Глава 1: Лагерь
24 декабря 2025 г., 22:34
***
Тишина… Что есть тишина? Звук или полное его отсутствие? Наверное, зависит от точки зрения. Аксиомой было лишь то, что тишина никогда не остаётся постоянной. И как свет разгоняет тьму на рассвете, звук всегда разрушает приятные, обволакивающие объятия тишины. Но этот звук не был громким или резким. Дыхание. Гулкое, ровное, словно отражаемое от чего-то. Невозможно было сказать, как давно оно смешалось с тишиной, став её частью. Он не ощущал ни перемен, ни времени, лишь тёплую, мягкую тишину. Но ничто не длится вечно. Что-то лёгкое коснулось рукава куртки, в миг вернув ощущение собственного тела. Словно от укола иглой, все мышцы в теле на мгновение сократились, и сознание вернулось в реальность. Мир вокруг наполнился звуком: заскрипел кожзам сидений, лязгнул металл пряжек на куртке и зазвенело стекло окон. Он открыл глаза, но всё поле зрения ограничилось узкой, рваной полосой напротив правого глаза. Задубевшие руки инстинктивно потянулись наверх к подбородочному ремню. Расколотый в нескольких местах, потёртый мотоциклетный шлем с разбитым визором слетел с головы и с грохотом приземлился между рядами сидений, лишившись ещё пары кусочков корпуса. — Вниз! Быстрее! Пока ещё не поздно! Глаза забегали по сторонам, судорожно пытаясь уловить образ того, кому принадлежал этот звонкий девичий голос. Но салон автобуса, слабо освещаемый ровным рядом помутневших ламп, был абсолютно пуст. — Нельзя ждать! Ты слышишь?! Осознание пришло не сразу — у этого голосa не было направления. Он звучал везде и нигде одновременно, надрывался, переходил на хрип и всё время куда-то влёк. Ведомый эмоциями, вложенными в этот пронзительный зов, единственный пассажир «Икаруса» вышел наружу. Ночь. Полная, яркая луна на безоблачном небе освещала узкую дорогу местного значения, поля и лесопосадки, автобус и его пассажира, стальные ворота и серую, невзрачную надпись металлическими буквами над ними — «Совёнок». В глазах стояла рябь. Он поднял руки, чтобы смахнуть с лица это наваждение, но грубая кожа перчаток лишь оставила после себя неприятное раздражение. — Ты пойдёшь? Туда? За грань? — Да кто… — произнёс он в пустоту, когда ноги подкосились и тело с глухим ударом рухнуло вниз. Мир вновь объяла тишина…***
Новое пробуждение слабо отличалось от предыдущего, с которого, по ощущениям, прошло не более чем пара минут. Тишина точно так же обрела сначала фон в виде шороха листьев и лёгкого завывания тёплого ветерка, а потом принялась обрастать деталями. Чириканье птиц, шорох мыши в траве и звон металлических цепей. Цепей? Он сидел у белоснежной стелы пионерки, будто бы пытавшейся достать рукой до солнца. Вытянутые и безвольно валяющиеся руки создавали подозрительное ощущение того, что он не просто задремал, а кто-то его сюда притащил. Оживая, одетый во всё чёрное и явно не по погоде, парень повернул затёкшую шею в сторону металлического лязга. Это был звук открывающихся ворот. Из-за серой створки вышла девушка. Это он понял по силуэту, ярко-синей юбке и поразительно длинной, золотой косе, свисавшей через плавное плечо. Разглядеть лицо или ещё какие-либо детали не получалось — перед глазами всё плыло. Попытка подогнуть колени и встать превратилась в жалкие трепыхания — настолько затекли все конечности. — Вот ты где! — прозвенел по ушам голос девушки. — А где автобус? Уже уехал? Эй, стиляга? — Уехал… Кто ты? — не оставляя попыток подняться, опершись на стелу, сквозь хрип в пересохшем горле, поинтересовался незнакомец. — Меня зовут Славяна. Но все вокруг сокращают до Слави. А ты, должно быть, Сергей? Сергей? Имя звучало так знакомо и так чужеродно одновременно, что в мыслях невольно проскочил вопрос: «Я — Сергей?». И, как назло, ответа на него не было, как и