Catwalk or Catcall?

Куча работы позади, как и конец августа, который как обычно кишел новостями. Для начала, в онлайн продажу наконец выпустили злополучный сентябрьский выпуск. Наконец-то можно выдохнуть, но Сатору так и не дали съёмку, в прочем это волнует его гораздо меньше сейчас, чем тонна навалившейся работы с LFW. Каждый день он носиться с камерой и сидит до ночи за компьютером, ни минуты продыху! А на улице прохладно, чувствуется наступление осени. Луч фонаря пробивается сквозь шторы в комнате, подсвечивая легкие пылинки, глаза открываются сами собой. Часы на стене показывают шесть вечера. О, должно быть, Сёко скоро вернется с почты. В голове тягучая, знакомая каша из недосыпа и перегруза. Работа, как дамоклов меч. Тысячи кадров, которые нужно обработать вчера, претенциозные дизайнеры, которых нужно терпеть. Он поворачивается на бок, утыкаясь лицом в подушку. Пожалуй, ничто не смо-, — Годжо! — Доноситься из коридора, дверь закрывается и запирается на два ключа, вы бы знали какая в Лондоне преступность, что приходится рули тачек перевязывать ремнем безопасности… Девушка врывается в комнату, — Сдала! — Радостные новости заставляют подскочить с кровати и броситься обнимать подругу! - А что сдала Сёко? -Сёко наконец-то сдала этот долбаный экзамен — FRCPath Part 1 по гистопатологии, который в Англии для патологоанатомов вроде неё является настоящим первым серьёзным барьером на пути к полноценной практике в NHS. Для международных врачейпуть обычно начинается с GMC-регистрации через PLAB, потом базовая подготовка, а уже потом, через 18 месяцев доступен вход в specialty training по histopathology. Короче говоря, если у тебя нет гражданства всё это- ад. Сатору предлагал ей выйти за него замуж, возможно всё было бы проще, но Иери очень принципиальная девушка и решила всего добиваться самостоятельно. Подготовка была просто кошмаром для соседей, да и для самой Сёко: последние полгода она жила в режиме “книга- вопрос - чай - мат на японском”. Сидела ночами в их далстонской квартире под тусклой лампой, зубрила “Robbins Basic Pathology”, “Muir’s Textbook of Pathology” и тонны вопросов, где нужно было мгновенно узнавать аденокарциному в биопсии лёгкого, отличать артефакты в аутопсии от реальной патологии или понимать иммуногистохимию маркеров. Сатору помнил, как она иногда просто падала лицом в подушку и стонала: «Бака, почему митоз выглядит как чёртова звезда на этом препарате?!» И помнит как она просила послушать её пересказ или принять зачёт по билету, где он понимал лишь пару терминов, благодаря просмотру «Доктора Хауса» в свои годы. И ещё помнил, как она достала с этим не только его, но и Мигеля когда тот пил чай на кухне. Это был странный диалог из Кенийского и Японского мата в перерывах, но главное эти двое умудрялись понимать друг друга! Она говорила: «Если не сдам- уеду в Токио». Сатору не хотел этого. Две недели ожидания казались вечностью, а потом пришло письмо от RCPath — «passed»- с проходным баллом (обычно около 60–65%, точный не разглашают, но она прошла уверенно.) Конечно, Сатору счастлив за неё. Эта badass показала всем, что она настоящий профессионал! — Ты меня душишь! — Голос кряхтит, но слышится смех, а по хребту уже бьет чужая рука. — Ха-ха-ха, Сатору! — Обычно саркастичная Иери сейчас казалась Сатору куда более задорной. — Что-ж. Собирайся, модник. Мы идём пить. — Да ладно, неужели ты решила составить мне компанию в пабе, впервые за.. ай!