leather and lace

056

там что-то есть

charlotte's pov

      — Ты швырнула ее, как игрушечную машинку! — Дастин практически врезается в Оди, которая, прихрамывая, спускается по эскалатору вместе с Майком, и заключает их двоих в крепкие объятия.       Как только Нэнси и Джонатан оказываются на расстоянии вытянутой руки, я делаю то же самое. Джонатан удивленно хмыкает, но зажимает меня между собой и Нэнси, а девушка смеется, качая головой:       — Господи, Шэр.       — О, Боже мой. Привет, — выдыхаю я, отступая назад, чтобы дать им пространство.       Джонатан не особый фанат тактильности, тем более в общественных местах, поэтому проводит ладонями по плечам, словно отгоняя следы моих ладоней:       — Что, черт возьми, с тобой случилось?       Я хмурюсь, замечая большую красную царапину у него на лбу.       — Что, черт возьми, случилось с вами?       — Долгая история, — Нэнси качает головой, ее взгляд скользит мимо меня к (предположительно) Стиву. — Что, черт возьми, случилось с ним?       Я оглядываюсь через плечо на парня, о котором идет речь, который последовал за Дастином к Майку и Оди, а затем разворачиваюсь к своим друзьям:       — Злые Русские.       На лице Нэнси быстро сменяют друг друга все виды эмоций. Прежде чем она успевает задать вопрос, рядом со мной раздается голос Робин, достаточно громкий, чтобы привлечь всеобщее внимание:       — Я не понимаю, а что случилось с той машиной?       — У Оди есть суперсилы, — отвечает Дастин, указывая большим пальцем через плечо на девушку, о которой идет речь, как будто это все объясняет.       — Чего? — Просто выпаливает Робин.       — Суперсилы, — повторяет Стив, обнимая Дастина за плечи. — Она сделала это силой мысли. Давай же, Роб, соображай.       — Это Оди? — Спрашивает Эрика.       Лукас выглядит так, будто вот-вот взорвется, и, честно говоря, я чувствую то же самое. Он набрасывается на свою младшую сестру, и я понимаю, что сейчас начнется очередной спор:              — Что ты здесь делаешь?       — Спроси их! — Кричит Эрика, обвиняюще тыча в меня пальцем. — Это они виноваты!       — Верно, да. — кивая я, покачиваясь на носках. — Это полностью наша вина. Ну, в основном вина Робин.       — Робин? — Спрашивает Нэнси, потирая переносицу. — Кто такая Робин?       — Я Робин, — говорит Робин, которая тут же оказывается под внезапным вниманием примерно десяти человек. — Работаю со Стивом.       Стив кивает, подтверждая это, как будто матросской формы недостаточно, и Дастин улыбается:       — Она разгадала секретный шифр.       — С помощью Шарлотты, — продолжает Стив, все еще пытаясь расположить меня к себе. — Так мы и узнали о русских.       — Каких еще русских? — Спрашивает Джонатан, явно стараясь не отставать от всего балагана.       Я показываю большим пальцем через плечо на автомобиль и выглядывающие из-под нее раздавленные конечности. Брови Макс почти скрываются за челкой:       — Это русские?       — Часть из них, — пожимает плечами Эрика.       Лукас буквально взрывается, вцепляясь в свои волосы с такой силой, что я удивляюсь, как он не вырывает их клочьями:       — О чем вы вообще говорите?       — Вы не слышали красный код? — Спрашивает Дастин.       Я перестаю обращать внимание на то, кто говорит дальше, и на то, что они говорят, потому что мой взгляд теперь прикован к Одиннадцать, которая находится прямо за плечом Дастина. Теперь она стоит спиной ко всем, закрыв уши руками, и как только я собираюсь спросить, что случилось, все ее тело просто обмякает. Я задыхаюсь, протискиваясь мимо Стива, чтобы добраться до нее:       — Оди! О, Боже мой.       Майк подбегает ко мне, спрашивая «что случилось» миллион раз, но безответно, пока мы осторожно переворачиваем ее на спину. Бедная девочка хнычет, под ее носом блестят две струйки засохшей крови:       — Моя… моя нога.       — Ее нога, ее нога, — бормочет Джонатан, когда они с Нэнси приседают у ее ног. Остальные теперь образуют вокруг нее какой-то странный защитный круг, и кто-то ахает, когда Джонатан закатывает штанину ее брюк, обнажив какой-то окровавленный, потемневший кусок марли. — Снимите это.       Нэнси делает, как велено, и, морщась, снимает его. Раздается еще больше охов и ропота отвращения при виде этого зрелища, и я слегка наклоняюсь вперед, чтобы хоть что-то разглядеть. Это странная шишка чуть выше лодыжки, почти идеально круглая, а кожа вокруг нее кровоточащая и воспаленная.       И внутри там что-то, черт возьми, шевелится.       — Что за дерьмо? — Я задыхаюсь, тут же откидываясь на свое место у головы Оди. Она стонет и вслепую протягивает руку, вцепляясь пальцами в ткань моей рубашки. Я просто позволила ей держаться, потому что, как я уже говорила ранее, что за дерьмо?       