любого другого имени, способного стать синонимом для «я». Ужас пробежался мурашками по телу от головы до пят, и даже дискомфорт от затёкших ног отошёл на второй план. Прошлого… не было? Парень стоял как вкопанный и смотрел тёмно-синими, как лёд в глубинах арктических пластов, глазами сквозь Славю, будто той и не было вовсе. — Э-эй… С тобой всё в порядке? — обеспокоенно глядя на повреждённую, местами откровенно порванную кожаную куртку и брюки из странного материала, девушка провела рукой перед глазами новоприбывшего. Тот моментально вернулся в реальность. — Да… Вроде… — Дорога утомляет. Тем более целая неделя задержек — это чудовищно! Не помню, чтобы такое хоть когда-то происходило вообще. Примерно метр семьдесят, блондинка, мягкий взгляд и… галстук. Собственный голос в голове прозвучал чужим, как и привычка оценивать людей по первым штрихам. Откуда эта привычка — он не помнил. Он вообще ничего не помнил. — Ты весь бледный. Давай я отведу тебя к медсестре? На всякий случай. Противиться помощи в ситуации, когда в голове зияет метафорическая дыра размером в целую жизнь, было бы невероятно глупо. На едва ощущаемых ногах, опираясь на любезно предоставленное девушкой предплечье, Сергей скрылся за воротами лагеря. Всё вокруг цвело, шумело и изобиловало настолько яркими красками, что мрачная, чёрная фигура новоприбывшего выглядела совершенно не к месту. Когда ноги немного «расходились», а картинка перед глазами перестала троить, Сергей отпустил руку своей спутницы, чему та была только рада. Утеплённый кожаный бомбер и перчатки в миг превратились в духовку под палящим летним солнцем и были сброшены к огромному удовольствию владельца. В целом, вся одежда, кроме ботинок, ощущалась немного великоватой, будто снятой с чужого плеча, но это заботило Сергея куда меньше, чем царивший вокруг хаос. Десятки детей всех возрастов неслись мимо, не обращая никакого внимания на рослого незнакомца, в отличие от Слави, с которой уважительно и даже с неким трепетом здоровались. Девушка отвечала им лучезарной улыбкой и блеском голубых глаз, в которых не было ни грамма фальши. Но внимание Сергея приковал до боли в висках знакомый образ — белый верх, синий низ и ярко-алый галстук на шее. Всю дорогу до медпункта он изо всех сил пытался собрать из обрывков памяти хоть какую-то картину мира. Всё вокруг казалось знакомым и одновременно невероятно чужим. Взгляд скользил по округе, старательно выискивая детали, которые могли бы всплыть в памяти и пролить свет на происходящее, но тщетно. Домики, деревья, дети и подростки — всё лишь фон, в котором не было и грамма смысла. Добравшись до широкой площади, Сергей замер практически в самом её центре. Солидная статуя мужчины в строгом костюме и очках ярко выделялась за счёт своих размеров. Его взгляд устремлялся куда-то далеко, ему не было дела до тех, кто крутился внизу. Славя заметила заминку подопечного, но ничего не сказала и лишь махнула кому-то вдалеке, указывая на свою шею. Этим «кем-то» оказался парень среднего роста, что стоял в тени статуи. Сергей не мог разглядеть его лица, но понял, на что намекала девушка, — отсутствие характерного для местных красного галстука. Но незнакомцу, судя по всему, было глубоко наплевать. Он поспешил ретироваться из поля зрения. — Уфф… Мальчишки. Серёжа, идём, не хотелось бы пропускать завтрак. Медпункт представлял из себя небольшой, невзрачный домик, и лишь надпись на табличке выдавала его назначение. Но вот кого точно нельзя было обвинить в «невзрачности», так это медсестру — Виолетту. Высокая, не обделённая фигурой и уникальной деталью в виде глаз двух разных цветов. «Сбагрив» подопечного на попечение Виолы, как назвала медсестру Славя, последняя поспешила ретироваться из пропахшего спиртом и прочими типично