Разрушить стены

Всё шло слишком гладко, а Эрен уже усвоил, что за гладкой поверхностью всегда скрывается трещина. Просто он не ожидал, что трещина примет человеческий облик и будет ждать его у подъезда общаги. Леви проводил его после воскресного «рейда» на блошиный рынок. Они несли купленное, словно трофеи после битвы с бабками в очереди. Дошли до знакомого двора. Эрен даже позволил себе короткую улыбку. Улыбка замерла на его лице, когда он поднял глаза. У крыльца, прислонившись к стене, стоял человек. Высокий, широкоплечий, в длинном потрёпанном пальто. Светлые, почти бесцветные волосы. Знакомое, но порядком постаревшее лицо. Кай. Райнер. Тот самый. Настоящий. Он курил, и дым выдыхался им медленно, театрально. Мир для Эрена взорвался в абсолютной, оглушающей тишине. Звуки — всё это утонуло в свистящем вакууме в ушах. Ноги стали ватными. Руки разжались. Лекала и рейсшина с глухим лязгом грохнулись на замерзшую землю. Он не почувствовал ничего, кроме ледяного ужаса. Райнер оторвался от стены, увидел его. На его лице расползлась липкая, узнающая улыбка. —Эрен, — его голос был ниже, хриплее, но тот самый. — Долго же я тебя искал. Эрен не мог пошевелиться. Не мог дышать. Он просто стоял. —Йегер. Чей-то голос пробился сквозь вату.Резкий, как удар. Леви. Он шагнул вперёд, поставив себя между Эреном и Райнером. —Кто ты и нахер ты ему нужен? — голос Леви был не просто холодным. В нём была сталь. Райнер медленно перевёл взгляд на Леви,оценивающе окинул его. Улыбка не исчезла. —А это кто? Новый… друг? — усмехнулся блондин. — Я Райнер. Старый… очень старый друг Эрена. Мы многое вместе прошли. Правда, малыш? Последнее слово было направлено поверх головы Леви,прямо в Эрена. Оно прозвучало как плевок. Леви даже не пошевелился. Но Эрен, стоя сзади, увидел, как напряглись его плечи под курткой. —Он с тобой не общается, — констатировал Леви. — Уходи. —А он мне не даст ответа сам? — Райнер попытался заглянуть за его плечо, голос стал назидательным, сладковато-ядовитым. — Эрен, ну что же ты? Старых друзей забываешь? Я же так переживал. Думал, как ты там один, писал тебе, а ты меня заблокировал. Вот, решил проведать. Каждое слово било точно в цель. Эрен чувствовал, как его тошнит. Горло сжалось. —Последний раз говорю, — голос Леви опустился на опасную, тихую октаву. — Убирайся к чёртовой матери. —А ты что, его телохранитель? Маловат что-то для бугая с пушкой. Или ты… кто-то больше? — Райнер фальшиво вздохнул. — Эрен… Я же говорил, ты притягиваешь к себе не тех людей. Опять вляпался? И тогда Леви двинулся. Стремительно и неумолимо. Райнер, не ожидавший такой прыти, даже не успел отстраниться. Леви не стал бить ладонью. Он собрался в пружину и нанёс короткий, жёсткий удар кулаком в скулу. Удар был не громким, но глухим, плотным. Раздался неприятный хруст. Райнер захрипел, отлетел к стене, прижав руку к лицу. Из разбитой губы тут же побежала струйка крови, алая и густая на бледной коже. — Ты… сука! — выдохнул он, и в его глазах плеснулся настоящий, животный страх. Леви не остановился. Лицо его было каменной маской, в глазах горел холодный, безэмоциональный огонь. Он сделал шаг вперёд, уже занося руку для второго удара, нацеленного уже не в лицо, а в солнечное сплетение — удар, который оставил бы Райнера задыхающимся на асфальте. И тут Эрен сдвинулся с места. Его тело, скованное параличом, вдруг подчинилось не мысли, а инстинкту. Он не крикнул «стой!». Он просто шагнул вперёд и накрыл своей ладонью сжатую в кулак руку Леви, уже занесённую для удара. Силы в его хватке почти не было, но было само движение. Прикосновение. Леви вздрогнул, как от удара током. Его взгляд, острый и слепой от ярости, метнулся на Эрена. Он увидел не мольбу, не истерику. Он увидел твёрдое, неожиданно спокойное выражение на бледном лице. И тихий, но чёткий шёпот: —Не надо. Он не стоит этого. Не стоит проблем. Это была не просьба. Это была логика. Та самая, которой Леви всегда руководствовался. И она сработала. Ярость в его глазах не погасла, но отступила, уступив место холодному расчёту. Мышцы его руки под пальцами Эрена медленно, с напряжением, расслабились. Он опустил руку, но не отстранился, продолжая своим телом закрывать Эрена от призрака у стены. Райнер, прислонившись к стене, хрипел, вытирая кровь с губ тыльной стороной руки. Его уверенность разбилась вдребезги вместе с губой. Он смотрел на них — на Леви, готового убить, и на Эрена, который его остановил. И в его взгляде была уже не наглость, а растерянность и злоба. И тогда заговорил Эрен. Он сделал шаг из-за спины