Сердце гор

Я не любил ворошить старые раны и редко приходил на кладбище. В этот майский вечер в Москве тоскливо моросил дождь. Мать осталась в часовне, чтобы поставить свечку и помолиться, а я медленно шёл между рядами могил по знакомому пути. Капли дождя стекали по белым лепесткам лилий. Я опустился на колени у их могилы и долго смотрел на портрет, выгравированный на надгробном камне. Её глаза были небесно-голубыми, летом — лучистыми и ясными, а по зиме холодными, как лёд. Пшеничного света волосы вились до плеч. Она любила духи с запахом ландышей, раннюю весну и прогулки по аллеям Аптекарского огорода. Ей нравилось подолгу сидеть в кресле, в свете торшера, и читать стихи. Я любил слушать, как она читает. Мы были так юны и полны сил, мечтали путешествовать вместе, объездить весь мир, планировали купить большой загородный дом, где всегда звучал бы детский смех, позднее…когда-нибудь. Но больше всего, мы мечтали обнять Агнию. Я успел, а она нет. Я оставил цветы у могилы и погладил маленькую фигурку ангела, держащего свой фарфоровый зонтик. Мать принесла из храма лампадку и зажгла от неё свечи. — Крепко обними за меня Агнию. До встречи, Лиза…

***

Я завершил научную деятельность при университете и продал московскую квартиру. Публикация книги принесла мне небольшой гонорар и, добавив его к средствам от продажи, я купил одноэтажный дачный дом для матери и ещё один пригодный для жизни, но требующий некоторой реставрации, кирпичный домик немного поодаль. Здоровье матери только ухудшалось последние несколько лет. Ей нужен был хороший уход, покой и частые прогулки на свежем воздухе, поэтому мы приняли решение покинуть город вместе. В Москве всё ещё оставалась её квартира, так что она могла вернуться, как только пожелает. Казим писал мне, что завершил летнюю практику и заслуженные каникулы проводит в ауле, обучая племянника верховой езде, правда, пока только на батыровом волкодаве. В последнем письме я написал, что отправлю ему несколько экземпляров книги, и он сможет забрать их в Нарзанной галерее Кисловодска в первой половине июня. Я надел белый костюм и спрятал лицо от лучей палящего солнца под козырьком, как тогда. В середине недели здесь было безлюдно и тихо. Казим стоял посреди галереи и рассматривал картины, висевшие на стенах. Услышав шаги, он обернулся. — Здравствуй, мой кареглазый Казим. — Здравствуй, Саша…

- Конец -