leather and lace

046

неоново-зеленая хрень

charlotte's pov

      — Можешь, пожалуйста, перенаправить свою струю?       Я оглядываюсь через плечо на Робин, которая, сморщив нос, смотрит на стену напротив нас. Стив, как я понимаю, мочится на нее.       — Отвратительно, — бормочу я, поворачиваясь обратно к прорези для ключ-карты. Я уже шесть часов пытаюсь подцепить ее одной из своих заколок для волос.       Робин вздыхает, прислоняясь к стене рядом со мной:       — Только не убей себя током. Это очень расстроит Дастина, а я не думаю, что у меня хватит сил справиться еще и с этим, — она делает паузу и хмурится. — На самом деле, меня это тоже расстроит. И Стива. Но не Эрику.       — Да, но это явно не сработает, — вздыхаю я, вытаскивая заколку. Теперь она согнута и, вероятно, больше не удержится в моих волосах, поэтому я засовываю ее в карман шорт. — Я сдаюсь.       — Вот это настрой, — Робин похлопывает меня по плечу.       Слева от нас раздается громкий лязгающий звук, и мы обе оборачиваемся, чтобы увидеть, как Эрика бьет колбой с таинственной зеленой жидкостью о какой-то бак:       — Воу, эй, эй, осторожней, — говорю я как можно спокойнее, чтобы не вызвать неприятного ответа, и бросаюсь к ней, чтобы отобрать колбу. — Мы даже не знаем, что это.       — Вот именно, — она пытается забрать ее обратно, но я поднимаю руку выше. — Это может быть полезно.       — Каким образом? — Робин приподнимает бровь, все еще не отходя от стены.       — Мы можем пробыть здесь без еды долгое время, — Эрика в ответ приподнимает бровь. — Но без воды человеческий организм умирает.       — Мне неприятно тебя разочаровывать, — прищелкивает языком Робин, проталкиваясь вперед, чтобы забрать у меня колбу. — Но это не вода.       — Нет, но это жидкость, — Эрика скрещивает руки на груди. — И если мне придется пить это дерьмо, чтобы не умереть от жажды, я выпью.       — Не думаю… — пытаюсь начать я. Робин грубо сует колбу обратно мне в руки, прежде чем я успеваю закончить, подбегает к большой металлической двери и прижимается к ней ухом. Мы с Эрикой переглядываемся, и я спрашиваю: — Ты что делаешь?       — Тш! — Робин машет на меня рукой, широко раскрыв глаза. — Кажется, кто-то идет.       Я хмурюсь и на секунду замолкаю. Я не слышу ничего, кроме электронного гула ламп и разговоров Стива и Дастина над нами. Робин, однако, резко поворачивается, чтобы подняться к ним по лестнице из коробок, и машет нам рукой, чтобы мы последовали за ней:       — У нас гости.       Конечно, я ей доверяю. Она сказала, что у нее музыкальный слух, и это оказалось правдой, так что я зажала колбу с зеленой хренью подмышкой, чтобы помочь Эрике пролезть в люк вслед за ней. Как только она благополучно залезает, я передаю ей тубус, и тут же начинаю разбирать коробчатую башню на аккуратные стопки, как они стояли до этого.       — Что ты делаешь? — Раздается шепот Дастина, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как они со Стивом выглянули из люка, чтобы посмотреть на меня.       — Эм, прячу улики? — Я скорчила ему лицо. — Эти злые русские не дураки, Дастин. Они увидят это и сразу же найдут нас.       Дастин морщит нос, как обычно делал, когда решал математическую задачу:       — Ну, а как ты заберешься?       Я пожимаю плечами, ставя последнюю коробку на место:       — Может быть, если вы, два идиота, уберетесь с дороги, я смогу подняться сама.       Стив усмехается, отталкивая Дастина в сторону:       — У тебя руки слабее, чем у пятилетки, — он протягивает свои ладони и машет ими перед моим лицом. — Я тебя подтяну.       — Вообще-то нет, — хмурюсь я, прищуриваясь, пока Дастин хихикает. — В прошлом году я замечательно выбралась из туннелей.       — Эм, нет? — Стив снова машет руками у меня перед носом. — Дастин тянул, а я толкал. Серьезно, ты была…       — Понятия не имею, о чем вы, — голова Робин появляется рядом со Стивом. — Но у нас есть около двадцати секунд до прибытия злобных русских, и я не хочу, чтобы меня поймали, потому что вы двое не перестаете препираться, как старая супружеская парочка. Короче говоря, заткнитесь.       — Да, мэм, — я притворно отдаю честь, затем обхватываю Стива за предплечья и подпрыгиваю.       Он издает очень громкое, гортанное ворчание, подтягивая меня, и когда моя голова высовывается из люка, Робин подхватывает меня под плечи, чтобы помочь. Она сжимает меня чуть сильнее, чем нужно, почти болезненно, но я не обращаю на это внимания, потому что она тяжело дышит, и мне немного не по себе.       Неужели я действительно такая тяжелая?       Дастин тихо закрывает за мной люк, и я на секунду останавливаюсь, чтобы оглядеться, пока Робин переводит дыхание. Стив был прав, когда сказал, что это «огромное пустое пространство, состоящее всего лишь из стен» — бетон, кажется, простирается над нами на многие мили, и у меня возникает тошнотворное чувство в животе, когда я осознаю, как глубоко мы находимся под землей.       Неудивительно, что Дастину не удалось ни с кем связаться по рации.       