Леви, выходя из зоны его защиты, и подошёл к Райнеру. Его голос, сначала тихий, набрал силу. Он дрожал, но не от страха. От долгожданного освобождения. —Ты всё сказал, Райнер? Или как мне тебя называть? — спросил он, и в его тоне не было ни капли того подростка, которым он был. — Это всё? Он сделал паузу,глотая воздух. —Ты — никто. Ты был никем тогда и ты никто сейчас. Ты — пустое место, которому нужно было чувствовать себя сильным за счёт ребёнка. Вор чужих лиц, чужих историй, чужих чувств. У тебя ничего своего нет и никогда не было. И знаешь что? Мне тебя жаль. Потому что я из этого всего вылезаю. А ты — так и останешься гнить в своей выдуманной жизни, пока от неё не останется только вонь. Уезжай. Исчезни. И не вздумай ко мне приближаться. Никогда. Он не кричал. Он говорил. Чётко, холодно, выкладывая каждый камень правды, которую носил в себе годами. И каждая фраза била больнее любого кулака. Райнер слушал, и его лицо, искажённое болью и злобой, постепенно обретало выражение чего-то вроде… опустошённого понимания. Он проиграл. Не только физически. Его оружие — слова, манипуляции, намёки — больше не работало. —Да нахер ты мне нужен, Йегер, со своим коротышкой. — плюнул Райнер вместе с кровью, даже не глядя на Леви. Просто оттолкнулся от стены, шаркнул ногами, бросил на них последний, полный бессильной ненависти взгляд и зашагал прочь, быстро, почти побежав, хромая и прижимая платок к лицу. Скоро он скрылся в темноте. Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Эрен стоял, глядя в ту сторону, куда ушёл Райнер. Дрожь вернулась, но теперь это была дрожь от колоссального выброса адреналина, от осознания, что он только что сделал. Он сказал. Сзади раздался тяжёлый выдох. Леви. Эрен обернулся. Леви стоял, сжимая и разжимая покрасневшие костяшки правой руки. Его лицо было бледным, губы сжаты. В его глазах бушевала буря из остатков ярости, усталости и чего-то ещё, очень сложного. —Всё, — сказал он хрипло. — Он больше не придёт. Эрен молчал. Он видел кровь на костяшках Леви. Видел его напряжение. И чувствовал благодарность. А ещё глубокую, животную уверенность, что этот человек, только что едва не проломивший кому-то череп ради него, — нужен ему до потери чувств. И это было страшно. И безумно, до головокружения, правильно. — Твоя рука… —Ничего, — отрезал Леви, засовывая её в карман. — Иди. Поднимайся. Они поднялись в комнату. Всё так же, молча. Внутри Леви первым делом пошёл в крошечный санузел, включил воду. Эрен слышал, как он моет руки, сплёвывает. Потом вышел, лицо было влажным. Он сел на кровать рядом с Эреном, сгорбившись, уставившись в пол. —Надо было бить посильнее, — пробормотал он себе под нос, но без злобы. С констатацией ошибки. —Не надо было, — тихо сказал Эрен. — Ты… ты и так всё сделал. Леви повернул к нему голову.Взгляд был усталым, пронзительным. —Ты остановил меня. —Да. —Почему? —Потому что он не стоит, чтобы из-за него у тебя были проблемы. И потому что… я должен был сказать это сам. Леви долго смотрел на него. Потом кивнул, один раз, коротко. Принял этот ответ. —Сказал, кстати, хорошо, — выдавил он. И в этих трех словах была высшая похвала. И тогда Эрен не выдержал. Он придвинулся. Ближе. Леви почувствовал движение и поднял взгляд. В его тёмных глазах промелькнуло удивление, но не отторжение. Эрен наклонился и прикоснулся губами к его губам. Коротко, неуверенно. Леви замер. Прошла секунда. Две. Потом он выдохнул — долгий, уставший выдох. И его рука поднялась, коснулась щеки Эрена. Потом он сам наклонился в ответ. Второй поцелуй был твёрдым, ясным, не терпящим сомнений. В нём была вся сдержанная ярость, всё напряжение, вся невысказанная забота. Когда они разъединились, оба дышали неровно. Эрен смотрел на Леви широко раскрытыми глазами. Леви тоже смотрел на него.Его обычная маска невозмутимости исчезла. —Бля. — тихо выругался он, но без злости. Он не отпустил его щеку.Большой палец провёл по коже. —Всё, — снова сказал Леви, и это слово звучало как приговор, обещание и начало. — Теперь точно всё. И, не добавляя больше ничего, он притянул Эрена к себе, обняв так крепко, что тому перехватило дыхание. Это был акт утверждения реальности. Эрен уткнулся лицом в его плечо. Дрожь окончательно утихла, сменившись теплом, которое разливалось изнутри. За окном снова пошёл снег, затягивая грязный след и капли крови у крыльца. В комнате было тихо. Говорить было не нужно. Всё сказали: ударом, словами. Поцелуем. И этим молчаливым объятием, которое крепче любых слов заявляло: война закончилась. Начиналось что-то новое.