leather and lace

006

создавать или разрушать

charlotte's pov

      Мы все собрались за столом на кухне. На столе перед Одиннадцать лежит рация Уилла, из динамиков доносится статический шум, а рядом фотография Барб, которую Джонатан сделал у бассейна Стива. Все притихли, напряженно наблюдая, как она пытается найти Барб с закрытыми глазами.       Дастин объяснил мне, прежде чем мы все сели за стол, что мальчики нашли ее, когда пошли искать Уилла в лесу, и что, по-видимому, у нее есть сверхспособности. У меня больше не было сил беспокоиться о том, что, черт возьми, творилось вокруг, и, честно говоря, учитывая то количество информации, которым меня сегодня засыпали, я полностью поверила ему.       Помехи прекращаются и Одиннадцать открывает глаза. Она хмурится, глядя на Джойс, и тихо шепчет: «Простите».       Джойс заметно начинает дрожать, она крепче сжимает руку Джонатана, который стоит у нее за плечом:       — Что… Что случилось? Что произошло?       Одиннадцать часто моргает, словно пытается сдержать слезы, и мое сердце разрывается от жалости к ней.       — Я не могу… не могу их найти.       Джойс встает из-за стола и в расстроенных чувствах выходит из комнаты. Атмосфера напряженная, и мы все переглядываемся, не зная, что делать дальше. Я сжимаю плечо Дастина, когда он встает со своего места, затем хмуро смотрю на Джонатана, который понимает намек и следует за своей мамой. Мы все расходимся.       На мгновение я задерживаюсь на кухне, наблюдая, как Одиннадцать направляется в ванную. Какое-то время я просто стою на месте, пока Майк начинает рассказывать всем о ее способностях, а затем решаю проследовать за ней.       Из крана течет вода, и я легонько стучу в дверь, прежде чем открыть ее и проскользнуть внутрь. Девочка стоит у раковины, вытирая лицо, и когда она поворачивается, чтобы взглянуть на меня, я улыбаюсь:       — Эй, привет. Одиннадцать, верно?       — Оди, — тихо поправляет она меня, вытирая руки об испачканное платье.       — Оди, — киваю я, закрывая за собой дверь, чтобы заглушить голос Майка. — Я Шарлотта, старшая сестра Дастина, — она просто моргает, глядя на меня. — Я просто… хотела проверить, как ты. Не могу представить, каково это, должно быть, жутко для тебя.       Оди наклоняет ко мне голову, словно пытается понять, складывая мои слова воедино в своей голове. Я просто мягко улыбаюсь, не желая показаться слишком решительной или спугнуть ее. Странное материнское чувство отзывается у меня в груди, когда она робко улыбается в ответ и тихо бормочет: «Спасибо».       Она поворачивается к раковине и закрывает кран, глядя на себя в зеркало. Я собираюсь предложить ей переодеться или принять душ, но тут она внезапно поворачивается и смотрит на ванну.       — Что такое? — Тихо спрашиваю я, наблюдая за ней.       Девочка качает головой и подходит прямо ко мне, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что она хочет уйти.       — Извини, — бормочу я, открывая дверь и позволяя ей выскользнуть первой.       Джойс и Джонатан возвращаются за стол, разговаривая с мальчиками о том, кем является Оди, когда она прочищает горло и говорит:       — Вода, — все поворачиваются к ней лицом, и она продолжает. — Я смогу найти их… в воде.       После этого все идет слишком быстро — Дастин разговаривает по телефону со своим учителем по естествознанию, допытываясь до него, как сделать депривационную камеру, что бы это ни была за хрень. Я никогда не признаюсь об этом в слух, но я всегда немного завидовала тому, что у него есть этот ген сообразительности, которого у меня нет.       Хотя, если быть до конца честной, сомневаюсь, что это досталось ему от родителей. Должно быть, у него просто огромный мозг, компенсирующий недостаток костей.       — Увидимся в понедельник, мистер Кларк, — быстро говорит Дастин, закончив записывать все заметки, затем вешает трубку и указывает карандашом на Джойс. — У вас еще остался тот детский бассейн?       — Думаю, да, — кивает Джойс, глядя на Джонатана в поисках подтверждения. — Да.       — Хорошо, тогда нам нужна соль, — продолжает Дастин. — И побольше.       Хоппер, брови которого были постоянно нахмурены с тех пор, как мы покинули полицейский участок, спрашивает:       — «Побольше» — это сколько?       Дастин быстро просматривает блокнот, а затем морщиться:       — Шестьсот — семьсот килограммов.       Нэнси рядом со мной недоверчиво бормочет, а я качаю головой:       — Где, черт возьми, мы возьмем столько соли?