— Щипок приходится по бедру. — Сёко! — Тш, не я же из нас двоих сохну по парню уже третью неделю! Поэтому и не хожу! Тебе нужно выпить. — Пальчик с аккуратным маникюром касается его губ, а затем девушка, ловя «Да, Сёко, ты всё-таки сука!» уходит скорее собираться. — Ничего не слышу! *** Пожалуй, ничто не смогло бы лучше развеять эту осеннюю хандру, чем выход с подругой. Сатору смотрит на себя в зеркало, поправляя волосы. Они растрёпанные после сна, но с тем фирменным объёмом, который делает его похожим на модель с подиума. Возможно, если бы этот рассказ не был бы в первую очередь про шмотки, то вы бы не читали сейчас все это. Но раз изволили, то сами и напросились! Прямо сейчас Сатору выглядит так, словно не проспал свой единственный выходной и не работал всю неделю с восьми до восьми! Хлопковая, чёрно-красная майка с намёком на японские мотивы - красные иероглифы на чёрном фоне, облегающая торс ровно настолько, чтобы подчеркнуть рельеф мышц. Сверху бомбер из плотной кожи, потрёпанный от частого ношения, с подкладкой из шерсти, которая греет в этот прохладный вечер, карманы набиты мелочами: зажигалкой, наличкой. Джинсы “PrincessAce” — унисекс модель на низкой посадке от инди-бренда из Далстона. Широкий, кожаный пояс, с массивной пряжкой в стиле вестерн. А на ногах казаки из чёрной кожи с металлическими вставками. Ближе к середине сентября температуры ночью опускаются от четырнадцати градусов по цельсию, до десяти. Поэтому стоит одеваться теплее. Сёко, даже не смотря на то, что никогда не была особой любительницей моды- всегда одевалась стильно в подобные места, ходила она в них только с Годжо, а боятся нежелательного внимания, когда рядом с тобой идёт двухметровый и ужасно страшный на первый взгляд мужик, кажется нерациональным. Даже не смотря на то, что Сатору ёбаная принцесса. Драться Сатору умеет! Тем более за красавицу подружку в мини-юбке и ботфортах. Иногда он думает, как ему с ней повезло. Во всяком случае Иери не то чтобы противилась мужскому вниманию, просто чуваки из клубов вне её лиги. Ей нужен такой же рациональный, спокойный, возможно даже стеснительный и добрый парень. За ней уже пару лет ухаживает один айтишник, цветы присылает с неловкими записками, провожал домой. Сатору он показался совсем уж робким, ещё и квадратные очки ему не к лицу.. а эта прилизанная причёска… Но, он должен сказать, что тот внушает доверие и Сатору знает, что он никогда не причинит вреда Сёко. Она находила в нём своё очарование, в его стеснительности и искренних намерениях. Завершающий штрих в её образе - красная помада на губах. Мама тоже любила носить красную помаду на губах. А папа считал, что ей не идёт и… *** В этот раз было принято решение пойти в The Street Yard по адресу 13 Аллхаллоус-лэйн. Как обычно, лучшие места находятся ближе к центру, у них в Далстоне ловить особо нечего, разве что Dalston Superstore неплох, но это скорее место для свиданий с обширной репрезентаций различных движений. Так что они заказали такси, купили входные билеты по дороге и рванули на встречу приключениям на задницу. В основном, конечно, Сатору. Но это вовсе не то о чём вы подумали! Знаю я ваши умы. Такси подъезжает быстро. Классический чёрный кэб, с запахом мокрой кожи внутри. Сатору садится спереди, его бомбер шуршит о сиденье, а казаки упираются в пол, оставляя лёгкие следы от уличной грязи. Водитель типичный лондонец, с густым кокни-акцентом бормочет о пробках: “Дождь, сэр, всегда этот чёртов дождь. Отсюда до центра — полчаса, если повезёт.” Машина трогается, и Сатору чувствует, как такси подпрыгивает на выбоинах, а дождь стучит по крыше, барабаня по ней. Окна запотевают, и он проводит пальцем по стеклу, рисуя бессмысленный узор. Так, после короткого обмена репликами с таксистом наступает тишина. Сатору смотрит в телефон, нет сообщений от Сугуру. Он листает их чат, а последнее сообщение недельной давности. «Почему я жду? Он дал номер, чтобы отвязаться. А я сижу и жду, как школьница. Блять, может Сёко и права.» И всё равно держит телефон и чат открытыми, а руки на готове напечатать что либо. На фоне играет радио. Он пытается уловить его голос, но