Снег и бергамот

Глава 1. Продуктивное сотрудничество.

1.

— Но профессор Джонс!.. — Мисс Вуд, я понимаю Ваше негодование, но прошу Вас меня услышать. К сожалению, в клинике при университете нет мест для новых практикантов. Поэтому я и предложил Вам провести практику не как психиатр, а как преподаватель психиатрии. Это так же важно, как и дело, которому мы здесь обучаемся. Кто знает, может Вас ожидает блестящая академическая карьера? — Вы не понимаете… — Отнюдь. Прекрасно понимаю. И именно поэтому нашёл Вам место в нашем университете, хоть это и было сложно. — Я могла бы поискать другие клиники… — Какие? «Гудлам»? Вы же знаете, они не принимают на практику наших студентов, даже таких одарённых, как Вы, — декан приспустил пенсне, исподлобья разглядывая одну из лучших студенток своего факультета. Одри Вуд без преувеличения таковой и являлась. Отдавшись своему делу с головой, она жадно поглощала знания, стремясь после окончания университета попасть сразу на должность психиатра, минуя этап интернатуры. Это было сложно, но выполнимо. И для этого ей требовалось начать практику там, где она бы захотела остаться. Клиника при университете подходила для этого идеально, но судьба решила испытать Одри в очередной раз, нарушив далеко идущие планы амбициозной студентки. Сидя в кабинете декана, она не понимала, за что ей всё это. Она не планировала преподавать! Что толку от сидения в пыльных кабинетах и разглагольствования на тему чьих-то болезней, если можно эти болезни лечить! И декан Джонс не стремился услышать её, словно был безнадёжно глух. Сегодня на этой встрече Одри ожидала услышать, что попала в группу студентов, отправляющихся в клинику, но декан огорошил её неожиданной новостью: места ей не досталось, но он уговорил профессора Синнера взять Одри под опеку на время практики. Джонс радостно махал пухлыми ладонями у своего одутловатого лица, расписывая, как ему было сложно уговорить профессора Синнера и как он проявил чудеса красноречия, дабы смилостивить строгого преподавателя. На удивление, Синнер согласился, хотя Одри казалось, что легче было бы просить дракона покинуть пещеру, полную золота, чем уговорить профессора судебной психиатрии принять практиканта. — …Вам невероятно повезло, что он дал добро! — продолжал чествовать свою победу декан Джонс, но Одри слушала его вполуха. Она старалась вспомнить хоть что-то о таинственном профессоре, курс которого она проигнорировала ещё на первом году обучения. Он значился в списке необязательных, и юная Одри без зазрения совести отказалась от его посещения. Когда женская половина их курса загудела, увидев молодого профессора в деле, и разнесла по общежитию сплетни о его невероятной привлекательности, она лишь пожала плечами: каким бы смазливым ни оказался преподаватель, это не гарантирует полезность его дисциплины. Одри посчитала, что от молодых профессоров стоит держаться подальше, ведь сами они совсем недавно покинули ученическую скамью и, весьма вероятно, способны мстить следующему поколению студентов за свои потерянные годы. — Вы не можете отказаться, Одри, — заключил декан, возвращая пенсне на место. — Профессор Синнер ещё ни разу не брал практикантов, но его опыт как преподавателя и как психиатра — колоссален. Уверен, Вы сможете с ним договориться, и Ваша практика не окажется посвященной только лишь преподавательской деятельности, но и действительно интересным случаям. Всего лишь восемь недель, а пользы от этих занятий Вы получите на долгие годы вперёд! В конце концов, профессор Синнер может помочь Вам определиться с дипломной работой. Вряд ли он сам согласится стать научным руководителем, но может посоветовать, как сразить комиссию наповал. Он сам произвёл в своё время фурор! Одри сжала руки, лежащие на коленях, в кулаки, стараясь успокоить себя. Ногти больно укололи кожу, и в уголках глаз появились едва заметные слезинки. Девушка быстро сморгнула, чтобы Джонс не подумал, что новость настолько сильно расстроила её. Она отвернулась, словно желая рассмотреть в окне кабинета декана что-то, что отвлекло бы её от реальности. А там ползли низкие свинцовые тучи, обещая к вечеру ноябрьский дождь со снегом. Холод, пробиравший до костей даже сквозь стены университета, казался Одри отражением её собственного состояния — Хорошо, сэр, — наконец нашлась она с ответом. — Я благодарна за Вашу помощь и я принимаю её. Сейчас же отправлюсь к профессору Синнеру в кабинет, чтобы подписать приказ о начале практики и узнать расписание на ближайшие два месяца. Ещё раз спасибо Вам, сэр.

2.

