059 ; think
13 апреля 2026 г., 01:35
059
думаю
charlotte's pov
Стив, ворча себе под нос, глушит двигатель, на этот раз даже используя дверь, чтобы выйти и осмотреть повреждения. Я распахиваю дверь со своей стороны, наступаю прямо в лужу грязи, в которой застряли колеса, и стону: — Да вы шутите. Робин перепрыгивает через дверцу, бесцеремонно приземляясь в ту же лужу, что и я. Кажется, ее не волнует, что ноги забрызганы грязью, и она лишь с ужасом смотрит на оставшуюся часть холма: — Сколько еще осталось? Не думаю, что смогу выдержать еще физической нагрузки. — Совсем немного, — Дастин уже уходит, Эрика тащится следом, а я пару секунд трачу на то, чтобы вытереть кроссовки о траву, и следую за ними. Стив пристраивается рядом со мной, Робин сразу за нами, и парень подталкивает меня локтем: — Похоже, нам лучше ездить на своих машинах, а? — Ага, — фыркаю я, наблюдая, как Дастин и Эрика взбираются на холм. — От того, что ты вытворил с забором, у меня чуть глаза на лоб не вылезли. — Просто скажи своему брату, чтобы он лучше указывал дорогу, — фыркает он в ответ, драматично жестикулируя руками. — Поворачивай сейчас? Что мне еще оставалось делать? Я ехал со скоростью около семидесяти миль. У меня нет сил отвечать. Мы добираемся до вершины холма и видим, что Дастин уже сидит на траве рядом со своим детищем. Помню, как пришла сюда на прошлой неделе, простояла несколько часов на солнце, слушая, как он пытается связаться со Сьюзи. Мы с Макс тогда сплели по меньшей мере десяток венков из маргариток и провозгласили Уилла Цветочным Королем, прежде чем брат сдался и, надувшись, поплелся домой. Кажется, это было целую вечность назад. — Лысый орлан, как слышно? — Спрашивает Дастин в рацию. Эрика опускается на колени рядом с ним, а Робин театрально плюхается в траву у моих ног. — Лысый орлан, повторяю. Это Сладкоежки, как слышно? На мгновение повисают помехи, а затем раздается отчетливый, слегка роботизированный голос Мюррея: — Да, я слышу. Дастин взволнованно вскрикивает, подпрыгивая на траве: — Позывной? — Лысый орлан, — говорит Мюррей, который, судя по голосу, уже устал от болтовни Дастина. — Прошу повторить, — мой младший брат снова взволнованно ерзает. Робин начинает развязывать, а затем завязывать шнурки на моем ботинке, не вставая с земли. — Лысый орлан! — Кричит Мюррей в рацию. — Это Лысый орлан! — Вас понял, — улыбается Дастин. — Рад тебя слышать, Орлан. Ваше место нахождения? На мгновение воцаряется тишина, и я представляю себе Мюррея на этой подземной базе, одетого в русскую форму, который, вероятно, смотрит в свою рацию, словно представляя лицо Дастина. Затем звучит его строгий голос: — Дошли до вентиляционного отверстия. Я свяжусь, если ты понадобишься. А пока — отбой. — Вас понял, Лысый орлан, — дастин расправляет плечи, склонившись над рацией. — Сладкоежки входят в режим радиомолчания. Конец связи. Стив наклоняется, упираясь руками в колени, и хлопает Дастина по плечу: — Отличная работа, приятель. Дастин улыбается. Эрика поднимается с колен и садится на траву, скрестив ноги и выдергивая из земли несколько травинок: — Итак… что теперь? — Теперь, — вздыхаю я, опускаясь на спину рядом с Робин. — Мы ждем. Так мы и поступаем. Не знаю, сколько времени проходит, пока я лежу с закрытыми глазами, пытаясь думать о чем-нибудь другом, кроме того, что произошло за последние несколько дней, но у меня ничего не получается. Я думаю о Робин, о том, как я все еще чертовски зла на нее за то, что она убежала в кинотеатр и довела меня до небольшого сердечного приступа. Но ее рука, прижимающаяся к моей