leather and lace

032

снежный бал

steve's pov

      День благодарения у Хендерсонов прошел, мягко говоря, по-другому.       Я привык к одиночеству, живу один месяцами, пока родители разъезжают по командировкам; возвращаюсь в огромный, тихий дом, вынужденный искать способы развлечься, как на дни рождения, так и на праздники.       Но в тот момент, когда я позвонил в дверь, дрожа от холода, на крошечном крыльце, миссис Хендерсон встретила меня с такой теплотой, которую я не встречал уже много лет.       — Да это же малыш Стиви! — Она улыбнулась, заключая меня в объятия, как только я переступил порог. — О, ты так вырос!       Шарлотта выглянула на меня через плечо своей мамы и прошептала «прости», прежде чем попыталась оттащить ее.       Миссис Хендерсон (которая настояла, чтобы я называл ее Клаудией, теперь, когда «совсем вырос») провела большую часто вечера, свернувшись калачиков в кресле, рассказывая старые истории о том, как мы с Шарлоттой попадали в переделки в детстве. Она смеялась над каждый шуткой, которую мы с Дастином отпускали, и задавала мне вопросы о школе, баскетболе и планах на будущее, уделяя пристальное внимание каждому моему ответу.       Но она продолжала называть меня Стиви. Шарлотта не могла перестать смеяться над этим.       Дастин практически приклеился ко мне на весь вечер. Он устроил мне «официальную» экскурсию по дому (забыв, что я проводил там большую часть своего детства), а когда мы закончили на кухне, он попытался стащить немного индейки, которую резала Шарлотта. Она оттолкнула его руку, а потом, позже, он послал меня туда украсть еще кусочек, пока она не смотрела.       Это сработало. И, черт, эта девушка точно знала, как приготовить индейку.       Когда Шарлотта не возилась на кухне, она сидела рядом со мной на диване и слушала рассказы своей мамы о нас двоих. Мы смеялись и добавляли свои маленькие детали, и она толкала меня за руку, когда я рассказывал слишком много.       — Ты такой придурок, — насмехалась она, снова толкая меня после того, как я заговорил об инциденте с разбитым окном. — Я не хотела бросать мяч так сильно!       Миссис Хендерсон отшутилась, и в ее глазах блеснули искорку. Она задала мне вопрос, смысл которого я не мог разобрать до конца, пока не закончился ужин (который, кстати, был великолепен. Шарлотта действительно разбирается в этом), когда она отвела меня в сторону и спросила, каковы мои намерения в отношении ее дочери.       Я настаивал, что мы просто друзья, и у меня не было намерений что-либо предпринимать. Но взгляд, которым она одарила меня, когда я предложил Шарлотте помочь с уборкой, сказал мне, что она в это не поверила.       Миссис Хендерсон отправилась спать около девяти. Она поцеловала обоих своих детей в лоб, а потом удивила меня, когда поцеловала и мой.       — Было так приятно снова увидеть тебя, Стиви, — сказала она на последок.       И когда она исчезла в коридоре, Шарлотт слева от меня хихикнула и сказала: «Да, Стиви».       Дастин захотел посмотреть «В поисках утраченного ковчега». Шарлотта протестовала, но при соотношении голосов два к одному, парень все равно поставил бы видеокассету. В середине фильма я почувствовал, как он прижался ко мне всем телом. Шарлотта встала, чтобы укрыть его одеялом, а затем снова устроилась рядом со мной.       Индиана Джонс был совершенно забыт в тот момент, когда она начала говорить. Тихо, чтобы не разбудить брата, она рассказала мне о ночных кошмарах, которые мучили ее с той ночи в туннелях. Я сказал, что у меня они тоже были.       А потом мы просто… разговаривали. О школе и колледже, о межпространственных монстрах, о новых отношениях Джонатана и Нэнси и о том, как взбесился Билли Харгроув, когда мы вернулись в школу.       Вскоре после этого она заснула, прижав колени к груди. Ее голова упала мне на плечо, и по обе стороны от меня спало по Хендерсону, и я почувствовал… счастье.       Впервые за долгое время я почувствовал, что принадлежал кому-то.