до его эфиров ещё слишком рано. *** В баре клуба они заказывают пиво! Ну как же Англия и без него? О мои милые, вас же, вероятно, нужно вводить в курс дела гастрономической обстановки в Англии! Что-ж. Наверное британская кухня- одна из самых парадоксальных во всём мире. Посудите сами: на протяжении столетий Британская империя раскинулась на миллионах квадратных километров земного шара, под ее контролем находились богатейшие колонии с невообразимым изобилием специй, фруктов и пряностей. И что в итоге? Метрополия прославилась овсянкой и рыбой с картошкой! Ну и бобами, конечно. А вот ценителей алкоголя в Англии- хоть отбавляй! Это часть повседневной рутины. Сатору берёт светлое, с пеной, которая стекает по стенкам стакана, а Сёко тёмное. Атмосфера The Street Yard гудит: кирпичные стены увешаны плакатами с концертами, музыка живая, смесь инди-рока и техно, местный диджей, вроде заболел, так что сегодня они имеют возможность слышать инструменты. Люди в разнообразной одежде толпятся у барной стойки. Сатору опирается на локоть, его бомбер слегка расстёгнут, и он чувствует, как прохладный воздух касается кожи под майкой. — Да хватит тебе уже о нём думать, — Рассуждает девушка, залпом допивая целую пинту. — На нём свет клином не сошёлся. Тем более он твой коллега. — Начала копошится в кармане в поиске чего-то. — Сёко, ты не понимаешь. — Сатору, я знаю тебя уже кучу лет.— Затыкает она его, так и не найдя искомое в кармане, а потому протягивает руку Сатору, — И я знаю тебя! Ты бы никогда долго не стал убиваться по парню. Не верю, что этот Сугуру такой особенный. Да и тем более, мы же пьем здесь чтобы расслабиться и отпраздновать. И повеселиться. Ты можешь найти здесь себе новенького. Годжо достаёт из кармана зажигалку и протягивает ей, до бармена доносится заказ: «третью пинту темного пива и крепкий коньяк, пожалуйста». Сегодня он напьется. — Я влюбился. Кажется. — О… — Потянула она, подтекст ясен: «не преувеличивай». — Я влюбился из-за блядского похода в кино на отстойный арт-хаус и траха на одну ночь!… — Он выглядит и говорит это так, будто признается в содеянном тяжком преступлении. Очень виноватое выражение лица. — Я хочу его, я не могу думать о других! Я смотрю на его фотографии и целую их, а ещё он сказал мне, что любит, когда идёт дождь и, кажется, я теперь тоже люблю когда идёт дождь!…И..- — М-да. — Констатирует она, это вся реакция что она смогла выдать на его пьяную речь, засунув сигарету в рот, — Я на перекур. Можешь не продолжать посвящать меня в это сопливое нытьё. Удар в самое сердце! Сатору ей душу вылил!… Сатору кивает и делает очередной глоток, чуть морщится, но делает следом за ним второй. И третий. Он и не помнит, как рука сама потянулась к телефону, как руки сами набрали его номер. Бармен уже смотрит на него искоса. — Алло? — Голос слегка хриплый. — Привет. — Привет? Что случилось, Сатору? Нужна помощь? — Кажется он подтягивается, а ещё зевает. — Нет… не совсем. На том конце провода послышался протяжный, сонный выдох человека, которого выдернули из глубокой фазы сна. Затем шуршание ткани, будто Сугуру перевернулся, уткнувшись лицом в подушку, и его следующий голос прозвучал приглушенно. — Сатору…Господи… У тебя отнялись ноги? Ты застрял в телефонной будке? Говори. — Нет, — Ответил Годжо, прислушиваясь к этому моросящему, сонному бархату в трубке. От одного этого звука у него по спине побежали мурашки. — Я в баре. Тут играет живая музыка. Гитарист, кажется, забыл все аккорды после третьего пива. Очень трагично. Пауза. Сугуру, видимо, обрабатывал информацию. Когда он заговорил снова, в голосе проступила первая нить здравого смысла. — И ты... позвонил мне... чтобы пожаловаться на гитариста? — Не только! — оживился Сатору, перехватывая телефон другой рукой, чтобы сделать очередной