Каблуки гулко стучали по безликому коридору на втором этаже. Сюда Одри ещё ни разу не приходила, но слава профессора Синнера шла впереди него гигантскими шагами, поэтому девушка без труда отыскала нужный кабинет. Она немного замешкалась и инстинктивно поправила выбившиеся из низкого пучка пряди. Механически одёрнула юбку-карандаш и проверила, все ли пуговицы на блузке застёгнуты. Удовлетворившись своим внешним видом, Одри собралась с духом и постучала. Из-за двери послышался усталый мужской голос: «Войдите». И Одри открыла дверь, проникая туда, куда сама ни за что в жизни бы не пошла. Ничто в убранстве кабинета не говорило о своём хозяине. Видимо, профессор Синнер не так уж и много времени проводил здесь. Его рабочее место было довольно аскетичным: около высокого окна стоял деревянный рабочий стол, за которым высился офисный стеллаж с аккуратно расставленными по полкам папками. На самом столе тоже царил порядок: все бумаги лежали ровными стопками, из украшений — настольная лампа. Ни цветка, ни рамки с чьим-либо фото, ничего. Абсолютно обезличенный кабинет. Если бы не табличка с именем преподавателя, прибитая к двери, Одри бы и не поняла, кто его владелец. Единственное, что выбивалось из общей картины — камин, который сейчас не горел, хотя точно не помешало бы согреть помещение. Сам Синнер сидел за столом, покачиваясь на дешевом офисном кресле на колёсиках. Он поднял взгляд и кивком указал девушке на стул напротив: — А, мисс Вуд, это Вы. Декан Джонс очень уж просил Вас принять под своё крыло. Надеюсь, я об этом не пожалею. Голос профессора действительно завораживал. Теперь Одри понимала восторг однокурсниц, сходящих по нему с ума. Тембр Синнера был довольно низок, но при этом сохранял какую-то тягучую мелодичность с едва уловимой хрипотцой. Профессор растягивал гласные и выделял паузы после каждого сказанного им предложения. — Добрый день, профессор, — присаживаясь на стул, поздоровалась Одри. Сам он не снизошёл до приветствия. — Всё верно, декан посчитал, что нам с Вами следует посотрудничать. Не имею привычки оспаривать решения руководителя. — Декан Джонс известен своим… своеобразным образом мышления, — наконец Синнер поднял взгляд на Одри. Уголок его рта чуть дрогнул, выражая то ли насмешку над простодушным начальником, то ли символизируя его истинное отношение к ситуации. — Я наслышан о Вас, мисс Вуд. Отметки выше среднего, стойкая позиция среди получающих стипендию студентов, безупречная репутация… Однако, мой курс Вас не заинтересовал. Одри прикусила нижнюю губу, чувствуя, как лицо заливает краска. Профессор Синнер оказался злопамятным. Проигнорировав на первом году обучения его дисциплину, она невольно вырыла себе яму, за что теперь придётся расплачиваться. Бросить всё и уйти она уже не могла — декан Джонс поручился за неё, и Одри не имела права пренебречь его помощью. Поэтому тяжело вздохнув, она пояснила свою позицию: — Да, не заинтересовал. Меня на тот момент увлекли обязательные предметы и студенческая жизнь, поэтому в моё расписание Вы бы никак не уместились. — А что изменилось сейчас? Появилось окошко? — ехидно поинтересовался профессор, сверкнув глазами. — Ах да, декан поведал мне об иронии судьбы, с которой Вам пришлось столкнуться. И, вестимо, я — Ваш последний шанс начать практику в срок. Весьма польщен. Синнер говорил ровно, не меняя интонации, отчего он показался Одри холодным и скользким, как змея, притаившаяся под камнем. Он безотрывно наблюдал за реакцией студентки, не упуская из виду ни единого движения мимики. Одри же ощущала себя распятой на лабораторном столе лягушкой, которой вот-вот вспорют брюхо во имя науки. — Я благодарна за предоставленный Вами шанс, — вопреки колючему страху ответила девушка. — Но считаю должным Вас предупредить, что я не планирую преподавать после окончания университета. Я подыскиваю вакансию психиатра, и вся эта история с распределением практики нарушила мои планы. Считаю, что обязана быть честной. И да, если Вы откажетесь от практики, я пойму. — Да-да, декан что-то такое упоминал. Вам должно быть известно, что я практикую в университетской клинике в качестве психиатра и руководителя интернатуры. Помимо преподавания, в моей жизни хватает места и для реальной работы «в поле», и, если Вам будет угодно, я с большим удовольствием посвящу Вас в настоящую психотерапевтическую деятельность. Услышав окончание фразы, Одри воодушевлённо воззрилась на преподавателя. Она совершенно не верила тому, что сейчас услышала, поэтому переспросила: — Вы… Вы это сейчас всерьёз? — Так я и