аптечными запахами помещения, оставив лишь обещание вернуться к концу осмотра. Невзирая на всю привлекательность Виолы, нарочито подчеркнутую глубоким и словно бы неуместным декольте, нахождение в её присутствии не приносило никаких приятных ощущений. Наигранная манера общения, которую поначалу можно было бы даже принять за флирт, вызывала лишь опасение. — Головокружение? Онемение конечностей? Раздвоение в глазах? — покусывая тыльную сторону карандаша с бесчисленными отметинами от зубов, Виола заглядывала прямо в глаза парня. — Боюсь, что полный комплект, — стараясь держаться как можно ровнее, несмотря на то, что тело прямо-таки требовало завалиться на бок, Сергей принял негласное соревнование. — Когда был последний приём пищи? — Не помню. Давно. — Хорошо… Очень хорошо, — словно бы сжалившись над попытками пациента удержаться в вертикальном положении, Виола вернулась к какой-то бумажке, применив карандаш по назначению. — Похоже, пионер, у тебя просто упал сахар на фоне переутомления и обезвоживания. Возьми-ка это и иди в столовую. Покажешь поварихе — она тебя накормит вне расписания. Столовая прямо напротив, но вход со стороны пристани. Пройдёшь вниз по площади и налево — не пропустишь. Сам дойдёшь или подождёшь Славяну? — Дойду. Спасибо, — лишь со второго раза сумев выхватить из руки медсестры заветный «талон», Сергей направился к выходу под давлением взгляда женщины, значения которого он не понимал. Как оказалось, прохлада медпункта была лишь временной панацеей, которой едва перебирающий ногами парень лишился в тот самый миг, как оказался под палящим летним солнцем. Здание столовой было всего в нескольких десятках метров от медпункта, и делать крюк через площадь не хотелось, а тень от узкой лесопосадки, ведущей вдоль здания столовой, манила хоть какой-то прохладой и экономией тяжело дававшихся шагов. Пробираясь вдоль деревьев, Сергей старался держаться как можно ближе к их стволам, чтобы было на что опереться, если ноги вдруг подведут. Поле зрения сократилось до узкого круга прямо под ногами, и шёл он практически вслепую, что закономерно привело к столкновению, как подумалось поначалу, с деревом. Однако «дерево» отшатнулось и шумно возмутилось. — Эй, дофига здоровый, что ли? Вопрос проскользнул мимо ушей Сергея — всё его внимание и концентрация ушли на то, чтобы удержаться на ватных ногах. Лишь более-менее стабилизировавшись, он украдкой поднял затуманенный взгляд на пятно из синей юбки, белой блузки и чего-то… рыжего? — Простите, — не желая задерживаться ни на мгновение, бросил он уже на развороте и продолжил свой путь к злосчастной столовой. Кое-как доковыляв до крыльца, Сергей практически на ощупь отыскал входную дверь, ожидаемо оказавшуюся закрытой. Тонкое стекло задребезжало в деревянной раме под весом тяжёлого кулака. Обозначив своё присутствие, парень ткнулся лбом в стекло, которое ещё не успело нагреться в тени крыши крыльца. По голове тут же прошёлся приятный холодок, но удовольствие продлилось недолго. Соседняя дверь отворилась, и из неё, без лишних промедлений, начал литься поток омерзительного для уха ворчания. Не вникая ни в одно слово, Сергей вытянул руку с запиской примерно в направлении звука, который тут же затих, но лишь для того, чтобы разразиться с новой силой. — Идиоты несчастные! Как так детей доводить-то можно?! — чья-то рука подхватила юношу под предплечье и потянула внутрь помещения. — Садись, аккуратно. Сейчас чего-нибудь сообразим тебе. Анька! Тащи полотенце холодное! Работницы столовой, суетливо готовясь к завтраку, по команде уже немолодой поварихи закрутились вокруг нежданного гостя. Складывалось ощущение, что подобный «ритуал» по возвращению полуживых людей в реальность для них был не впервой. Холодный компресс на голову, горячая