Там, где нас нет

Жизнь — такая вещь непредсказуемая: сегодня у тебя есть всё, а завтра ты уже будешь понимать, что тебя ждёт наказание судьбы. Утро в больничной палате. Эрика сидела всё так же на гостином диване и смотрела, как Ичиро уснул у кровати Рико, состояние которого оставалось неизменным. К слову, Эрика практически не спала почти всю ночь. Она тихо сидела и слушала тишину. Где‑то в коридоре врачи носились, словно ошарашенные, — видимо, спасали чью‑то жизнь. В мыслях у Эрики крутилась лишь фраза: «Рико, пожалуйста, очнись! Моё наказание тогда будет меньше». Да, эгоистично. Но тогда появится возможность хоть на минуту поговорить с Рико и убедиться, что он жив и с ним всё хорошо. Эрика всю жизнь мечтала быть обычным человеком, а не наследницей, не нести ответственность за каждое решение. Но всё же она любила родителей и не хотела их подводить, поэтому усердно обучалась всему, усваивала все уроки — чтобы родители гордились. И это всегда у неё получалось. В совете её уважают многие. Отстранение от роли наследницы означает, что придётся заново выстраивать доверие отца и уважение совета и людей клана. Это будет непросто — ох как непросто, тем более на расстоянии. Эрике даже, возможно, хотелось оказаться на месте Мориям. Только вот группировки — не кланы, и восстановить их будет ох как тяжело, тем более что их группировка — приближённые к Хранителю. Эрика уверена: такие люди, как Морияма, достойно выйдут из любой ситуации. Всё зависит только от поддержки Натаниэля и его решений. Кража «чёрного лотоса», конечно, глобальная проблема. Но она уверена, что скоро всё уладится. Только кто будет владельцем? В чьих руках он окажется? И не потеряет ли свой статус Нил? Эрика привыкла, что Нат выкручивается и решает все проблемы словами, которых все так боятся. Но что стоит за этими словами — какие решения, какие мучения, какие планы и последствия, — она не знает. И её пугает эта неизвестность больше всего на свете. Находясь в мыслях, она не заметила, как проснулся Ичиро и уже держал руку Рико, словно молился о его выздоровлении. В палату вошла охрана Натаниэля и просто стояла, ждала, словно какого‑то приказа. Но буквально за ними вошёл Натаниэль с лечащим врачом Рико. — Натаниэль, мы правда не понимаем причину комы Рико. По анализам всё хорошо, и он уже вот‑вот должен очнуться. Если это болевой шок, то вечером после осмотра прогнозировали кому. И это вводит нас в заблуждение, — сказал врач. — Почему меня не поставили в известность? Если вы не можете поставить диагноз, то что же вы за врачи тогда? — Натаниэль проговорил это, как обычно, спокойным и ровным голосом, но пугающим до дрожи — у многих от этого голоса случались истерики. Эрика также приметила даже для себя, что Натаниэль хотя бы сегодня немного спал: это было видно по его лицу. — Не хотелось вас тревожить. К тому же доктор Хиросон завтра выходит с больничного и лично возьмётся за состояние и анализы. Он более подробно осмотрит его, — произнёс доктор Сэмон дрожащим голосом. — Так на кой чёрт тогда вы тут, Сэмон? Заполни один и последний раз отчёт. Если ты, Сэмон, упустил важную вещь в здоровье — хоть у Кенго, хоть у Рико — тебе закрыта дорога в профессии, уж я об этом позабочусь, — Натаниэль оскалился, но говорил также спокойно. — Натаниэль, поймите правильно: деньги не решают ничего. Вы же уверены в обратном. Я обучался у Хиросона, он долгое время был моим наставником. И мой опыт по сравнению с ним — никчёмный, — оправдался доктор Сэмон. — Сэмон, ваша упёртость ни к чему не приведёт. Вы доктор и должны понимать, что любая медицина требует современных знаний и решений, постоянных обновлений знаний и практики. Доктор Хиросон — мудрейший человек, который может ответить на любой вопрос. Он также известен тем, что повышает квалификацию каждый год, несмотря на возраст. И, конечно же, я знаю его лично. Так ответьте, Сэмон, на вопросы, прежде чем говорить мне что‑то о деньгах. Я похож на человека, который