━━━━ (⁕) ━━━━

      Оказалось, что мы можем найти все это в нашей школе. Все дети забрались в грузовик Хоппера, а я поехала с Нэнси, Джойс и Джонатаном, наконец-то начиная понимать серьезность ситуации, в которой оказалась. Это безумие — осознавать, что все эти потусторонние вещи происходят именно в Хокинсе.       В спортзале я помогаю Дастину и Лукасу с установкой бассейна, который мы привезли из дома Байерсов. Ну, помощь — мягко сказано; в итоге я выполняю большую часть работы, потому что они не перестают спорить о том, где нам его разместить.       Нэнси и Майк берут шланги, чтобы наполнить бассейн, а Джонатан и Хоппер приносят все пакеты с солью, предназначенные для борьбы с обледенением. Мы тщательно следуем инструкциям мистера Кларка, подбирая оптимальную температуру воды и добавляя столько соли, чтобы яйцо всплыло. Майк настраивает помехи на рации, а затем Одиннадцать забирается в импровизированную ванну в очках, заклеенных скотчем, чтобы не пропускать свет.       Все сидят в тишине вокруг бассейна, наблюдая и терпеливо ожидая. Я обнимаю Дастина за плечи, когда свет мигает. Он подпрыгивает, придвигаясь ближе ко мне.       — Барбара? — Шепчет Оди, балансируя в воде, как морская звезда. Рация потрескивает, и свет снова мигает.       — Что происходит? — Спрашивает Нэнси, хватаясь за бортик бассейна и наклоняясь ближе. — С Барб все в порядке? Она в порядке?       — Пропала, — на этот раз Оди говорит громче, слегка запаниковав, и повторяет это слово несколько раз. Джойс опускает руки в воду, чтобы взять ее за руки и успокоить, а я кладу свободную руку на плечо Нэнси, пока та борется со слезами.       — Замок Байерса, — следующие слова слетают с губ Одиннадцать, за которым вскоре следует тихое: — Уилл?       Джойс вздыхает, крепче сжимая руки Оди:       — Скажи ему… скажи ему, что я иду за ним. Скажи, что мама скоро придет.       В рации раздается треск, и по пустому спортзалу проносится безошибочно узнаваемый голос Уилла: «Поторопитесь».       Джойс начинает паниковать, повторяя одни и те же слова. Рука Нэнси накрывает мою, крепко сжимая, и на мгновение я почти забываю, где мы находимся. У меня такое чувство, будто я снова в седьмом классе, делюсь с ней секретами под одеялом и смеюсь из-за всякой ерунды, но тут Оди, задыхаясь, садится и снимает очки, и это возвращает меня к действительности.       Мы достаем ее и заворачиваем в полотенца. Она садится на трибуны с мальчиками, и они втроем прижимаются к ней, чтобы согреть. Это приятное зрелище, которое практически отвлекает меня от криков, доносящихся снаружи от Хоппера, Джойс и Джонатана.       Но это не отвлекает меня от Нэнси.       Я замечаю, как она выскальзывает из спортзала в коридор, и принимаю твердое решение последовать за ней. Она прижимается к стене, свернувшись на полу, и я со вздохом плюхаюсь рядом с ней.       Плитка отдает холодом к моей голове, когда я откидываю ее назад, поглядывая на девушку краем глаза:       — Привет.       Она смотрит на меня, но затем отводит взгляд.       Я хмурюсь, поворачивая голову, чтобы посмотреть ей в лицо:       — Мне… мне жаль. Насчет Барб. — она ничего не отвечает, поэтому я просто продолжаю. — Не думаю, что ты могла бы что-то сделать, чтобы остановить это. Я имею в виду, ты видела эту штуку? Ну. видела, конечно, но ладно. На фото она выглядела чертовски страшно, и, готова поспорить, в жизни куда страшнее. Я бы, скорее всего, описалась бы, если бы увидела…       — Шарлотта, — перебивает меня Нэнси, опуская голову на колени, и я замолкаю. — Господи, я и забыла, как быстро ты говоришь.       — Прости, — я смущенно улыбаюсь, заправляя локон за ухо.       Нэнси ничего не говорит, но я вижу, как она отворачивается, чтобы скрыть от меня свою улыбку.       — Знаешь, за что я еще хочу попросить прощения? — Спрашиваю я ее, снова прислоняясь головой к стене. — Прости, что я пошла на ту вечеринку к Тэмми Томпсон.       Она усмехается, поднимает голову и смотрит на меня, приподняв брови.       — Чего? Да, прости, — ухмыляюсь я, подталкивая ее колено своим. — Там все равно были одни тупые девчонки, которые говорили только о парнях и месячных, а спать мы легли вообще часов в восемь. Мы даже не пошли в бассейн, потому что Тэмми не хотела портить прическу, — на это она закатывает глаза, и я киваю в знак согласия. — И я тогда провела всю ночь, мечтая оказаться с тобой.       Нэнси кусает внутреннюю сторону щеки, теребя свою штанину:       — Думаю, я тогда немного… погорячилась. Ну, когда перестала с тобой разговаривать.       — Нет, нет, я прекрасно понимаю, почему ты это сделала, — киваю я, снова откидывая голову к стене. — С моей стороны было очень жестоко так с тобой поступить. Нам было по тринадцать и тусовка Тэмми Томсон стала тем, что положило конец нашей дружбе.       И тут она смеется, настоящим смехом, которого я не слышала уже много лет, и это побуждает улыбнуться и меня. Нэнси Уилер смотрит на меня и смеется, а я чувствую себя так, будто парю на высоте, которой у меня не было с седьмого класса. Это волнующе и пугающе одновременно, и, возможно, у нас никогда больше не будет той дружбы, к которой мы привыкли, но мы можем попробовать начать все сначала.       Дверь со скрипом открывается, и в коридор бочком входит Джонатан, приподнимая бровь при виде нас. Я качаю головой, и он садится рядом со мной, подгибая ноги.       Как только наш смех утихает, мы втроем остаемся молча сидеть в коридоре, но потом Джонатан говорит:       — Думаю, нам нужно покончить с этим.