050 ; my little pony
11 февраля 2026 г., 16:22
050
мой маленький пони
charlotte's pov
Система вентиляции на этой Секретной Российской Базе на удивление просторная, в отличие от систем в торговом центре. Это похоже на ползание по одному из тех детских туннелей, которые можно найти на площадке, только металл под руками и коленями ледяной, а все, что я вижу перед собой в течение нескольких часов, — это задница Датина. Я начинаю жалеть о своем выборе одежды на сегодня — ну, точнее на два последних дня — джинсовых шортах и какой-то старой футболке, которую я нашла в глубине своего шкафа. Но с другой стороны, я одевалась для жаркого Хоукинса, а не для подземных морозов России. Может, им нравится, когда что-то напоминает о доме. Родина и все такое. Дастин внезапно перестает ползти, и я чуть не врезаюсь в его зад: — Чувак, какого черта? — Извини, — бормочет он, неловко оглядываясь на меня. Эрика либо не понимает, что мы остановились, либо ей все равно — она просто продолжает ползти. — Думаю, мы должны ей сказать. — Рассказать кому? — Спрашиваю я, опираясь на колени, чтобы дать отдых рукам. — Эрике? О чем? Дастин смотрит на меня как на идиотку (может, так оно и есть): — О Изнанке? О вратах? Про всю эту хрень, в которую эти злобные русские пытаются залезть? — О, точно, — киваю я, выглядывая из-за его плечах, чтобы увидеть девочку в нескольких метрах впереди. — Зачем? — Потому что… — выдыхает Дастин, потирая переносицу. — С тобой точно все нормально? Ты головой ударилась, пока мы бежали? — Нет, — фыркаю я, складывая руки на груди. — Просто… думаю о другом. Дастин приподнимает бровь, глядя на меня: — «Другое» это Стив. — И Робин! — Протестую я, хмурясь. — Насколько нам известно, их прямо сейчас могут пытать. Или похитили и отправили в Россию. А я сказала им, что вернусь за ними, но как я это сделаю, если их увезут в другую страну? — Задыхаюсь я. — На другой континент! У меня даже денег нет на самолет… — Шарлотта, просто успокойся, — Дастин протягивает руку и зажимает мне губы. Я смотрю на него, пока он не убирает ладонь. — Они смогут постоять за себя, а вот Эрика — нет. Я хочу рассказать ей обо всем, чтобы она точно увлеклась с головой, и мне нужно, чтобы ты присутствовала при этом и все подтвердила. Тогда мы сможем придумать, как вытащить Робин, Стива и нас отсюда. Ладно? — Ладно, — вздыхаю я, провода рукой по своим кудрям. Они спутываются, и мне приходится их дернуть. — Господи, и когда ты успел стать таким взрослым? Он открывает рот, чтобы ответить, когда голос Эрики эхом разносится по помещению. Она остановилась в добрых двадцати футах от нас и сердито уставилась: — Вы, задроты, идете или как? Мы с Дастином одновременно шикаем на нее, и я даже приподнимаю голову, как будто группа этих злобных русски солдат может свалится прям с потолка. Он бросает на меня взгляд, который, вероятно, переводится как «возьми себя в руки, мать твою», прежде чем неуклюже ползет следом за Эрикой. Я сижу там некоторое время, смотря ему вслед. Но на самом деле я думаю о Стиве, о взгляде, который он бросил на меня, прежде чем я исчезла в вентиляции, и о том, что, возможно, я в последний раз увидела его улыбку, которая на самом деле улыбкой даже не является. На самом деле, все дело в его глазах. Звучит банально, но я думаю, что могла бы утонуть в них, если бы смотрела достаточно долго. Может быть, когда я спасу всех от неминуемой смерти от рук злобных русских, я предложу поиграть в гляделки в один из по-настоящему скучных дней в Scoops. Просто как повод посмотреть на него, а он, конечно, на это купится. Придурок, склонный к соперничеству. Нет, блять, Шарлотта. Хватит. Ты должна сосредоточиться. И подавлять эти эмоции! Почему ты не подавляешь их? Господи Боже. Ладно. С тяжелым, чересчур драматичным вздохом я продолжаю ползти через вентиляционное отверстие к выходу. Теперь оба ребенка сидят у большого вентилятора, который никак не спасает от холода. Дастин возится с какой-то панелью на стене, и, приближаясь, я улавливаю окончание его, вероятно, мучительного научного объяснения: -… и, когда мы подожгли центр, мы выманили демопсов, чтобы Оди смогла закрыть врата. Но теперь, по какой-то безумной причине, русские, похоже, пытаются снова открыть их, что просто стирает в пыль все то, ради чего мы рисковали своими жизнями. Эрика