бросает свои слова на ветер? — Натаниэль сделал паузу, а после мельком осмотрел больничную палату, словно переводил дух, чтобы не вспылить. — Делают ли деньги человека счастливым? Решают ли они все проблемы? Если вас обучал Хиросон, то знаете ли вы, почему он был на больничном так долго? Речь Натаниэля звучала так, будто он вот‑вот взорвётся и перейдёт к действиям. Неизвестно, сколько Натаниэль с ним говорил и что тот ему отвечал. Но, видимо, это было слишком долго. — Вы слишком молоды, чтобы лезть с такими вопросами ко мне. Я не буду на них отвечать. У меня полно других дел. Завтра Хиросон будет сам осматривать Рико, — Сэмсон был возмущён такой наглостью и тоном, с каким к нему обращались, и собирался уже уходить. Ичиро сидел и слушал Сэмсона. Он долгое время работал на них и был надёжным человеком. Но его наглость и упёртость порой действовали против него самого. Однако сейчас он понятия не имел, с кем разговаривал. Но прекрасно знал, что Морияма теперь не имеют былой власти — и из‑за этого расслабились очень сильно. — Сэмсон, Сэмсон, не расстраивай меня и моего отца. Молись теперь, чтобы тебе не запретили работать. Тот, с кем ты сейчас разговариваешь, гораздо выше и страшнее нас когда‑то, — голос Ичиро был гораздо холоднее, в отличие от Натаниэля, который говорил относительно спокойным тоном. Сэмсон остановился и замер, а потом вылетел из палаты словно пуля. Натаниэль лишь приподнял бровь и посмотрел на Ичиро. — Мне всё равно уже терять нечего, а он знатно меня всегда бесил своей гордостью за то, что его наставником был Хиросон. И всегда это был его главный козырь, — пояснил Ичиро. — Откуда ты знаешь Хиросона, Нат? — Именно он мне помог не сойти с ума, когда мамы не стало. Как вы тут? — Натаниэль слишком кратко ответил на вопрос, подойдя ближе к Ичиро. Но этого было достаточно, чтобы понять, о чём говорит Натаниэль. — Всё без изменений, Нат. Я впервые потерялся и не вижу смысла жить. Только‑только мы буквально вчера сидели, шутили, смеялись, разговаривали с братом. А сейчас я сижу и не понимаю, что вообще происходит. Я не могу потерять брата. Он мне слишком дорог, — Ичиро сидел и только смотрел на Рико. — Вот увидишь, этот Диско‑пони ещё будет нам надоедать, — Нат с печалью в голосе попытался приободрить друга. — Ты ведь взял временные обязанности тренера и капитана команды. Почему? У тебя же и так полно других дел, — Ичиро смотрел на Натаниэля. — Я не позволю разрушить то, чем жили и будут жить Тэцуджи и Рико. И команда «Воронов» очень хорошая и дружелюбная. Я ведь вхожу в неё, к тому же, Ичи. Вы — моя семья. Помнишь, как это было в детстве, когда мы часто втроём ночевали друг у друга? Да, мы не те дети, которые были когда‑то, но я также дорожу вами, — Натаниэль положил руку на плечо Ичиро, чтобы хоть как‑то утешить его. Ичиро не выдержал и впервые за время нахождения в этой палате при Натаниэле не сдержался: обнял его и не скрывал уже своих чувств, беспокойства и слёз, повторяя только фразу: «Пожалуйста, скажи, что это сон! И Рико сейчас проснётся и скажет, что это розыгрыш, его нелепый». Но Натаниэль лишь обнял его в ответ и молчал, смотря на Рико. Эрика сидела и слушала всё это. Её нервы были на пределе. Она чувствовала себя лишней в этой комнате. Она никогда не думала, что ей будет больно от того, что на неё не обращают внимания. Только неизвестность. Конечно, Натаниэлю нет дела до её чувств и эмоций. Это просто очень обидно и обжигает. Она только что нашла друга Нила, который ей снился как мальчишка, очень привязанный к матери. И даже во снах он сиял и обучал её играть в Экси. А сейчас сидит и утешает Ичиро. Да, несомненно, Рико и Ичиро — его друзья. Но и она его подруга. Можно ведь сделать всё что угодно, но отстоять свою подругу. Хотя бы обратить внимание на неё и утешить. Но сейчас от того Нила, которого она знала, ничего не осталось. Будто бы это был мираж. Есть только Натаниэль, который умудрился простым нелепым жестом, непонятным