Быстрое поражение

12 глава Когда человек в чём-то ошибается и не понимает — или делает вид, что не хочет понять, — в чём суть этой ошибки, запускается своего рода цепная реакция других, уже куда более значимых промахов. Сколько бы Дилли ни пытался избежать Макса, убежать от своей ориентации, от собственных чувств, всё снова и снова сводилось к одному имени — Макс. После крышесносного секса в душевой Дилли казалось, что он завис где-то между раем и адом. Он радовался — и тут же корил себя. Взлетал от воспоминаний о прикосновениях — и почти сразу тонул в отчаянии. Его качало из стороны в сторону, словно на волнах, и он не понимал, где берег. Через два дня вышло интервью. Макс улыбался с экрана. Ему предстояла ещё одна гонка, а он выглядел настолько спокойным и уверенным, словно происходящее не имело для него никакого значения. — Макс? Ты совсем не волнуешься. В чём секрет? — настойчиво спросил интервьюер. Но Линье будто пропустил эти слова мимо себя. Дилли казалось, что он чувствует эту мощную, давящую ауру даже через экран телефона — уверенность, силу, контроль. — Дилли, что там наши парни? — вдруг спросил Стефан. Они были вдвоём, словно изгои, в пустой мастерской. Стефан всё ещё не оправился от болезни. Врач сказал, что у него ангина, но старший наотрез отказался оставаться дома и лечиться. — Макс, как всегда, на высоте. Ромео ещё не показали, — просто ответил Дилли. Он украдкой посмотрел на Стефана и отметил про себя, что тот и правда выглядел очень плохо. — У меня отличная поддержка, так что… — загадочно ответил гонщик в интервью и подмигнул в камеру. Дилли был уверен — это предназначалось ему. Спустя некоторое время механик заметил, что у Стефана, пока тот работал с графическим планшетом, пошла кровь из носа. Старший не придал этому никакого значения. Но только не Дилли. — Чёрт, так не вовремя… — выругался Стефан и запрокинул голову. — Стефан, собирайся. Мы едем в больницу, — твёрдо сказал Дилли. Стефан удивлённо посмотрел на него. — Да боже, я просто переутомился. Со мной всё в порядке. Я только вчера был у врача, — отмахнулся он. Но Дилли был непреклонен. Его тревожило состояние начальника — слишком сильно, чтобы просто отмахнуться. — Нет. Мы поедем. Если всё хорошо — я сам оплачу счета, но буду знать, что ты в порядке, — твёрдо ответил Мальди. Стефан сдался и медленно поднялся. — Твоя взяла. Но тогда ты мне оплатишь не только счета, а ещё и ужин, — попытался пошутить он. Они поехали в большую университетскую больницу — не ту, в которой Стефан был раньше. Старший нарочно позволил Дилли быть рядом на осмотре: он хотел доказать, что с ним всё в порядке. — У вас часто бывают носовые кровотечения? — спросил врач, делая записи. — Было пару раз. Я недавно подрался, так что ничего особенного, — спокойно ответил Стефан. — Сколько времени болит горло? — Около четырёх–пяти дней. В последние два ещё и температура, и суставы ломит. Врач осмотрел горло, снова что-то записал. — Анализы крови сдавали? — Нет. Мне выписали антибиотики и сказали поберечь себя. Врач явно остался недоволен ответом. Он взял кровь и велел подождать. — Дилли, мы зря теряем время, — устало сказал Стефан. Но Мальди чувствовал: они здесь не просто так. — Тогда просто получим консультацию и уйдём. Я угощу тебя ужином на все деньги, — попытался подбодрить он. Через час врач снова пригласил их. Его лицо было серьёзным. — Я могу говорить при вашем друге? Вы даёте разрешение? — Да, конечно. Я могу идти домой? — спросил Стефан. У Дилли сжалось сердце. — Стефан Лерой, мы рекомендуем госпитализацию. По анализам есть подозрение на острый лейкоз. Чтобы подтвердить или исключить диагноз, необходимо дальнейшее обследование и стернальная пункция. Стефан побледнел. — Не может быть… — прошептал он. Дилли сидел, не в силах произнести ни слова. Конечно, Стефан согласился. Позже Дилли вышел из больницы в полном трансе. Он купил сигареты и выкурил несколько подряд, пока мир не начал плыть. Перед тем как его увезли, Стефан задержал его. — Ни в коем случае никому ничего не говори. Прошу. Я не хочу жалости. Пообещай. Дилли не смог ответить — только кивнул. Ему было страшно. Люди в его жизни не задерживались: на прошлой работе отвернулись коллеги, семья отказалась, с Максом было непонятно вообще ничего. А теперь и Стефан… И как будто этого было мало, дома его ждала ещё одна неожиданность. В гостиной сидел Олли — его брат. Он пил кофе и спокойно разговаривал с Дианой. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил Дилли. — Привет. Рад видеть, — спокойно ответил Олли. — Не могу сказать того же. Зачем пришёл? — Я женюсь через три месяца. Хочу, чтобы ты пришёл, — сказал он и положил приглашение. — Я не приду. Забирай, — холодно ответил Дилли. Но Олли встал и обнял его. — Тогда я был неправ. И мне правда не хватает тебя. Услышать, что мой идеальный младший брат — гей, было тяжело. — Зачем пришёл к пидору? — тихо спросил Дилли. — Помириться. И сказать, что ты скоро станешь дядей. Он показал фото. — Чёрт… она выглядит круто, — признал Дилли. И, к его удивлению, они действительно помирились. Диане Олли понравился. Диагноз подтвердился: острый миелоидный лейкоз. Химиотерапия, пересадка костного мозга, переливания. Огромные суммы денег. Стефан был сломлен. Он был один — кроме собаки Софии. О диагнозе никто не знал. Пока Макс блистал на трассах, Дилли работал без остановки, навещал Стефана, заботился о собаке. Между гонками Макс приезжал и трахал Дилли до беспамятства, позволяя забыться. Два месяца пролетели быстро. Именно тогда Михаель прижал Дилли к стене в цеху внезапно, когда вокруг не было ни души. В мастерской стоял характерный запах металла и масла, гул вытяжек давил на уши. Михаель был бледен, глаза — красные, под ними залегли тени. Было видно: он не спал. Он как раз сдал кровь для Стефана. У них была разная группа, но сейчас были нужны любые доноры. — Что случилось со Стефаном? Только сейчас мне нужна правда, — глухо, почти срываясь, спросил он. Дилли инстинктивно попытался соврать — это была его первая реакция. — Он болеет, но… — Чем? — перебил Михаель. — В какой он больнице? — Отпустите, я не обязан вам… — Обязан, — резко сказал Михаель и навалился ближе. — Где он? Не вынуждай меня сейчас поддержать Макса. Ты поедешь в Монцу и на все остальные этапы. Так что? Это был чистый шантаж. Грязный. Прямой. И от этого ещё больнее. Дилли выдохнул. Он не понимал, почему Михаель так сильно интересуется Стефаном. Раньше между ними была только холодная ненависть, язвительность, постоянные столкновения. — Я не могу сказать. Правда, — устало ответил Дилли и посмотрел прямо в глаза Михаелю. И вот тогда он увидел это. Не злость. Не презрение. Тревогу. Настоящую, голую, почти детскую. — Что… что с ним? — голос Михаеля дрогнул. — Ответь, прошу тебя. Я… я хочу помочь, если нужно. Дилли, он важный для меня человек. Это прозвучало слишком честно, чтобы быть манипуляцией. — Я скажу, — медленно произнёс Мальди, — но при одном условии. Вы никому не расскажете. Никому. Иначе можете меня хоть убить — я ничего не скажу. Михаель сжал его руку сильнее. Дилли дёрнулся — место, где брали кровь, всё ещё болело. — Говори, — коротко сказал Михаель. Он до последнего надеялся, что это что-то простое. Перелом. Операция. Что угодно, кроме того, что услышал дальше. — У него острый лейкоз, — выпалил Дилли, словно боялся остановиться. — Сейчас химия. Потом пересадка костного мозга. Счета сумасшедшие. Но врачи говорят, что шансы есть. Он в изоляции — иммунитета почти нет. Михаель медленно осел на пол, прямо там, у стены. Словно ноги перестали его держать. — Как… — он смотрел в пустоту. — Почему? Он же был… Голос сорвался. Дальше он не смог. Дилли рассказал всё: про больницу, про анализы, про тот день. Про то, как Стефан пытался шутить. Про просьбу никому не говорить. Когда Михаель узнал название больницы, он резко поднялся и просто ушёл. Не попрощавшись. Не сказав ни слова. Дилли стало не по себе. Вечером он понял почему. Михаель вернулся с огромной чёрной сумкой. От него резко пахло алкоголем, он держался на ногах с трудом, но глаза были трезвые — слишком. — Я еду в Монцу, — сказал он коротко. — Присмотри за Стефаном. Это — для него. Он сунул сумку в руки Дилли. — Не говори, что от меня. Главное — держи меня в курсе лечения. Он говорил сухо, но руки дрожали. Дилли затащил Михаеля к себе домой — тот уже плохо ориентировался. Уложил на кровать, не задавая вопросов. Когда он открыл сумку, у него перехватило дыхание. Там была неприлично огромная сумма денег. И тогда Дилли понял: это не жалость. не чувство долга. не вина. Это была любовь. Любовь, которую нельзя было признать. Которая пряталась за ненавистью, за колкими словами, за постоянными стычками. Любовь взрослого мужчины, привыкшего всё контролировать — и впервые потерявшего контроль полностью. Когда Михаель спал в его кровати, Дилли занимался грубым, жёстким сексом с Максом. Это было не про чувства. Это было про тело, про забытьё, про боль, заглушённую удовольствием. И лежа потом в темноте, Дилли вдруг подумал, что хотел бы одного: чтобы кто-то любил его так же, как Михаель любил Стефана. Даже если никогда не скажет об этом вслух.