глоток пива. — Я еще хотел спросить... Сугуру, а ты когда спишь, ты храпишь? Он слышит звук: не то рычание, не то кряхтение. Затем Сатору задал вопрос, пьет ли Сугуру чай с молоком и как тот относится к отпуску в Шотландии. — Что? Тебе определенно стоит проветрить голову. Отпуск в Шотландии? — Не могу! — голос Сатору стал громче, почти пафосным. — Я отошел от темы и не выполнил миссию! Я должен был тебе сказать... Сугуру, я купил твои духи. Я брызгаю ими на подушку. А потом ложусь и представляю, что это ты... что это твои волосы пахнут так, когда они разбросаны по моей наволочке. Я слышу твой эфир каждый раз. Твой голос... он у тебя... ахуенный. Ты говоришь «прошу прощения, мне нужно сосредоточиться», а у меня по спине мурашки, и я... я... Он замолчал, вдруг осознав, куда его понесло. У бармена возможно выросло ухо в два раза. Он трёт граненый стакан уже минут семь. — …И? — голос Сугуру прозвучал вдруг четко, без следов сна. — И я кончаю, глядя в потолок и представляя, что твои губы не рядом с микрофоном, а рядом с моим членом и ты мне отсасываешь, — выпалил Сатору, сдавленный стыдом, пивом и отчаянной искренностью. — Каждый раз. Я стал зависим, Сугуру! Тишина. Потом глухой стук, будто Сугуру ударил кулаком по тумбочке или по стене. — Боже правый. Ты… ты только что признался мне, что дрочишь на мои радиопередачи. — Нет! Я признался, что я зависим от тебя!.. А дрочка.. это ерунда, это побочка от… зависимости, вроде насморка при гриппе. Типа того. — Что, — его голос прозвучал тихо, с явным фырканьем, — что я только что услышал. — Смех вырывается из его груди. — Ты используешь меня как аудиопорно? — Что? Вовсе нет! Ну… если резюмировать сухо, без души.. то да, но ты не понял контекст! Вот некоторые люди чихают на солнце. А я дрочу на твои эфиры. Мы похожи! — Чихание, — мертвым голосом повторил Сугуру. — На солнце. Превосходно. А когда у тебя насморк? Когда я объявляю музыкальные новости или когда читаю прогноз погоды? — Прогноз погоды- это святое! — Сатору оживился, ухватившись за эту линию и частоту. — Ты так говоришь «ожидается мелкий дождь»…это звучит как тайное обещание. Я тогда ложусь на пол и смотрю в окно, жду, когда начнется. А новости…новости вызывают изжогу?…Или не её, но что-то в животе. Это сложная медицинская картина. Мне, наверное, к врачу надо. — К психиатру, — безжалостно парировал Сугуру. Слышно было, как он тяжело дышит в трубку, пытаясь взять себя в руки.— Или к экзорцисту. Я не уверен. Так. Продолжай. Ты начал про чай и Шотландию. Вываливай всё. Мне, видимо, сегодня не спать. Он произнес это с такой ледяной, вежливой обреченностью, что у Сатору где-то заныло под ложечкой. Но остановиться он уже не мог. — Хорошо!— сказал он, снова набравшись духа. — Чай.. да плевать на чай сейчас, а Шотландия… Мы поедем на твоем мотоцикле. Я сяду сзади и буду обнимать тебя за талию, а ты будешь ругаться, что я мешаю тебе рулить. — Ага. — Вот, а потом, мы остановимся в гостинице, и я вдруг узнаю, что ты.. ненавидишь fish and chips! — Так и есть. — О! Да ты что, правда!? —Ты, —начал Сугуру снова, и его голос дрогнул от сдерживаемого нервного смеха или ярости, возможно и то и то, — ты самый нелепый, настырный, бесстыжий идиот, которого я встречал за всю свою жизнь. Ты звонишь мне посреди ночи, пьяным, чтобы рассказать про свою... аудиофильскую извращенность, смешал это с кулинарными предпочтениями и туристическими планами, и все это подаешь так, будто мы разговариваем о погоде. У меня голова идет кругом. — Да… наверное мне пора ловить такси домой. И лечь спать. — Да. И позвони мне днём, как цивилизованный человек. Щелчок. Гудки. Сатору опустил телефон, не в силах сдержать дурацкую улыбку, растянувшую его губы до ушей. Он явно пожалеет об этом разговоре и о том, что у него вообще есть телефон.