для Эрики, развеселить Ичиро так, что тот улыбался. Нат — её босс, с которым она не может возразить. И ведь она уверена: Натаниэль ценил и любил подругу. Но сейчас ей показалось, что всё было сном. Только нашла его, как ей казалось, того друга — и вновь потеряла. От таких мыслей у неё пошли слёзы. Официально наказание уже с сегодняшнего дня, но покинуть охраняемый пост у Рико она сможет только тогда, когда прилетит Бэн. — Эрика, возвращайся к команде. Моя охрана будет присматривать и дежурить здесь постоянно, так что не беспокойся ни о чём. Наказание действует с сегодняшнего дня, — Нат говорил это печальным голосом, но при этом держался. — Ичиро, я понимаю, сложно оставить Рико. Но поезжай со мной в гнездо. Уверен, Рико бы хотел, чтобы ты веселился. И давайте договоримся: несмотря ни на что, будем приходить сюда и стараться быть счастливыми и весёлыми. Голос Натаниэля звучал обычно, от чего Эрика не выдержала — эмоции и сдержанность покинули её. — Натаниэль, скажи: за что?! Почему ты не смягчил наказание? Почему ты не отстоял его у папы? Я ведь из кожи вон лезу, чтобы всегда держаться на плаву, всегда быть той, кто держит гордо голову, выполняя любую задачу и работу. Я провинилась лишь в том, что не могу держать всю команду в сборе. Как ты не понимаешь? Я не могу ручаться за других. Моя команда невыносимая, я согласна. Но почему всегда ответственна я? Почему несёт ответственность та, которая ни в чём не виновата? — Эрика начала кричать на Натаниэля сквозь слёзы. — Эрика, как ты ещё не поняла? Я только смягчил его. Не в моих силах сейчас идти против ваших правил, — Натаниэль говорил мягко, словно подбирал каждое слово. — Ты виновата лишь в том, что, пытаясь спасти Рико, сама стала соучастницей, а позже рассказала то, чего не надо было. Я знаю всё, хоть и лично там не присутствовал. А теперь, пожалуйста, идите к машине, а я хочу ещё чуть‑чуть побыть с Рико. И наказание началось уже — я не могу с тобой говорить, исключая корт. — Всё ты можешь, просто не хочешь, — Эрика встала и направилась к двери. — Ты сейчас ведёшь себя хуже любого Лиса. Иди к машине, пока я в добром расположении духа, — холодно бросил Натаниэль. Эрика задержала на Натаниэле взгляд — в её глазах читались обида и невысказанные вопросы — и молча вышла из палаты. — Нат, можно я буду дежурить? Я не смогу оставить Рико, — Ичиро с надеждой ждал, что Натаниэль позволит ему остаться. — Ты будешь приходить, а сейчас лучше тебе уйти и выспаться. Согласись, ведь Рико станет лучше, если он не будет видеть и слышать зомби. Я останусь ещё на 5 минут, и моя охрана не будет сводить с него взгляда, — ответил Натаниэль. — Ты, как всегда, прав! Мне действительно нужно выспаться и набраться сил, — Ичиро не стал спорить, вышел из палаты и направился к машине Ната. Натаниэль в это время остался один с Рико и долго рассказывал про команду, Экси, про тренировки, как ведут себя все команды на тренировках. Ведь каждый знает: Рико не просто живёт этим спортом — он горит им. Рико хоть и не отвечает, но Нат знал: это то, что ему нужно. Он затрагивал тему всех смешных моментов из детства. *** В это время в больнице, в соседней палате, Минами и Кенго Морияма прекрасно слышали истерику Эрики. Тэцуджи же спал на соседней кровати: ему вкололи успокоительное, и он уснул. До этого он не ел и не спал, а лишь лежал и смотрел в потолок. Ведь все знали, как он работал, как приносил большие доходы. Он любит свою работу, свою команду. Все знают: он порой слишком строг с ними и гоняет по корту так, будто хочет выбить из них всю дурь. Система такая: провинился один — страдают все. Это очень сильно сплачивает команду. А после введения парной или вовсе командной системы «Вороны» не просто сплотились — они стали одной большой семьёй, первой во всех смыслах этого слова. Парная или командная система — это то, что даёт команде видеть и чувствовать сокомандников. Где каждый отвечает за любые действия, неважно, как ты умеешь держать