Стоны Одиннадцать становятся громче, буквально переходя в вопль боли. Майк снова начинает выкрикивать ее имя, пытаясь заставить ее заговорить, объяснить, что она чувствует и что причиняет боль, но она только кричит. Он качает головой, берет ее другую руку и прижимает к своей груди:       — Там что-то есть.       — Господи Иисусе, — слышу я голос Дастина. — Что, черт возьми, случилось?       — Говорите с ней, — Джонатан с трудом поднимается и бежит через фудкорт. — Не дайте ей отключиться!       — Ладно, эм, — я качаю головой, пытаясь прогнать туман в голове и отодвигаю руку Оди от своей рубашки, чтобы сжать ее. — Давай. Давайте посадим ее. Поднимите ее с этой стороны.       Теперь все двигаются, слажено, и мы осторожно усаживаем Оди к груди Майка. Ее рука, зажатая в моей, сжимается крепче, когда она снова всхлипывает, откидывая голову парню на плечо в поисках поддержки.       — Знаете, на самом деле, все не так уж и плохо, — говорит Робин, расхаживая кругами в нескольких футах от меня. Она говорит быстро, жестикулируя руками, и я знаю, что она в шоке. — В вратаря моей футбольной команды, Бет Уайлдфайр, врезалась девчонка, прямо в ногу, и у той кость торчала дюймов на шесть. Просто ужас…       — Робин, — я стискиваю зубы, стараясь не поморщиться, когда ногти Оди впиваются в мою ладонь. — Ты не помогаешь.       — Простите, — она качает головой, выглядя так, будто вот-вот расплачется.       Джонатан возвращается на свое место у ног Оди, держа в руке огромный чертов нож.       — Так. Ладно, Оди? Это будет чертовски больно, — предупреждает парень, на что Одиннадцать только кивает, всхлипывая, и снова сжимает мою руку. Джонатан передает ей деревянную ложку. — Вот, зажми зубами это.       Дастин берет ложку и подносит ко рту Оди, а затем устраивается рядом со мной, положив руку ей на плечо для поддержки. Джонатан пытается собраться с духом, делает глубокий вдох и подносит нож к ее шишке. Кто-то кричит ему, чтобы он просто сделал это.       И он делает.       Звуки, которые издает Оди, почти болезненны для слуха. Ее рука крепко сжимает мою, ногти впиваются так сильно, что выступает кровь. Но я почти ничего не чувствую, не в силах отвести взгляд, когда Джонатан натягивает резиновую перчатку и начинает копаться прямо у нее в ноге.       Крики Одиннадцать еле заглушаются благодаря ложке. Вся группа издает коллективный звук крайнего отвращения, отворачиваясь от зрелища, пока Джонатан проникает глубже, отчаянно разыскивая эту штуку. Очертания его пальцев четко виднеются под ее кожей, и только тогда я отвожу взгляд, пытаясь сдержать рвотный позыв.       Чья-то рука обвивается вокруг моего плеча, и я прижимаюсь к подозрительно ярко синей груди. Я просто принимаю это, отворачиваюсь от криков Одиннадцать и зарываюсь лицом в успокаивающий аромат кедрового дерева, пота и чего-то, несомненно, Стивовского. Я чувствую, как он опускает голову и прячется в моих волосах, защищаясь от разворачивающейся перед нами сцены.       — Хватит! — Кричит Оди, и деревянная ложка со стуком падает на землю. Ее вопли переходят в тихое хныканье, и я догадываюсь, что Джонатан отстранился, когда она отпускает мою руку, чтобы сесть, но я не хочу смотреть и проверять это. — Я лучше сама.       Другая рука Стива обвивается вокруг моей талии, полностью притягивая меня к себе. Я слегка сдвигаюсь, приспосабливаясь к этому новому углу, сжимая его предплечье своей рукой, которая теперь уже может функционировать, и смотрю поверх нее на Оди. Теперь она полностью выпрямилась, протягивая руку к отвратительной шишке на ноге, рука дрожит, когда она пытается вытащить эту штуку.       Какая же она крутая.       Она снова начинает кричать, возможно, от усилий и, определенно от боли. Мы все наблюдаем, затаив дыхание, с каким-то отвращением, и дружно морщимся, когда она начинает вытягивать эту штуку через дырку в своей коже своими чертовыми суперсилами.       Стеклянный фасад магазина Levi's позади нас внезапно разлетается вдребезги. Робин испуганно отскакивает в сторону, чуть не врезаясь прямо в нас со Стивом, а Макс сворачивается в клубок, прячась от осколков стекла. Но Одиннадцать это не пугает, ее крики становятся гортанными, еще более болезненными, когда она, наконец, вытаскивает этот странного вида комок плоти из своей ноги. Он издает какие-то звуки в ответ, пытаясь вырваться из ее причудливого ментального захвата. Она не дает ему шанса, швыряя его на середину фудкорта с последним, отдающимся эхом воплем.       Маленький комочек плоти приземляется на кафельную плитку с тихим шлепком, тут же пытаясь убежать. Он ползет по полу около пары сантиметров, прежде чем на него обрушивается нога, е задумывая раздавившая его.       Я вздрагиваю от неожиданности, стукаясь головой о подбородок Стива. Но страх перед тем, что нас нашла еще одна шайка злобных русских солдат, недолговечен, сменяясь всепоглощающим чувством облегчения, как только я понимаю, кому принадлежит эта нога.       Хоппер в сопровождении Джойс и какого-то незнакомого парня в майке.