Тлеющие мечты

      — Ромыч, но эт не дело, на! — Бяша сидел на кухне, следя за тем, как Рома домывает посуду. Друг был на удивление молчалив и постоянно уходил в себя, словно думал о чём-то другом. — Давайте прогуляемся, а то уже скоро кончатся каникулы! Опять преподы навалят домашки…       — Вы с Тохой можете погулять без меня, — Рома пожал плечами, радуясь, что мытьё посуды не позволяет Игорю видеть лицо Пятифанова.       — Да иди ты, — парень фыркнул. — Без тебя — не то вообще.       — Я польщён, но не думаю, что сейчас у меня есть желание, — неуверенно сказал Рома. — Серьёзно, сходите куда-то без меня.       — Ром, вы с Тохой опять разругались, на?       — С хера ли?       — Роман! — из комнаты родителей донёсся предупредительный возглас.       — Звиняйте! — ответил парень и вернул внимание на Бяшу.       — Откуда мне знать, на? Может опять девка одна понравилась?       — Едва ли. Мы уже не дети малые, чтобы сраться из-за девчонок.       — Тогда что случилось, что вы разбежались по углам?!       Рома только неопределённо махнул рукой и повесил полотенце на держатель. Даже смешно становится — Пятифан говорил, что пацаны обсуждают всё и сразу, а в итоге негласно поддерживает решение Антона и как дебил сидит в комнате.       — Да просто ерунда одна, — сказал Рома. — Об этом и говорить нечего.       — Ну тогда идём гулять, на!       Парень возвёл глаза к потолку и послушно поплёлся за другом в прихожую, предупредив родителей. Рома так до сих пор ничего не понял. До случившегося в классе у него был приблизительный план: поговорить с Антоном — обозначить границы — остаться друзьями. Но стоит подумать о последнем, как перед глазами стоит их поцелуй. Петров оказался удивительно податливым и даже смог перенять инициативу. Но что-то в его поведении было не так. Рома очень удивился, когда друг налетел на него с ответным поцелуем. У Антона мягкие губы, слегка покусанные на нервах. А смотреть на его расстерянное лицо — отдельное удовольствие. Всё-таки они так и не поговорили о том, что случилось.       Сильные морозы уже спали и следующие дни держалась стабильная температура. Довольно много детей сейчас резвились, так что Роме даже стало стрёмно, что он просирал эти дни, сидя дома и плюя в потолок. Парни подошли к двум многоквартирным домам и вдруг услышали сверху возглас.       — Привет, Рома!       Пятифан поднял голову, смотря на высунувшуюся из окна сестру Антона. Парень предупредил девочку, чтобы ушла с подоконника и спросил об Антоне.       — Он сейчас у себя в комнате, — Оля пожала плечами. — Я схожу, спрошу.       Парни принялись ждать друга, закуривая сигарету и болтая обо всякой ерунде. Они просидели довольно долго, прежде чем Петров-таки решился выйти к ним и прогуляться. Рома окинул взглядом рассеянного друга, отмечая странную бледность на лице. Может он приболел, а они так нагло вытянули его гулять?       — Тох, всё в порядке? — спросил Рома, отмечая странную хриплость в голосе, но почти сразу он скинул это на недавно выкуренную сигарету. — Если ты приболел, сказал бы нам и мы бы поняли.       — Не… Всё нормально. Просто спалось плохо.       Пятифанов внимательно посмотрел на Антона, вопросительно вскинув брови, на что Петров только махнул рукой.       — Да не бегал я в лес, — пробормотал друг и чуть прибавил шаг, но вдруг остановился и добавил: — Вы бы не курили так открыто во дворе, иначе вас спалит кто-то из соседей и тогда Константин задаст вам трёпку.       — Ладно тебе. Не тронет он нас — у него и без того проблем полно, — ехидно улыбнулся Рома и Антон фыркнул. Ребята отвлеклись на горку, которую взрослые заморозили для катания на санках с детьми. Возле неё они встретили некоторых своих одноклассников, к которым присоединился Бяша.       — Пацаны, побежали, на! — крикнул друг. Рома повернулся к Антону.       — Идём, а то задубеем стоявши.       