клюшку, неважно, насколько хорошо у тебя получается отрабатывать точность бросков. Ты будешь это отрабатывать вместе с тем участником, у кого не получается, пока это не будет получаться лучше. Пока движение не выработает один мощный синхронный тандем. И каждые полгода участники меняются случайным способом. И каждый год команда выбирает с помощью анонимного голосования капитана команды. Всегда Рико побеждал единогласно. Его выбрали все: он поддерживал команду, давал наставления, словно человек, который своим настроением заряжал всех на позитив. Порой даже вёл тренировки вместо своего дяди, у которого возникали дела — Тэцуджи оставлял Рико. А сейчас, после новости, что Морияма потеряли свою власть, словно время остановилось. — Мин, а ведь он сильнее него? — сказал Кенго Морияма, обращаясь к жене. Минами оторвалась от чтения книги — вернее, делала вид, что читает, а мысленно переживала за сыновей и мужа. Все мысли крутились вокруг них. Она сразу поняла, о ком говорит Кенго. — Несомненно. У него от Мэри и Натана самые лучшие качества. Ты помнишь, как они нас познакомили? — спросила Минами. — Конечно, Мин, такое не забудешь, — улыбнулся Кенго. — Ты тогда не знала, кто я, и крыла меня матом так, что Натан побелел. Из‑за того, что пролил сок на твоё новое платье под конец вечера. — Ты упустил момент, что я знала только, что ты его босс, — приподняла правую бровь Минами. — Самое печальное заключается в том, что я забыл ту давнюю дружбу с Натаном. Каким он был в те годы — человеком, каким был хорошим другом. И самое главное — никогда не говорил о своём детстве. Только лишь то, что в детстве у него была совсем непростая жизнь. Ну а то, как он любил Мэри… Можно об этой истории писать романы, — Кенго смотрел на свои руки. — Но зато хорошо помню его как Балтиморского мясника, для которого я был всего лишь боссом. Но он явно считал себя главнее всего. — Кенго, мне самой не верится в это. Теперь это прошлое, их нет больше. Видимо, на то у него были причины. И то, что случилось в той командировке, останется для нас всех загадкой, — проговорила Минами с грустным взглядом. — Мина, дорогая, я верю и надеюсь, что Рико справится. После чёрной полосы всегда будет белая. Главное — всем держаться вместе, — Кенго подошёл к жене и обнял её. *** Шли дни — медленно и уверенно. Так прошло две недели. Дни слились в один нескончаемый поток. Кенго Морияму выписали. Тэцуджи, Кенго и Минами жили у Натаниэля в квартире — в их доме было небезопасно. С ними жили Стюарт и Юджин, которые целыми днями были в кабинете у Ната: работали, искали зацепки, присматривали за гостями. Но всё было без результата. Тэцуджи всё также пребывал в депрессии и не мог нормально присутствовать на тренировках: как оказалось, он не смог продержаться и дня, потому что Рико не было. Он всё ещё был в коме на ИВЛ. Доктор Хиросон вёл его, тоже разводил руками, поддерживал состояние. По документам было написано: болевой шок. Каждый день был как эмоциональная буря. К Рико не пускали, но каждый день присылали отчёт о его состоянии. Рико осматривали и поддерживали его состояние самые лучшие врачи мира. Но, как бы они ни старались, ничего не менялось. Ичиро был рядом с Натаниэлем в гнезде и учился жить как обычный человек, порой помогая Нату с отчётами. Их дружба приобрела новую форму. Ибо тот то и дело пропадал на корте, обучая Лисов игре и сплочённости — тренировки проходили слишком тяжело. Вся команда «Воронов» помогала Нату, которой так не хватало их капитана, а Нату ещё и друга детства. Натаниэль же заменял им тренера и капитана. Его поддерживал тренер Лисов: Дэвид Ваймок помогал справляться с ролью помощника тренера и временного капитана. Все Лисы стали тише, кажется, немного сплочённее: на тренировках слушали, что им говорит Натаниэль, даже начинали общаться между собой, порой находили общий язык с Воронами. Также прошли два матча в сезоне: между «Тиграми» и «Воронами», где, естественно, Вороны победили со