном недоумении. — Я не… о чем ты? — Да брось, зайчик. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Он оставил руки на месте, крепко сжимая талию Уилла, чувствуя, как тот заерзал от его прикосновений. — Я правда не помню. Лицо Уилла залилось румянцем, а губы растянулись в нервной улыбке. Прекрасно. — Забавно, — прошептал Майк, позволив пальцу спуститься чуть ниже, ровно настолько, чтобы Уилл беспокойно задвигался. — Ты правда не помнишь, как просил меня тебя вылизать? Может, мне просто стоит нагнуть тебя сейчас и… — он наклонился ближе, намереваясь договорить, но слова замерли на его губах, когда знакомый голос разорвал этот момент. — Боже мой, — простонала Макс с порога. — Неужели нельзя потерпеть? Я теперь ненавижу свои глаза. Я не буду есть ничего, что касалось этой столешницы. — Макс, да перестань. Ты ведешь себя так, будто мы подожгли кухню. Расслабься. На губах Майка играла ухмылка, а его рука по-прежнему лежала на бедре Уилла. Макс сделала шаг назад, качая головой, будто эта сцена нанесла ей душевную травму. — Серьезно, вы, ребята, обеспечили меня кошмарам. Я даже… Знаете что? Я уже не голодна. Просто помойте столешницу, пожалуйста. Она скрылась в коридоре, бормоча что-то про то, чтобы больше никогда не заходить на кухню. Уилл рассмеялся, все еще краснея, и снова прижался к Майку. — Это было неловко. — Не забивай голову, — он легонько щелкнул его по лбу. — А теперь… Мы, кажется, собирались испечь блинчики до того, как проснется весь дом. Уилл спрыгнул со столешницы, его босые ноги мягко коснулись пола. Щеки его все еще были розовыми, а волосы — еще более растрепанными, чем утром. Мило, чертовски мило. — И не думай, что мы не вернемся к тому, о чем я говорил, — поддразнил Майк. — Твоя просьба прошлой ночью… заинтересовала меня. — Я не знаю, о чем ты, — пробормотал Уилл, делая вид, что не понимает, хотя все более яркий румянец на его щеках его выдавал. — Узнаешь, зайчик. Но пока давай начнем готовить завтрак, и на этот раз без отлынивания. Ты мне поможешь, — Майк мягко подтолкнул его к стойке. Они двигались вокруг друг друга, передавая ингредиенты и смеясь над мелкими ошибками. На мгновение, наблюдая, как Уилл наливает молоко и иногда прикусывает губу, сосредотачиваясь, Майк понял, что, возможно, вся эта затея с поездкой не так уж и плоха. Впереди у них была целая неделя, и Майк поймал себя на том, что на самом деле с нетерпением ждет того, что произойдет.