━━━━ (⁕) ━━━━

      Сейчас Рождество; Хоукинс покрыт толстым слоем льда, что разочаровывает по сравнению с прошлогодним обильным снегопадом, и мне приходится ехать через весь город к Хендерсонам медленнее, чем обычно.       Теперь я знаю эту дорогу наизусть. Иногда, когда Шарлотта после школы занимается в математическом кружке с Нэнси, я предлагаю подвезти детей домой — велосипед Дастина пропал после того, как он бросил его посреди улицы, а Макс любит притворяться, что ее сводного брата не существует, так что Шарлотта возит их в школу и обратно.       На День Благодарения Дастин пожаловался, что в такие дни ему приходится ждать Шарлотту, и я взял на себя инициативу подменять ее по вторникам. Хотите верьте, хотите нет, но эти маленькие придурки мне уже надоели.       Именно поэтому я сейчас еду за Дастином, чтобы отвезти его на это дурацкое мероприятие, посвященное снежному балу. Шарлотта хотела пойти с нами, но вчера в школе она рассказала мне, что Нэнси и Джонатан уговорили ее поволонтерить. Естественно, я поспешил спасти положение, предложив сам отвезти Дастина.       Шарлотта, наверное, самое лучшее, что появилось из-за всего этого дерьма с альтернативными измерениями. Нэнси говорит, что мы с ней как магниты — всегда так или иначе притягиваемся друг к другу; я обедаю с ней под дубом на поле (или в своей машине, если идет дождь), хожу с ней на занятия (только если нам по пути) и, как любезно выразился Джонатан, «таскаюсь за ней повсюду, как потерявшийся щеночек».       Это не так. Да, и если так? Моя лучшая подруга вернулась после многих лет полного идиотизма с моей стороны и игнорирования с ее, и я сделаю все, что сочту нужным, чтобы так и оставалось.       Мы друзья.       По крайней мере, это то, что я повторяю себе, пока быстро иду по подъездной дорожке.       Машины Шарлотты уже нет, и миссис Хендерсон подтверждает это, когда открывает двери.       — Стиви! — Она улыбается, прижимая к груди своего нового кота Тьюса. — Шарлотты нет.       — Знаю, — натянуто киваю я, засовывая руки в карманы джинсов. На улице холодно. — Я за Дастином.       — Оу, — вздыхает миссис Хендерсон, затем оборачивается и кричит через плечо. — Дасти! Стив здесь!       Ответа нет.       Она закатывает глаза и приглашает меня в дом, подальше от холода. Тепло дома — приятная передышка. Мы ждем, как мне кажется, в очень неловком молчании; миссис Хендерсон продолжает что-то бормотать коту о том, какой у него глупый братец.       Брат Дастин? Или есть какой-то другой кот, о котором я не знаю?       Наконец, через несколько минут появляется Дастин, разодетый в модный синий костюм (в комплекте с подтяжками и бабочкой). Я чувствую, как моя грудь наполняется гордостью, когда он ловит мой взгляд и указывает на свои кудри — он снял свою обычную кепку, и теперь его волосы уложены точно так же, как у меня.       Ну, не совсем точно так же. Ему не помешает поработать над техникой.       — Шикарно выглядишь, чувак! — Я ухмыляюсь и протягиваю руку, чтобы похлопать его по ладони.       Дастин настоял, чтобы мы научились особому рукопожатию, и я подумал, что это самая крутая идея из всех, что когда-либо у него были.       Он смеется, когда я дергаю за одну из лямок подтяжек, отмахивается от моей руки и слегка красуется:       — Тебе нравится?       — О, Дасти, — сдавленно произносит миссис Хендерсон, глядя на него, и мы оба решаем, что сейчас самое время убраться отсюда, пока нам не пришлось фотографироваться целый час.       — Чуть не попались, — вздыхает Дастин, благополучно усаживаясь на пассажирское сиденье.       Я просто смеюсь и завожу машину.       Это действительно мило, что он приложил столько усилий, чтобы нарядиться для этих школьных танцев, и я, честно признаться, тронут тем, что он вспомнил, что я сказал ему в прошлом месяце на железнодорожных путях. Я знаю, что Шарлотта придет в восторг, когда увидит его, и я буду слушать об этом в течение следующих нескольких недель. Но этот жест сам по себе многое значит.       — Ладно, приятель, — вздыхаю я, останавливаясь у входа в школу. В прошлый раз, когда я был здесь, это было совсем при других обстоятельствах — надеюсь, на этот раз у Шарлотты не будет сотрясения мозга. — Вот и приехали.       Дастин ничего не говорит. Он заглядывает в зал, нервно сложив руки на коленях.       — Итак, запомни, — начинаю я, поворачиваясь к нему лицом. — Как только ты окажешься там…       Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня:       — Притвориться, что мне пофигу.       — Тебе пофигу, — киваю я.       — Мне пофигу! — Повторяет он, небрежно пожимая плечами.       — Ты быстро учишься, друг мой, — я протягиваю руку для удара кулаком, который он игнорирует, предпочитая посмотреть на себя в зеркало заднего вида. — Эй, давай.       — Что? — Спрашивает Дастин, без особого энтузиазма отвечая на мой удар кулаком.       — Ты просто красавчик. Выглядишь просто класс, — он делает глубокий вдох и кивает в ответ на мои слова. — А теперь ты войдешь туда, выглядя на миллион баксов, и сразишь их наповал.       — Как лев, — снова кивает Дастин, затем открывает рот и издает этот ужасный рычащий звук.       — Да, но нет, — я морщусь. — Так никогда не делай, ладно?       — Ладно, — мгновенно соглашается Дастин, вздыхая и бормоча. — Ты в буквальном смысле худший из напарников. Такой властный.       Я пытаюсь взъерошить его идеально уложенные волосы, когда он выходит из машины, но он оказывается проворнее, отталкивает мою руку и захлопывает дверь.       Я чувствую себя мамой-птицей, которая наблюдает, как птенец покидает гнездо. Год назад, если бы кто-нибудь сказал мне, что я буду сидеть на парковке у средней школы и следить за тем, чтобы Дастин Хендерсон попал на Снежный бал целым и невредимым, я бы рассмеялся ему в лицо. Но я чувствую себя почти естественно, наблюдая, как этот парень, которого я полюбил, шутит со своим учителем.       И прямо за его плечом я замечаю кое-кого еще, кто привлекает мое внимание.       Шарлотта стоит у входа в спортзал и смеется над чем-то, что говорит Джонатан. На ней платье того же оттенка синего, что и костюм Дастина, — маленькое клетчатое с пышными рукавами и утянутое на талии. Ее кудри заколоты сзади так же, как на Хэллоуин, — от одной этой мысли у меня учащается пульс.       Она прекрасна.       У Шарлотты как будто есть какое-то шестое чувство, потому что в ту секунду, когда эти слова появляются у меня на уме, наши взгляды встречаются. Она слегка щурится сквозь стекло в дверях и, как только понимает, что это я, уголки ее губ приподнимаются в улыбке. Забыв о разговоре с Джонатаном, она поднимает руку и машет мне.       Какое-то время я просто пялюсь на нее, потом умудряюсь помахать в ответ. Это заставляет ее рассмеяться. Жаль, что я этого не слышу.       Какой-то ребенок подходит к ней сзади и дергает за подол платья, а когда она поворачивается, чтобы помочь, я чувствую, что снова могу дышать.       Мы просто друзья.       Боже, я такой идиот.