Антон поднялся вместе с Пятифаном и ребята несколько раз скатились с горки. Она уходила достаточно далеко и на её пути был небольшой холмик, который выступал в качестве дополнительного трамплина. Бяша один раз слишком сильно разогнался, да так, что с этого трамплина он полетел журавликом и только чудом не расквасил себе нос. Рома и Антон несколько раз скатывались вдвоём и всегда Рома сидел сзади, прижимая друга к себе. Конечно же, это делалось с целью обезопасить Петрова, чтобы тот не повторил судьбу Игоря. Всё же, Пятифанова что-то смущало в Антоне. Что-то точно было не то.       Вдоволь нагулявшись, дети начали расходиться по домам. Рома всё чаще наблюдал за состоянием Петрова, замечая, что он реагирует заторможенно и постоянно мотает головой по сторонам, словно кого-то ищет. Пятифан несколько раз позвал друга, но тот ничего ему не ответил. Он направился в сторону леса, но почти сразу его повело в сторону и парень упал в сугроб, закрывая глаза.       — Антон! — Рома подбежал к другу и принялся его тормошить. — Тоха, не вырубайся!       — Я за тётей Раей! — крикнул Бяша, убегая за врачом.       — Ко мне домой её! — ответил Рома и приложил немного снега к побледневшему лицу Петрова. Антон спустя время приоткрыл глаза, слегка придя в себя от холода. — Тоша, ты в сознании?       — Рома? …то ты? — прошептал парень, когда Пятифан наклонился к нему, чтобы проверить глаза. — Я, кажется, люблю тебя. Ром…       Антон скосил взгляд куда-то в сторону, после чего снова потерял сознание. Рома еле поднял облачённого в тяжёлую одежду друга, когда к нему на помощь пришла тётя Рая с её мужем. Ближе всего находился дом Пятифановых и было решено перенести мальчика туда для оказания помощи. Парень занёс Антона в свою комнату и расстегнул его куртку. Из внутреннего кармана что-то выпало, но Рома решил потом разобраться в этом. В комнату вошла тётя Рая и Пятифан вышел, подняв с пола сложенный вчетверо альбомный лист. Взявшись края, он засомневался — вдруг это личное. Да ладно, если какое-то письмо, просто не станет читать.       Развернув бумагу, Рома увидел портрет отца и матери Антона. Безумно красивый и реалистичный. К восьмому классу талант Петрова в рисовании стал значительно лучше — даже сам лейтенант похвалил мальчика в 6 классе, когда тот сумел нарисовать фоторобот Заячей губы. На картине родители Петровы были изображены счастливыми, одетыми в красивую одежду. Возможно, Тоха где-то увидел эту одежду в одном из журналов, потому что едва ли кто-то в их посёлке носит подобный стиль. Видение художника.       Сложив лист обратно, Рома положил его к себе в карман олимпийки — главное не забыть отдать. Спустя десять минут в коридор вышла тётя Рая и объяснила ситуацию Пятифановым. Женщина была очень уставшей после смены в больнице, русые волосы еле как собраны в небрежный хвост, очки на цепочке были спущены.       — Пока я проверяла Антона, у него снова случился приступ, — объяснила врач. — Я уже говорила Константину, что нужно продолжать пить курс лекарств, но парень так и не начал. Сейчас он уснул — Рома, он пока побудет у вас — его сейчас передвигать не рекомендуется. Двух дней должно хватить, чтобы он пришёл в себя, так что надолго не задержится.       — А он ничего не говорил? — нервно спросил Рома, теребя язычок молнии на олимпийке.       — А что он должен был говорить?       — На улице он что-то бормотал. Про родителей, — уклончиво ответил парень.       — Нет, ничего не говорил. Скорее всего, то было следствием новых галлюцинаций.       — Угу… — Рома только отвёл взгляд на дверь и спросил: — Но я же могу спать в своей комнате?       — Ну конечно же, — рассмеялась женщина. — Не на чердак же тебя ссылать.       Антон проснулся спустя два часа и не сразу понял, где находится. Голова раскалывалась после сна и Петров окинул взглядом помещение. Еле как найдя лежащие рядом очки, Антон надел их и осмотрелся. Увидев знакомую олимпийку, висящую на спинке стула, он нахмурился. Почему он оказался в доме Ромы? И где сам Рома? Парень сел на кровати и зажмурился от головной боли.       — С пробуждением, — Рома вошёл в комнату, садясь на стул рядом с кроватью. — Как себя чувствуешь?       — Очевидно, хреново, — Антон натянуто улыбнулся. — Спасибо, что помог.       — По-другому и быть не могло. Но тебе пока нельзя передвигаться.       — Но ведь Константин не знает, что случилось.       — Тётя Рая предупредила Тихонова, — объяснил Пятифан. — Он поедет в ближайший город за лекарствами, что были похожи на те, что ты пьёшь. А когда морозы спадут, он поедет в Москву за рецептом для твоих лекарств. За вами проследит соседка.       Антон всё смотрел на друга, силясь вспомнить, что происходило на момент, когда он упал в обморок. Но сколько бы он ни пытался, у него не получилась воссоздать картину случившегося. Что он делал? Что говорил? Вдруг он кому-то навредил? И сколько человек видели его приступ?       Парня начало трясти не столько от холода, сколько от страха и паники.       — И что теперь со мной будет? — тихо спросил Антон.       — Тебе привезут лекарство, — Рома пересел со стула на край кровати, осторожно положив руку на плечо Петрову. — Всё будет в порядке и никто толком ничего не видел. Ты просто вырубился в сугробе. Два дня побудешь у нас.       — Разве это так обязательно? Я не хочу напрягать вас своим состоянием.       — Так за тобой буду следить я, — сказал Пятифан. — Один хер свалю тебя на своих предков. Они из меня-то черти что вырастили. К тому же, сегодня мама уехала в город до воскресенья, а отцу и того взападлу думать о нас. Так что не ссы, Тоха — я позабочусь о тебе. Надо будет — на руках до туалета понесу.       — Да брось ты это, Пятифан, — Петров махнул рукой, засмеявшись.       Рома дотронулся ладонью до горячей щеки друга и повернул лицо к себе. Антон затих, внимательно следя за действиями парня. Пятифанов также внимательно осмотрел его, после чего, кивнув больше самому себе, убрал руку.       — Я принесу тебе покушать.       — Почему тётя Рая сказала, что мне нельзя двигаться? Я же в порядке.       — Пока у тебя нет доступа к лекарствам, нельзя тебе выходить на улицу. Она, конечно, не психотерапевт, но лучше послушать её — всё же, не только о тебе думает. Твоё состояние сейчас хаотично, так что неизвестно как ты поведёшь себя в одиночестве.       — Но в твоём доме-то я могу свободно передвигаться?       — Конечно.       — Тогда я могу спокойно покушать на кухне, как нормальные люди, — Антон пожал плечами и лёг обратно в кровать. — Но я пока не хочу есть. Кажется, меня ещё мутит.       — Тогда принесу тебе воды. О, и Тоха...       Рома взял со стола сложенный лист и уже было хотел передать его Петрову, но вдруг засомневался. Не усугубит ли этот рисунок состояние друга?       — Да? Что там?       — Вот, — схватив лежащую на столе книгу, он вручил её парню. — Можешь посмотреть-почитать, чтобы немного расслабиться.       Поздно ночью к Пятифановым нагрянул Константин вместе с Олей. Лейтенант вручил Роме таблетки и наказал внимательно читать инструкцию, чтобы не допустить передозировки.       — Это лишь аналог тех таблеток, что ты пил, так что вполне вероятно, что эффекта от них будет мало. Но это всяко лучше, чем ничего.       — Рома, проследи за Тошенькой, пожалуйста, — сестра Антона, держа брата за руку.       — Не переживай, Оля — я займусь твоим братом очень ответственно.       Петров на это только закатил глаза и поправил горловину на свитере девочки, пообещав быстрее восстановиться. Рома проводил лейтенанта и вернулся в комнату, раскрывая раскладушку.       — Ром, может лучше я перейду на раскладушку?       — Угу и поближе к окошку, да?       — Да не буду я сбегать... — Антон стушевался и обиженно нахмурился. — Мне ведь нужен друг, а не надзиратель...       — Тогда, может я лягу к тебе? — усмехнулся Рома. — На правах "друга".       — Не сейчас... Вернее, не надо, всё в порядке. Давай спать.       Запив таблетку водой, Антон вернулся под одеяло и спрятался в приятной темноте по самую макушку.