Тлеющие мечты

      Рома прибежал к себе домой, чувствуя привкус железа в горле — настолько быстро он уносил ноги. Парень даже из огородов так не драпал, как вылетел из квартиры Тихонова, словно это действо увидел весь посёлок. И как теперь признаться хотя бы самому себе, что этот короткий поцелуй понравился Пятифанову?       На остаток дня к нему забежал Бяша, с которым они вдруг решили сходить к сгоревшему дому. Похоже, что скоро про дом Петровых будут слагать страшилки... Но Роме стало интересно, чего такого видел Антон, что припёрся сюда. Какие ещё родители? Чёрт, а если у них в посёлке в самом деле происходит какая-то чертовщина?       Осторожно обходя обломки и не заходя за ограничительную ленту, Пятифан осматривал место пожара. На месте бывшего крыльца, покрытого снегом, парень увидел торчащую доску. Оттянув рукав спортивки, парень осторожно вытащил находку и тут же убрал её на место. Это был крест, что висел над дверью.       — Чёрт... Как Тохе не стрёмно было сюда тащиться по ночам, на?! — пробормотал Бяша и вдруг подавил вскрик. — А... А что если на месте этого дома скоро будет стоять... Ч... Ч...       — Да ядрён батон! Опять ты об этом Гараже...       — Но ведь это всё не просто так, на!       — Вам бы с Тохой участвовать в каких-нибудь телепрограммах с ясновидцами. Таких теорий наклепаете им.       — Вообще не смешно, Ром. Прикинь, Тоха, может, знает что-то, чего не знаем мы!       — Да кончай нагнетать! Тоша просто ещё не отошёл от трагедии — он чувствительный парень и ему тяжело это переживать.       — Ну, это ясен пень. Завтра спросим, как он, на.       Рома кивнул в ответ, прикусывая изнутри губу. Он бы предпочёл не пересекаться с Тохой ближайшие пару дней. Блядь, и зачем только больничный так рано закрыл?..       Пнув валяющийся рядом кусок кирпича как можно сильнее, Пятифан сплюнул и указал в сторону леса.       Нет, так дело не пойдёт. Он что, барышня какая-то, чтобы ссаться любой мелочи? Ровные пацаны решают все вопросы сразу, без соплей. Натворил херни — отвечай. Так его учил отец — такой позиции придерживался Рома.       Постарается сохранить их дружбу любыми способами. Сейчас Тохе никак нельзя одному оставаться.       Покосившись на валяющийся крест, Пятифанову стало не по себе. Пиздец, если Рай и Ад существуют, то родители Петрова наверняка сворачиваются в три погибели.       Следующий день встретил посёлок крепким морозом. С утра были небольшие перебои электроэнергии, благо на эти дни жители готовили себе пропитание заранее. Рома пришёл в школу вместе с Бяшей, а Антон слегка припозднился на урок математики, из-за чего ему сделали выговор.       — Ну что за мразота... — фыркнул Игорь, наблюдая как смущённого Тоху у порога спрашивают правило. — Неужели не могла войти в его положение, на? Она в концлагере, что ли, работала раньше?       — Скорее уж, в ГУЛАГе, — фыркнул Рома, стараясь не пялиться в сторону друга, дабы ещё больше не смущать его. И без того понятно, что у Петрова день был окончательно испорчен.       И снова это глупое чувство. Пятифанов сжал в руках шариковую ручку. Как же хотелось прямо сейчас подойти к Антону и крепко стиснуть его в объятиях, защитить от жестокости их реальности. Закрыть от тупых взглядов одноклассников, которые впиваются в ученика, словно ножи.       Но Антон уверенно рассказал всё, что у него спросили. Распалённый негодованием, он проследовал к свое парте, но увидев Ромку, резко остановился, словно подошёл к краю крыши.       — Здаров, Антоха, — прошептал Игорь. — Красава, расправился с ней!       — Привет... — парень слегка рассеяно кивнул другу и прошёл к своему месту. Рома лежал на парте, таращясь на доску, где была выведена "Классная работа".       "Да, классная работа, Пятифан. Теперь шугаться друг друга, что ли?!"       После уроков Рома краем уха услышал, как Лилия Павловна просит Петрова и также одиноко сидящего на другом ряду ученика продежурить в классе.       Это шанс поговорить без лишних ушей. Пятифанов подловил идущего с ведром воды одноклассника и успокоил его, что никакого подвоха в оставлении своих обязанностей нет и классная ничего не узнает.       Ей в первую очередь не надо знать, что вытворяют её подопечные.       — И что, мне потом вместо тебя дежурить?       — Да нет же, блять... Мне с другом побазарить как раз надо, так что от дополнительного дня дежурства я не сдохну.       — Ладно, тогда спасибо большое...       — Бывай, — перехватив ручку ведра, Рома неторопливо прошёл в класс, где Антон тщательно вытирал доску, закатав рукава рубашки.       Петров не обратил внимания на подошедшего одноклассника, увлечённый мытьём. Рома достал из шкафа тряпку и, закрепив её на "крабике" швабры, опустил в воду.       — Одну половину помоешь ты, а другую оставь мне, — напомнил Антон. Словно за школьные годы это правило никто не запомнил, но при том, все друг другу его напоминают.       — Хорошо.       Услышав голос Пятифанова, парень повернул голову, смотря на друга в удивлении.       — А где Санёк?       — Не поверишь, ему позвонила на школьный телефон мама и попросила срочно бежать домой.       — Не верю.       — Оно и понятно.       Рома поднял стулья на парты и принялся мыть полы. Ребята убрали класс в полном молчании и когда на улице уже начинало садиться солнце, раскрашивая небо в красивый малиновый цвет, Антон убрал инвентарь в шкаф и, спустив стул возле стены, сел на него, снимая с лица очки. Рома уже было закинул на плечо рюкзак, но увидев состояние друга, скинул его возле двери.       — Ты как, Антон? — тихо спросил Пятифанов, замечая как агрессивно одноклассник потирает глаза.       — Да никак... Можешь идти, Ром, я посижу немного и тоже пойду.       — Ты угараешь? Кинуть тебя здесь в таком состоянии?       — В этом нет ничего страшного, правда. Просто слегка болит голова.       — Давай тогда Тихонову позвоним, пусть заберёт тебя... — Рома уже было развернулся, чтобы выбежать из класса к школьному телефону, что стоит возле учительской, но Антон вдруг подорвался следом и вцепился в горловину застёгнутой олимпийки, затягивая обратно в класс.       — Да не надо, бл... Блин! Ещё лейтенанта от работы отвлекать?       Рома удивлённо посмотрел на смущённого парня, который совсем недавно себя "плохо чувствовал".       — Так у тебя не приступ?       — А как тебя ещё отвадить-то? Ты же не спроста сегодня прицепился ко мне как банный лист.       — Да я поговорить хотел.       — О том, что ты сделал? Или ты тогда чего-то другое имел ввиду своим действием?       "Я хотел проверить свою глупую теорию?"       — Нет...       "Или просто хотел узнать, каково это?"       — Я тогда просто...       Рома посмотрел в нахмуренное лицо Антона, черты которого в вечерних сумерках словно стали ещё мягче. Странно, но очки он почему-то не надел обратно. Пятифанов мысленно усмехнулся — не хочет его видеть? Да разве же это разговор?       Петров в шестом классе едва бы привлёк внимание хоть кого-то кроме Полины. Но к восьмому классу он заметно изменился, подрос, появился собственный стиль, которого он придерживается, пусть в школьных стенах оно выражается только в волосах, которые парень ни в какую не собирается стричь.       — Я сделал то, что хотел сделать, — наконец признался Рома, пытаясь разглядеть красоту изумрудных глаз в полутёмном кабинете. — Мы можем забыть об этом? Не хочу, чтобы наша дружба распалась из-за...моей несдержанности.       Пятифанов говорил это и чувствовал, словно противоречит сам себе, смотря на то, как приоткрываются губы Петрова. Между ними проскальзывает язык или парень прикусывает нижнюю — плохо видно.       Но так или иначе, этот жест выглядел очень соблазнительно для Ромы, и его хватило, чтобы парень снова сорвался в эту пропасть.       Захлопнувшаяся дверь погрузила класс в темноту. Пятифанов аккуратно подтолкнул Антона к стоящему позади стулу и, взяв лицо в ладони, осторожно поцеловал.       Петров расстеряно промычал, чувствуя как горят губы. Он сделал шаг назад и, почувствовав позади стул, поспешил опуститься на него, но даже тогда Рома не отпустил. Парень схватил запястье одноклассника, словно это могло как-то остановить происходящее.       Вдруг живот свело от волнения и тёплая волна прошлась по всему телу, пуская мурашки по коже. Рома целовал так медленно, так осторожно, словно каждый его шаг мог оказаться последним. Неожиданная нежность от Пятифанова сбила с толку. Антон прикрыл глаза. Как-то ему довелось наблюдать отрывок из одного бразильского сериала, который смотрела его мама. Там была похожая сцена: двое людей не испытывали друг к другу каких-то нежных чувств, но что-то сподвигло их также открыться друг другу. Тогда это называлось наваждением.       Антон подумал: "Может это оно?" и поддался Роме, вцепившись в край парты свободной ладонью. Поцелуй стал крепче, Пятифанов целовал смелее, снова чувствуя запах жжённого дерева.       