думал, — хмыкнул он в ответ. — Если бы Вы потрудились посетить хоть одну мою лекцию, то не основывали бы свои представления обо мне на слухах и домыслах. Мне как преподавателю льстит искренний интерес к будущей профессии и самоотдача каждого студента, готового ради знаний поступиться своим свободным временем и никак не относящимися к миру академических знаний глупостями. А Вы — именно такая, и поэтому я пошёл навстречу Вам, а не декану, как можно было бы подумать. Одри вжалась в спинку стула, огорошенная сказанными словами. Хоть она и боялась профессора Синнера, но не могла не признать — он умел говорить убедительно. Ей даже стало немного стыдно за то, какую сцену она устроила декану в его кабинете, услышав о своём руководителе практики. — Вот видите, мисс Вуд, — улыбнувшись краешком рта, добавил Синнер, — Я — не вселенское зло. И буду счастлив помочь Вам, но взамен буду требовать от Вас больше. Так как и получать Вы будете больше, чем предусматривает практика, думаю, целесообразным будет посещение моего курса по судебной психиатрии. Мне будет крайне приятно, если Вы наверстаете упущенное и польстите вниманием моему труду. Вы будете присутствовать на консилиумах в клинике, разбирать сложные случаи вместе с интернами, вести протоколы сессий под супервизию и посещать мои лекции вместе с первокурсниками. А после мы обязательно выделим время на аналитическую деятельность пройденной недели. Уверен, за эти два месяца Ваша очаровательная головка пополнится весьма полезными знаниями. Одри неуверенно кивнула, осознавая, какой объем работы ожидает её в ближайшие недели. — Вот и славно! — хлопнул в ладоши Синнер. — В таком случае сейчас распечатаю для Вас расписание на следующую неделю, чтобы не возникло сложностей с планированием Вашего времени. Через две минуты Одри держала ещё тёплый после печати листок с тщательно прописанным графиком. «Понедельник, среда, пятница, с 9:00 до 12:00. Университетская клиника. Консилиумы, сотрудничество с интернами. Задача: наблюдать, записывать, задавать вопросы после, активно участвовать в обсуждении. Вторник, четверг, с 14:00 до 16:00. Семинары по судебной психиатрии. Конспект — обязателен. Суббота, с 9:00 до 12:00. Разбор ваших заметок, обсуждение случаев. Подведение итогов недели». Одри внимательно вчитывалась в каждую строчку, а профессор комментировал, отвечая на так и не заданные вопросы: — Я понимаю, может показаться сложным, но уверяю — Вы привыкнете. Вопросы во время консилиума могут отвлекать и сбивать с мысли, поэтому оставьте их для личного обсуждения. Можете вписать в блокнот, и в субботу мы обсудим это уже не в полевых условиях. Конспекты обязательны. Настоятельно рекомендую не делать это ради галочки, потому как я намерен проверить каждое записанное Вами слово. А что касается субботы… Буду ждать в этом кабинете. В этот день у меня нет занятий и я планирую приходить только ради нашей с Вами встречи, поэтому посещение обязательно. Кажется, всё. Есть вопросы? Вопросов у Одри не было, поэтому она молча протянула профессору приказ о начале практики. Пока он подписывал документ, девушка, размышляя о сложившейся ситуации, рассматривала кабинет. Как бы ей не хотелось это признавать, но подход профессора Синнера ей импонировал. Было очевидно, что он живёт своей работой и способен заразить этой страстью любого желающего. Одри всё это более чем устраивало. — Что же, в таком случае до понедельника, — почти радостно заключил он, протягивая ей заполненный приказ. Одри хотела было уже попрощаться и занести документ в деканат, как вдруг профессор добавил: — И мисс Вуд, наденьте что-нибудь менее вызывающее в понедельник. Ни к чему тревожить пациентов и персонал клиники, да и интерны ещё не способны полностью погрузиться в работу. На наших консилиумах ценится профессионализм и сдержанность, а не… нервные реакции. Девушка невольно опустила глаза на свою одежду, будто забыв, во что она сегодня одета. С начала их встречи ничего не изменилось: блузка всё такая же белая, юбка — такая же строгая, ни на сантиметр не укороченная. Вряд ли обычный офисный наряд можно назвать вызывающим, и Одри ехидно фыркнула: — В таком случае одолжу хиджаб у кого-нибудь из девушек-мусульманок. Думаю, они будут рады вывести меня на путь праведницы. Профессор Синнер же её шутку не оценил. — Хиджаб… Интересный выбор. Но Вам не поможет. Видите ли, мисс Вуд, глаза хиджаб не скроет, а в них-то как раз — весь сыр-бор, — он встал и последовал к выходу, открывая перед Одри дверь своего кабинета, как бы выпроваживая её. — До понедельника.