на траве, немного успокаивает тот ужас, который скручивается у меня в животе. Я думаю об Эрике, о том, какой виноватой я себя чувствую из-за того, что вовлекла маленькую девочку во все это, и о выражении лица Лукаса, когда он увидел ее в торговом центре — точно такое же было у меня, когда Хоппер забирал детей со свалки, на которой они прятались. Я думаю о Дастине, о том, что я попала в эту передрягу только из-за него. Я сама убью его, если он не будет мертв к утр… Я останавливаю эту мысль, прежде чем она успевает развиться. И тут я думаю о Стиве. Милом, глупом, приводящем в бешенство Стиве. Моем лучшем друге. Парне, с которым я провела все лето, смеялась за прилавком кафе-мороженого, купалась в его чересчур большом бассейне, дразнила и находила предлоги прикоснуться к нему только потому, что мне самой этого хотелось. Я думаю о прошлом году, о вечеринке Тины в честь Хэллоуина, о том, как везла Стива домой на его дурацком БМВ. Выражение его глаз, когда он попросил меня остаться. Тепло на моих щеках, когда я по глупости согласилась. То, как мы вместе завалились к нему в постель, смеясь над его дебильным лаком для волос, как его взгляд следил за моими губами, пока я хохотала. Я думаю о том моменте, когда мой мозг перестал работать, а каждый дюйм моего тела кричал мне приблизиться, сократить дистанцию, которая и так была бесконечно мала между нами. Его губы на моих губах, на моем подбородке, на моей шее. Язык у меня во рту, руки на моих бедрах, на моем горле, моих ляжках. То, как я просто сдалась, отдалась ощущениям, потерялась в парне, которого знала всю жизнь, пока все это не обрушилось на нас. Я пытаюсь отогнать эти мысли. Не получается. Я думаю о Нэнси. Думаю о Джонатане, о том лете, которое я провела без них. О том, как Нэнси хихикала над моим постоянным смущением в торговом центре, а Джонатан пытался стереть следы моих объятий. Думаю о том, что сегодняшний вечер может стать последним, когда я их видела. Больше не хочу ни о чем думать. Я заставляю себя сесть, понимая, что Робин больше нет рядом со мной, и я, наверное, выгляжу как идиотка, лежа на траве с закрытыми глазами. Сейчас она сидит с Дастином и Эрикой, скорчившись вокруг радиоприемника и внимательно прислушиваясь к хриплому голосу Мюррея. Стив стоит прямо за ней, уперев руки в бока и нахмурив брови, насколько это возможно из-за засохшей крови и синяков, все еще покрывающих его лицо. — Я дошел до другой развилки, — раздается механический голос Мюррея, и я поднимаюсь на ноги, вытягивая руки над головой. — Это… что? — Дастин трет виски, крепко зажмурившись. — Четвертая развилка, — предполагает Эрика. — Хорошо, если мне не изменяет память, — бормочет Дастин. — Там я высказывал свой тезис о «Моем маленьком пони». — О, я помню это, — вставляю я, подходя и становясь рядом со Стивом. Они с Робин обмениваются растерянными взглядами. — Мы пошли налево. — Значит, он должен идти направо, — бормочет Дастин, затем нажимает маленькую кнопку на приемнике. — Лети направо, Орлан. Лети направо! На мгновение воцаряется тишина, а затем: — Вас понял. Лечу направо, — говорит Мюррей. — Что за… — Робин присаживается на корточки и морщит носик. — Тезис о пони? — О, не заводи его, — стону я, вытаскивая травинку из волос. — Мы просидим здесь несколько дней. — Да ну, — Робин явно игнорирует меня, — Да ладно, я хочу знать. Просто расскажи… — Ребят! — Внезапно кричит Стив, перебивая ее, и его голос звучит намного дальше от меня. Я хмурюсь и поворачиваюсь, потому что даже не заметила, когда он успел отойти к краю холма, и следую за ним. Отсюда виден