счётом 9:2, и второй матч — между «Лисами» и «Дикими котами», где победили Дикие коты с небольшим отрывом, 8:7. После этих матчей Лисы начали ходить на ночные тренировки, где их тренировали Нат, Жан, Зейн. И, как ни странно, Кевин пытался наладить контакт с командой: всегда был открытым и спокойным, пытаясь загладить свою вину перед двумя командами. Только вот ни Жан, ни Зейн не обращали на него внимания, а злились: хоть и общались, но всем видом показывали, что они здесь только для того, чтобы поддержать Натаниэля, который из кожи вон лез, чтобы хоть как‑то показать им, что такое жизнь. Как лидер, как человек, который при всём желании не может показать, как сильная боль живёт у него внутри. Эрика, как ни странно, подружилась с девочками и очень часто начала общаться с Ране и Эндрю. Только вот ни Натаниэль, ни Эрика ни разу не поговорили после того случая в больнице. Эрика всё ещё злилась на Ната. Бэн уже прибыл и взял на себя часть обязанностей по охране Рико, что позволило Эрике сосредоточиться на команде. Она старалась вести себя как обычно, но внутри всё ещё кипела обида на Натаниэля. Каждый раз, когда она случайно ловила его взгляд на тренировках, сердце сжималось — она вспоминала тот разговор в палате и слова, которые так и не были сказаны. Однажды вечером, после особенно тяжёлой тренировки, Эрика задержалась на корте. Она машинально повторяла броски, пока остальные уже разошлись. В тишине пустого зала звук удара мяча о стену отдавался гулким эхом. — Ты опять за своё? — раздался за спиной голос Натаниэля. Эрика вздрогнула и обернулась. Он стоял в дверях, засунув руки в карманы спортивной куртки, и смотрел на неё без привычной холодности — скорее устало. — Что «опять»? — буркнула Эрика, стараясь скрыть волнение. — Изводишь себя. Как будто наказание — это повод забыть, что ты человек, а не боевой механизм, — Натаниэль сделал несколько шагов вперёд. — Я знаю, ты злишься. И у тебя есть на это право. Но ты не единственная, кто сейчас на грани. Эрика сжала клюшку так, что побелели костяшки. — Легко говорить, когда ты решаешь, кому быть виноватым, а кому — нет. — Я не решаю, Эрика. Я смягчил приговор, насколько смог. Если бы я пошёл против правил открыто, это бы только ухудшило ситуацию для всех нас. Для тебя, для Рико, для Ичиро, для твоей команды, для … — Натаниэль помолчал. — Думаешь, мне легко? Видеть, как лучший друг лежит без сознания, а я не могу ему помочь. Видеть, как ты отдаляешься, хотя я знаю, что ты — один из самых преданных людей, которых я знаю. Эрика опустила взгляд. Впервые она увидела в нём не властного босса, а такого же измученного человека. — Я просто… — её голос дрогнул. — Я просто хочу, чтобы всё стало как раньше. Чтобы Рико очнулся и вы гонялись с ним на тренировках ,шутили над тем о чём понимаете только вы вдвоём, чтобы Ичиро снова смеялся и не грустил из-за того что они потеряли свой пост, чтобы ты… чтобы ты снова был тем Нилом. Тем, кто учил меня играть в Экси во сне. Натаниэль подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо. — Мы вернём это. Всё вернём. Но сначала нужно пройти через это. Вместе. Договорились? Эрика кивнула, чувствуя, как тяжёлый комок в груди понемногу рассасывается. — Договорились. — Отлично. А теперь иди отдыхай. Завтра тяжёлый день — будем обучаться на тренировке, сплочённости команд.И мне нужен игроки, которые будут в форме, а не с красными глазами от недосыпа, — он слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что‑то от того Нила, которого она помнила. Эрика слабо улыбнулась в ответ. — Слушаюсь, босс. Когда она шла к выходу, Натаниэль тихо добавил: — И Эрика… прости. Правда. Она не ответила вслух, но в душе что‑то сдвинулось. Возможно, это был первый шаг к тому, чтобы снова стать командой — не только на корте, но и в жизни. *** Тем временем в больнице доктор Хиросон внимательно изучал последние анализы Рико. Его брови сошлись на переносице — что‑то в показателях изменилось. Он