приподнимает бровь, когда я сажусь рядом с ними. Она снова надевает свой самодельный шлем и светит лампочками прямо мне в лицо, когда спрашивает: — Под «мы» ты подразумеваешь и Лукаса? — Да, Лукас, — вздыхаю я, протягивая руку, чтобы выключить ее фонарик. — Все то, о чем ты мне рассказал… — Она наклоняет голову. — Лукас был там? Дастин смотрит на меня так, словно уже сожалеет о своем решение: — Да. — Мой брат, — продолжает Эрика. — Лукас Чарльз Синклер? — Она делает паузу, оглядывая нас с ног до головы. — Я вам не верю. — То есть… — Я пожимаю губы, усаживаясь в позу йога на полу. — Ты веришь в девушку со сверхспособностями? И во врата, и в демопсов, но… сомневаешься в присутствии своего брата во всем этом? — Именно, — Эрика кивает с решительным видом. — Ладно, — я пожимаю плечами, поворачиваясь к своему брату. — А ты что делаешь? Он высовывает язык из уголка рта, возобновляя свою работу крошечной отверткой, которую, думаю, он постоянно носит с собой в своих безразмерных карманах: — Пытаюсь остановить вентиляторы, чтобы мы могли пролезть. — Это займет целую вечность, — стонет Эрика. — Если мы не найдем более эффективный метод, мы не найдем помощи, и твоим мороженщикам придет крышка. — Ну еще бы, с таким отношением к делу, — усмехается Дастин. Чувствую, сейчас начнется очередной спор. — Господи. — Я просто реалистка! — Парирует Эрика. — Мы прошли метров 500 за девять часов. Потом мы три часа шли по туннелю, так что, если обратно до лифта шестнадцать километров, то вернемся мы туда через двенадцать с половиной дней. — Правда? — Я чувствую, как мои брови сходятся на переносице, пока обдумываю все это. Математика всегда была моим самым сильным предметом, но, возможно, мой мозг просто измотан от всех этих волнений и недосыпаний. — Хм. Она права. Дастин медленно поворачивается и смотрит на нее: — Ты что, посчитала это в уме? — Я хорошо разбираюсь в цифрах, — Эрика пожимает плечами. — Черт возьми, — он издает смешок. — Ты задрот. — Повтори? — Усмехается Эрика. — Ты, — произносит Дастин по буквам, делая драматические паузы между словами. — Задрот. — Ладно, — я похлопываю его по плечу, пытаясь разрядить обстановку. — Может, нам не стоит. — Правду уже не спрячешь, — пожимает плечами парень. — Но это не правда, — Эрика, нахмурившись, переводит взгляд с одного на другого. — Давай взглянем на факты, м? — Продолжает настаивать дастин. Я начинаю понимать, почему они с Робин так хорошо ладят. — Факт первый: ты гений математики. — Это довольно простое уравнение, — бормочу я, слегка переминаясь на месте. У меня онемела задница. — Факт второй, — Дастин, похоже, не прислушивается ни к каким доводам. — Ты помешана на политике. С этим не поспоришь. — Только потому, что я не согласна с идеологией коммунизма, — парирует Эрика. — Факт третий, — не останавливается Дастин. — Ты любишь «мой маленький пони», — он поднимает ее рюкзак, на котором тематическая картинка, и торжествующе машин им. — И при чем здесь «мой маленький пони»? — Эрика хмурится, забирая его обратно. — Ах, давай вспомним последнее приключение пони, — чуть не напевает Дастин. — Команда злых кентавров и Тирек превращают Эпплджек в дракона в Полуночном замке, а затем Меган и другим пони приходится использовать магию мудрого гнома, чтобы победить тьму, спасая их от пожизненного порабощения, — улыбается он. — Весь розовый цвет мира не скроет тот факт, что кентавры, замки, драконы и магия — стандартный набор задрота. Следовательно, «мой маленький пони» — задротский. А ты, Эрика, задрот. Девочка смотрит на меня. Я в замешательстве смотрю на нее, а затем на Дастина, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало осуждающе: — Ты смотришь «мой маленький пони»? — Да, — вздыхает мой младший брат, снова обращаясь к панели на стене. — Потому что я задрот. Он дергает за какие-то провода, отсоединяя их от стены, и громкое жужжание вентилятора рядом с нами начинает замедляться. Дастин поворачивается с ухмылкой, размахивая проводами в воздухе, как самодовольный маленький придурок, а затем бросает их на пол, когда вентилятор наконец перестает работать. — Ладно, — вздыхаю я, снова поднимаясь на четвереньки. — На этот раз я впереди. И больше никаких споров, ладно? Я уже с ума схожу. Эрика фыркает, показывает Дастину язык и начинает преследовать меня.