каша, до приторности сладкий чай и подсахаренная булочка оказались на столе в течение пары минут, не более. — Сейчас мы тебя на ноги-то поставим в момент. Ты чайка хлебни, а там и остальное пойдёт. Давай-давай… Женщина в немного аляповатом переднике, чьё лицо исчертили заметные морщины, удачно совмещала в своей манере речи приказной тон и мягкость, которую можно ожидать от родной бабушки. Заметив, как в глазах парня начала появляться ясность, а ложка всё увереннее загребала кашу, она вернулась к своим делам. Но не успела тарелка опустеть, как в дверь столовой ворвалась сначала обеспокоенная Славя, а за ней и незнакомая, явно старше возрастом девушка — всё в той же неизменной форме. — Сергей! Вот ты где! — воскликнула она и направилась к столу. — Ольга Дмитриевна, дайте человеку поесть, едрить его в корень! Он у нас чуть в обморок под дверью не рухнул, не смотри, что с коня размером. Виолетта эта, курица ощипанная, парня одного сюда отправила с писюлькой своей с указаниями! Ну это ж додуматься надо! — Я поговорю с ней, Екатерина Александровна. Спасибо, что приглядели за Серёжей. — А-ай… — махнула рукой повариха и скрылась на кухне. — Уфф… Так. Ты у нас Виноградов Сергей Александрович, верно? — подойдя вплотную к столу, девушка приятно улыбнулась, будто переключилась с тревоги на приветливость в один момент. Сергей молча кивнул на поставленный вопрос и принялся пристально разглядывать свою собеседницу. — Отлично, зови меня Ольга Дмитриевна, я вожатая лагеря. Славяна сообщила, что тебя привезли ночью и что тебе поплохело. Как сейчас себя чувствуешь? — Хорошо, спасибо. Усталость общая разве что. — Дорога утомляет. Тем более целая неделя задержек — это чудовищно! Не помню, чтобы такое хоть когда-то происходило вообще, — повторила она слова Слави один в один, но внимания этому Сергей не придал. — Через десять минут общий завтрак. Можешь подождать меня тут или снаружи. Как закончим, отведу тебя в твой домик, получишь форму и всё остальное. Хорошо? — Да, хорошо… Лес. Домики. Озеро. Он не узнавал ничего из этого. Сознание стремительно приходило в норму, и то, что раньше воспринималось сквозь призму бреда от переутомления, теперь обретало черты реальности. Слева шуршал лес, справа, из приоткрытой двери столовой, доносился гул из десятков детских голосов. Виноградов молча сидел в тени крыльца и неподвижно глядел на покрытую мелкой рябью гладь озера. Пожалуй, сейчас он чувствовал себя ещё более паршиво, чем двадцать минут назад. В голове звенела пустота: ни воспоминаний, ни образов — ничего, за что можно было бы ухватиться для лаконичного встраивания собственного «я». Это пугало. Сергей взглянул на одно из окон столовой, в котором торчали макушки ближайших пионеров. Само определение «пионер» применить к себе у него не получалось. Мозг просто не мог составить подобной ассоциации, она казалась необъяснимо абсурдной. Но вот идею того, что до получения хоть каких-то ответов о себе и происходящем вокруг, банально из соображений безопасности просто необходимо слиться с окружающим обществом, Виноградов принял без каких-либо сомнений. Испытав некоторое облегчение от появления хоть какого-то направления действий, он спустился с крыльца и взглянул на поразительно голубое небо без единого облачка. Над водой кружил косяк каких-то птиц. Кружил по идеальной эллипсоидной траектории на одной и той же высоте. Сергей наблюдал за ними на протяжении нескольких минут, но птицы и не думали менять скорость, высоту или направление. Так продолжалось до тех пор, пока за спиной не раздался грохот двери столовой, которую практически выбила группа чрезмерно энергичных детей младшего возраста. Он машинально оглянулся, увидел причину звука и в ту же секунду вернул взгляд к озеру. Птицы исчезли.