перепроверял данные трижды, прежде чем уверенно произнёс: — Есть динамика. Слабая, но есть. Мозговая активность немного возросла. Ичиро, который пришёл к Рико , сидел у кровати всё это время, резко поднял голову: — Это значит… он может очнуться? — Не спешите с выводами, — осторожно ответил доктор. — Но да, это хороший знак. Очень осторожный, но хороший. Ичиро сжал руку брата чуть крепче, стараясь не выдать, как сильно задрожали его пальцы. — Слышишь, Диско‑пони? Доктор говорит, ты решил нас всё‑таки не бросать. Так что открывай глаза. Нам ещё столько нужно успеть, — его голос сорвался на шёпот. — Пожалуйста, Рико. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и ровным писком аппаратуры. Но где‑то глубоко внутри у каждого появилась робкая надежда — первая за долгие две недели. Тишина в палате казалась осязаемой — такой плотной, что её почти можно было потрогать. Ичиро всё ещё сжимал руку брата, боясь отпустить даже на мгновение. Доктор Хиросон молча наблюдал за ними, делая пометки в карте. — Следите за динамикой, — наконец произнёс он. — Если тенденция сохранится, через пару дней можно будет говорить о реальном прогрессе. Но пока — никаких гарантий. — Я буду здесь, — твёрдо сказал Ичиро. — Днём и ночью. — Это разумно, — кивнул доктор. — Голос близких часто помогает пациентам возвращаться. Рассказывайте ему о чём‑нибудь. О том, что было, о том, что будет. Пусть чувствует связь с миром. Ичиро улыбнулся — впервые за долгое время по‑настоящему, хоть и слабо: — У нас столько историй накопилось… Он не имеет права их пропустить. *** На следующий день тренировка «Лисов» началась необычно рано. Натаниэль стоял в центре корта, наблюдая, как команда выстраивается перед ним. Эрика заняла место защитника — её поза была прямой, взгляд сосредоточенным, но в глазах всё ещё читалась тень вчерашнего разговора. — Сегодня работаем над синхронностью, — объявил Натаниэль. — Парные упражнения, смена партнёров каждые пять минут. Задача — почувствовать движения напарника до того, как он их сделает. Как будто вы один организм. — Звучит как магия.—Сет хмыкнул. — Это не магия, — отозвался Натаниэль. — Это то, чему учил Рико, свою команду. Он мог предугадать движение противника за секунду до того, как тот его задумает. Потому что видел не тело — видел намерение. Жан кивнул: — Он говорил, что в Экси нет «я» — есть только «мы». И пока вы этого не поймём, будем проигрывать тем, кто это осознал. Натаниэль посмотрел на него с одобрением: — Именно. Начинаем. Тренировка шла тяжело. Лисы спотыкались, сталкивались, теряли ритм. Но постепенно что‑то начало меняться: движения становились плавнее, взгляды — внимательнее, паузы между действиями — короче. К концу занятия даже скептичный Ники признал: — Ладно, кажется, я понял, о чём речь. Это как… танец, в котором ты должен предугадать следующий шаг партнёра. — Точно, — улыбнулся Натаниэль. — И помните: Рико верил в вас. Он бы не простил, если бы вы сдались. Эрика поймала его взгляд и едва заметно кивнула. В этот момент между ними возникло молчаливое понимание: они оба знали, что эта тренировка — не просто упражнение. Это послание Рико, которое они отправляли через пространство и время. Вечером того же дня Эрика зашла в больницу, чтобы сменить Ичиро у постели Рико. Тот выглядел измождённым, но отказываться не собирался. — Иди поспи хотя бы пару часов, — настаивала Эрика. — Я побуду с ним. И привезу тебе кофе, какой ты любишь. — Ты уверена? — Ичиро устало потёр глаза. — Абсолютно. Иди.—Эрика. Когда Ичиро ушёл, Эрика села рядом с Рико и взяла его за руку. Она долго молчала, собираясь с мыслями, а потом заговорила — тихо, но чётко: — Рико, это Эрика. Ты знаешь, я не очень хороша в таких разговорах, но… Ичиро сходит с ума от беспокойства. Натаниэль из кожи вон лезет, чтобы держать всё под контролем. А мы… мы все ждём тебя. Прости мою команду, они начали меняться.