Петров позволил другу руководить, направлять их. Снова вкус табака, только уже на языке. Хочется ещё сильнее, ну же!.. Хочется забыться в этом моменте, где нет никаких видений, никаких проклятых Зверей. Если ему дали возможность скрыться от всего этого кошмара, парень ей воспользуется.       — Тош...       — Подожди... Поцелуй ещё, — Петров подорвался следом к отсранившемуся Ромке и, обняв его за шею, затянул в следующий поцелуй. Пятифан обвил руками мальчишескую талию, прижимая ближе к телу.       Антон простонал в губы парня, чувствуя, что скоро снова сойдёт с ума. Тело горело, словно они сейчас не одни и за ними наблюдают все: ученики, портреты на стенах, часы, которые отсчитывают секунды этого безумия. Эти мысли, вопреки ожиданиям, только распалили ощущения Петрова и он снова поддался этой страсти, ловя ускользающие губы.       Всё закончилось плавно, подобно затихающей вьюге. Антон вздрогнул и отстранился первым. Ребята по-прежнему держали друг друга в объятьях, обдумывая случившееся. Находиться в полутьме было уютно и не было никакого желания выходить на улицу, где уже начиналась метель.       — Ненавидишь меня? — тихо спросил Рома, оперевшись лбом на плечо друга.       — Как я могу?.. — прошептал Петров и запустил пальцы в ёжик волос, чувствуя поцелуи на шее.       — Почему от тебя пахнет горелым деревом? — задал вопрос Пятифан в пустоту и парень его проигнорировал.       — Нам пора, — забрав со стола очки, Антон поднял рюкзак и направился к выходу из класса.       Отдав ключи охраннику, парни вышли на улицу, плотнее запахивая куртки. Дорога обратно проходила в молчании: Петров спрятал лицо в шарф от холода, а Рома размышлял над тем, что между ними произошло и что им теперь делать? Создавалось ощущение, словно они переступили черту, которую не следовало пересекать и дальше их ждёт только темнота, в которой они вынуждены пробираться дальше.       Им нельзя никому про это рассказывать — посёлок маленький и разговоры разлетятся в один день так, что потом им никто жития спокойного не даст. Антону и без того сейчас херово и если Ромке чхать на болтовню деревенских, то его родители явно не одобрят таких предпочтений. Тихонов и того подумает, что Пятифанов решил окончательно свести своего друга с ума. Тогда вопрос с ссылкой Антона в психдиспансер решится моментально. Ещё и хулигана туда закинут.       В самом деле, совсем недавно Пятифанов хаял пидоров и всех подобных придурков, потому что как может нормальный мужик с другим мужиком сосаться? И сам, в итоге, спровоцировал бедолагу Антона, воспользовался его уязвимым состоянием.       Но ведь Рома просто ищет способы, чтобы помочь другу вернуть рассудок. Пиздец, почему всё стало так сложно, когда изначальный план был в упрощении?!       Антон притих и смотрел перед собой, иногда потирая стёкла очков. Он старался не думать о том, что случилось и парень был очень рад, что впереди у них каникулы. Возможно, это будет отличным предлогом, чтобы запереться в спальне и спокойно всё обдумать. Петров даже не знал, как правильно на это реагировать. Когда у него случился поцелуй с Полиной в конце шестого класса, он также испытывал волнение, но его хотя бы можно было объяснить. А когда тебя целует твой кореш, с которым вы побывали на нескольких забивах, много раз чудили такое, что арсенал историй для походов никогда не пустовал, это возможно многое меняет. Вряд ли подобная история сойдёт для похода...       "Сейчас расскажу вам историю, как мы с Ромкой поцеловались в восьмом классе"       Антон не сдержал усмешки, которая была заглушена шарфом и зимним ветром.       Кошмар.       Но вопреки всем опасениям... Произошедшее оставило необъяснимое тепло в груди и после ужасного конца января в его жизни появилось что-то, о чём вспоминать не так больно.       Только наученный горьким опытом, Петров не спешил строить воздушные замки. Во всём таится подвох и возможно их сегодняшний порыв тоже мог быть лишь наваждением, о котором снимают сериалы. Правда, о наваждении между двумя парнями ещё никто не снимает фильмы, но чем жизнь хуже?       Распрощавшись с Ромой во дворе перед жилым домом, Антон взбежал по ступенькам на верхний этаж и открыл дверь.       — Антон, ты? — в прихожую выбежала Оля с листком бумаги. Её глаза горели необъяснимым восторгом. — Как дела?       — Вроде бы нормально, — осторожно ответил Антон и кивнул на листок. — Снова какую-то принцессу нарисовать?       — Нет! В этот раз фею!       — А разница? — усмехнулся брат, вешая куртку. — Иди ко мне, я пока руки помою.