Чья-то рука опускается мне на плечо, решительно опуская меня на пол, и я поворачиваю голову к Стиву, который прикладывает палец к своим губам. Он приподнимает брови и кивает в сторону лифта под нами, откуда доносится слабый запах сигаретного дыма и виднеются двое мужчин, говорящих по-русски.       Мы ждем в напряженной тишине, которая кажется нам вечностью. я продолжаю представлять разные сценарии, в которых что-то пойдет не так. Например, кто-то чихнет, привлекая внимание охраны, или лифт внезапно рванет вверх и придавит нас к потолку. Я вдруг осознаю, что Стив, Робин и я совершенно беззащитны, у нас нет плана, как выбраться отсюда, и нет возможности обезопасить этих детей.       От этого тошнотворное ощущение в животе усиливается, и я делаю глубокий вдох так тихо, как только могу.       Но Стив, кажется, все равно замечает. Он ловит мой взгляд, сидя на корточках слева от меня, все еще прижимая палец к губам, и наклоняет голову набок, словно пытается прочесть мои мысли. Я покачиваю своей, почти незаметно, словно отмахиваясь от этого. В уголках его глаз появляются морщинки от легкой, мягкой улыбки.       Моей улыбки.       О, трахни меня.       Я отвожу взгляд, запирая эту мысль в хранилище к остальным, более чем дружелюбным, и считаю количество полосок на форме Робин, чтобы отвлечься.       Злые Русские загружают коробки в маленькую погрузочную машину, когда Стив начинает размахивать руками, чтобы привлечь наше внимание. Теперь он весь такой серьезный, пытается передать безмолвную речь с помощью жестов; он указывает на Эрику, которая держит колбу неоново-зеленой хрени, затем на каждого из нас и изображает движение пальцами. Он указывает вниз, агрессивно хлопая ладонью по воздуху, затем кладет ладонь горизонтально и двигает ею взад-вперед пять раз, завершая все это поднятием большого пальца вверх.       Мы вчетвером смотрим на него в полной растерянности. Мне становится легче от осознания того, что Дастин, который в десять раз умнее меня, тоже ничего не понял.       Стив тихо вздыхает, хватаясь руками за пузырек с зеленой хренью. Эрика неохотно отдает его, и Стив начинает медленно подниматься, жестом предлагая нам сделать то же самое. Он произносит одними губами, очень драматично: «Просто следуйте за мной», и мы все соглашаемся, потому что это единственный план, который у нас есть.       Злые Русские возвращаются в свою маленькую машину, теперь уже полностью нагруженную коробками, и дверь начинает закрываться. Стив двигается с решимостью, которую я не видела со времен прошлогодней свалки, рывком открывает люк и с ворчанием спрыгивает обратно в лифт. Он скользит по полу к почти закрытой двери, остальные следуют за ним, и я почти думаю, что он собирается спастись и оставить нас здесь.       Но вместо этого он использует колбу, чтобы помешать двери полностью закрыться. Оставшаяся щель крошечная, но все же ее достаточно, чтобы мы все смогли протиснуться, и в ту секунду, когда я замечаю, что он делает, я толкаю Эрику:       — Вперед, вперед, давай!       Она, кажется, тоже понимает, опускается на колени и с преувеличенным раздражением проползает внутрь. Затем я толкаю Дастина, и Стив помогает им с Робин протиснуться вместе, после чего отчаянно машет мне.       Стекло трескается. Долго оно не выдержит.       С паническим визгом я опускаюсь на пол и пытаюсь неуклюже, по-армейски, пролезть в оставшуюся щель. Все трое, которые успели спастись, просто стоят на месте, бессмысленно перешептываясь и размахивая руками, как будто это поможет нам выбраться вовремя.       Стив по какой-то причине все еще стоит, изображая героя, и ждет, пока мы все пролезем, и когда моя голова проходит мимо колбы, я кричу:       — Стив! Она лопается!       Он снова кряхтит, переворачиваясь на живот, чтобы последовать за мной. Кто-то хватает меня за плечи, вытаскивая наружу, и я даже не успеваю поблагодарить, поскольку моментально поворачиваюсь, чтобы схватить Стива за руки.       Я, задыхаюсь, вытаскиваю его как раз вовремя. Пузырек трескается под давлением металлической двери, и она закрывается полностью. Неоново-зеленая хрень сочится наружу, и у меня щекочет в носу от запаха химикатов, которые буквально прожигают дыру в полу.       — Господи Боже, — выдыхает Стив, крепко сжимая мою руку и пытаясь оттащить нас от вещества подальше.       Я натыкаюсь спиной на чьи-то ноги, на того самого человека, который вытащил меня, и, подняв глаза, вижу склонившуюся надо мной Робин. Она поворачивается к Эрике, нахмурив брови:       — Все еще хочешь выпить это?       Стив облегченно выдыхает, оглядывая нас всех, чтобы еще раз убедиться, что с нами все в порядке. Его глаза встречаются с моими, и я слегка сжимаю его ладонь в молчаливой благодарности.       Он прочищает горло, улыбка исчезает, когда он резко убирает свою руку и встает, отряхивая матросские шорты.       О, отлично.       Я тоже встаю, желая еще раз убедиться, что с Дастином и Эрикой все в порядке. Младшая девочка выглядит нормально, немного раздраженной, но в полном в порядке, а Дастин…       — Пресвятая Богородица, — слышу я его вздох, и все одновременно поворачиваются, чтобы посмотреть на него.       Но он смотрит прямо перед собой. На узкий коридор перед нами, который, кажется, тянется бесконечно.