—Она сделала паузу, сглатывая ком в горле. — Сегодня на тренировке мы пытались делать то, чему ты нас учил. Представлять, что мы — единое целое. И знаешь что? У нас начало получаться. Но без тебя это всё равно не то. Ты нужен нам. Очень нужен. Чтобы помочь быть одним целым. Эрика замолчала, прислушиваясь к монотонному писку аппаратуры. В окне угасал закат, окрашивая стены палаты в розовые и золотые тона. — Пожалуйста, Рико, — прошептала она. — Вернись к нам. Мы справимся со всем, что бы ни случилось, но только вместе. В этот момент монитор, отслеживающий мозговую активность, выдал короткий всплеск — едва заметный, но отчётливый. Эрика замерла, вглядываясь в показания. Доктор Хиросон, вошедший в палату в этот момент, тоже остановился, удивлённо приподняв брови. — Интересное развитие, — пробормотал он. — Очень интересное. Эрика подняла глаза на доктора, в них загорелась искра надежды: — Это хороший знак? — Возможно, — осторожно ответил Хиросон. — Но главное — продолжайте. Говорите с ним. Пусть он чувствует вашу связь. Эрика снова повернулась к Рико и улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без горечи: — Слышишь, Рико? Они говорят, ты нас слышишь. Так что… не подводи команду. Мы ждём. Монитор снова показал слабый всплеск активности. И хотя врачи пока не давали прогнозов, в воздухе уже витало ощущение: что‑то меняется. Где‑то на границе сознания Рико, возможно, уже начал проступать свет — свет голосов тех, кто не готов был его отпустить. *** Новость о всплеске мозговой активности Рико мгновенно облетела всех, кто был в команде с «Воронами» и «Лисами». Также об этом узнали его родители и дядя. Уже на следующее утро в больнице собралась небольшая группа: Ичиро, Эрика, Натаниэль, доктор Хиросон и даже Дэвид Ваймок, тренер «Лисов», который специально приехал поддержать команду. Доктор Хиросон разложил на столе последние графики: — Динамика положительная, хотя и крайне осторожная. Мы видим периодические всплески активности, которые совпадают с моментами, когда с Рико разговаривают близкие люди. Это говорит о том, что его сознание реагирует на эмоциональную связь. — То есть он нас слышит? — с надеждой спросил Ичиро. — Скорее, чувствует. Эмоции, интонации, присутствие. Это уже большой шаг вперёд, — подтвердил доктор. — Что нам делать дальше? — голос Эрики дрожал от волнения. — Продолжайте. Говорите с ним, рассказывайте истории, делитесь планами. Пусть он чувствует, что мир не остановился без него. И что он нужен здесь и сейчас. В тот же день Натаниэль собрал обе команды на совместную тренировку — впервые после происшествия. Он вышел в центр корта и оглядел собравшихся. — Сегодня мы не будем играть. Мы будем учиться чувствовать друг друга. Рико учил нас этому: в Экси нет «я» — есть только «мы». И сейчас нам нужно вспомнить этот урок как никогда раньше. — Что конкретно нужно делать?—Кевин сделал шаг вперёд, словно понял что он тоже может поддержать Натаниэля.— Парные упражнения. Один ведёт — другой следует. Без слов. Вы должны предугадывать движения напарника, чувствовать его намерения. Как будто вы связаны невидимой нитью. Эндрю скептически поднял бровь: — Звучит как какая‑то мистика. — Это не мистика, — твёрдо сказал Натаниэль. — Это дисциплина. Рико мог предугадать движение противника за секунду до того, как тот его задумает. Потому что видел не тело — видел намерение. И мы должны научиться так же. Для него. Чтобы, когда он очнётся, мы были достойны его возвращения. Тренировка началась. Сначала всё шло неуклюже: Лисы и Вороны сталкивались, сбивались с ритма, теряли концентрацию. Но постепенно что‑то начало меняться. Эрика работала в паре с Ране. Они двигались всё более синхронно, предугадывая шаги друг друга. — Я чувствую… — прошептала Ране, — как будто я знаю, что ты сделаешь в следующую секунду. — И я тоже, — улыбнулась Эрика. — Это странно, но приятно. Рядом Мэтт и Кевин, которые раньше едва терпели друг друга, теперь двигались почти как единое целое. — Ладно, признаю, — буркнул Мэтт — в этом что‑то есть. Натаниэль наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой. Когда тренировка закончилась, он собрал всех в круг: — Видите? Это то, чему учил Рико. Мы — команда. Мы — семья. И пока мы помним об этом, он будет с нами. А значит, скоро вернётся. Даже когда, вы вернётесь домой в Пальметта. *** Вечером того же дня Ичиро снова сидел у постели Рико. В руке он держал старую фотографию — они втроём, ещё детьми, смеются на фоне корта. — Помнишь, Рико? — тихо заговорил он. — Тогда мы поспорили, кто дольше простоит на одной ноге. Ты упал первым, но потом придумал игру: кто дольше продержится в стойке, тот выбирает, куда пойдём есть. И ты выиграл, конечно. Всегда выигрывал. Он провёл пальцем по фотографии: — А потом мы пошли в то кафе с огромными пирожными. Ты взял шоколадное, я — клубничное, а Нат… Нат взял ванильное и потом уверял, что оно самое вкусное. Мы тогда смеялись так, что на нас все оборачивались. Ичиро замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком: — Рико, пожалуйста. Вернись к нам. Нам нужны твои глупые шутки, твоя уверенность, твоя способность делать так, чтобы мы все чувствовали себя непобедимыми. Мы учимся быть командой, как ты учил. Но без тебя это всё равно не то. В этот момент монитор снова показал всплеск активности — чуть более сильный, чем раньше. Ичиро замер, вглядываясь в лицо брата. — Рико? Ты меня слышишь? Рико не открыл глаз, но его пальцы слегка дрогнули — почти незаметно, но Ичиро это почувствовал. Он схватил руку брата крепче: — Доктор! Доктор Хиросон! Сюда! Доктор, который как раз зашёл проверить пациента, быстро оценил показания приборов: — Это прогресс. Реальная реакция. Продолжайте говорить с ним. Это работает. Ичиро улыбнулся сквозь слёзы: — Слышишь, братишка? Мы идём к тебе. Оставайся с нами. Мы рядом. Монитор продолжал фиксировать слабые, но регулярные всплески активности. Где‑то глубоко внутри Рико что‑то пробуждалось — словно первый луч рассвета после долгой тёмной ночи. Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании. Ичиро, Эрика и Натаниэль по очереди дежурили у постели Рико, рассказывая ему о тренировках, матчах, смешных случаях из жизни команды и просто все что угодно. Порой приходили Минами, Кенго и Тэцуджи , рассказывали как сильно его любят , вспоминали какимо был в детстве. Доктор Хиросон отмечал стабильный, пусть и медленный, прогресс: всплески мозговой активности становились чаще и сильнее. Однажды утром, когда Эрика сидела у кровати и пересказывала Рико последние новости команды, она заметила, что его ресницы дрогнули. Она замерла, боясь спугнуть момент. — Рико? Ты меня слышишь? — её голос дрожал от волнения. Ресницы дрогнули снова. Затем веки медленно приоткрылись — на мгновение, и снова закрылись. Но этого было достаточно. Эрика вскочила на ноги и бросилась к двери. — Доктор! Он открыл глаза! Рико пришёл в себя! Через минуту в палате уже были доктор Хиросон и Ичиро. Натаниэль, который был на тренировке, примчался через десять минут, едва переводя дыхание. — Рико, братишка, ты с нами? — Ичиро склонился над кроватью, его голос срывался от эмоций. Рико с трудом сфокусировал взгляд. Его губы дрогнули, и он прошептал едва слышно: — Ичи…ро? — Да, это я! Мы все здесь! — Ичиро не смог сдержать слёз. — Эрика, Нат — все рядом. Рико медленно перевёл взгляд на Эрику и Натаниэля. Его глаза слегка расширились, словно он пытался осознать происходящее. — Что… случилось? — голос был хриплым и слабым. — Ты был в коме, — мягко объяснил доктор Хиросон. — Но теперь всё позади. Ты в безопасности. — В коме? — Рико нахмурился, пытаясь вспомнить. — Я помню… совещание … и боль. А потом — темнота. Натаниэль шагнул ближе: — Всё позади, Рико. Главное — ты вернулся к нам. — Вернулся… — Рико повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Да, я вернулся. И… — он попытался улыбнуться, — кажется, я пропустил много тренировок? Все рассмеялись — нервный, облегчённый смех, в котором смешались радость и слёзы....