весь Хоукинс. Я помню этот вид с прошлой недели: крошечное пятнышко нашего городка, затерявшееся среди зарослей деревьев, и никаких других признаков цивилизации на много миль вокруг. Ночью он выглядит по-другому: он кажется дальше и освещен цепочкой огней, которые становятся гуще к центру города. И прямо в центре я вижу то, на что смотрит Стив — безошибочно узнаваемые очертания Старкорта и его неоновые огни, быстро мерцающие в темноте. — Черт, — выдыхаю я, молясь какому бы то ни было Богу, чтобы детям ничего не угрожало. — Семья Гризволд, это Сладкоежки! — Я слышу, как Дастин кричит в рацию, паника в его голосе совпадает с той, что охватывает меня. — Как слышите, прием! Пожалуйста, подтвердите свою безопасность, прием! Я стою, замерев на месте, на краю холма, наблюдая, как огни торгового центра танцуют в ночном небе. Дастин повторяет это снова и снова, его голос становится громче с каждым оставшимся без ответа вопросом, и только когда он получает ответ, я поворачиваюсь. Но это не Нэнси, и не Джонатан, и, черт возьми, я была бы даже рада ответу Майка прямо сейчас, но на другом конце провода что-то трещит, а потом, черт возьми, рычит. Внезапно я начинаю двигаться, пробираясь по траве с такой поспешностью, которой не было с тех пор, как я бежала от русских охранников. Стив ругается у меня за спиной, а затем кричит: — Куда ты собралась? — Увести их к черту оттуда! — Кричу я в ответ, спотыкаясь на неровной поверхности, чтобы добраться до машины. — Оставайтесь здесь, свяжитесь с Хоппером! Я снова слышу, как Стив ругается, на этот раз ближе, и, оглянувшись через плечо, вижу, как он бежит за мной вниз по склону. «Тодд батя» все еще стоит там, где мы его оставили, по бокам разбрызгана грязь от попыток Стива подняться, и я, не задумываясь, открываю дверь со стороны водителя. Стив, тяжело дыша, подбегает к машине и едва успевает запрыгнуть на пассажирское сиденье, прежде чем я включаю задний ход и выезжаю из грязной лужи. — Лотти, эй… помедленнее, я не могу… — Срань господня, — выдыхаю я, резко выруливая, чтобы оказаться лицом к дороге. — Срань господня, боже мой, ты это слышал? Макс… и Оди, ее нога, Стив, она не может… — Смотри на дорогу! — Кричит он, наклоняя голову, и я совершенно не замечаю дыру, которую он проделал в заборе, решив вместо этого проломить другую его часть. — Господи Иисусе, помедленнее… — Прости! — Кричу я в ответ, сжимая руль руками и упираясь ногой в пол. Я определенно сильно превышаю допустимую скорость, летя по дороге со скоростью… черт возьми, больше сотни. — Мы должны… Черт, я даже не знаю! Я никогда этого не видела, я не знаю, с чем мы имеем дело! — Байерс сказал, метров девять, верно? — Ветер разносит испуганный голос Стива, его руки вцепляются в приборную панель так, словно от нее зависит его жизнь. — Господи, мы даже не… Ты никогда не останавливаешься, чтобы подумать, да? — Чего? — Я смотрю на него, а затем вскрикиваю, когда машину начинает заносить, и поворачиваюсь обратно к дороге. — И это говоришь мне ты! Я остановилась, чтобы подумать о русских, решила, что это плохая идея, а ты нет! И больше никто не остановился, и вот к чему это привело! Блять, к этому! Он издает огорченный стон и снова наклоняет голову, когда мы проносимся мимо низко нависающих ветвей деревьев. — Мы, вероятно, все равно оказались бы здесь, даже если бы не спустились туда, так что твоя логика хромает. Просто помедленнее, Лотти, пожалуйста, я не могу… — Почему ты вообще думаешь об этом прямо сейчас? — Восклицаю я, сбавляя скорость настолько, чтобы резко свернуть, а затем снова набираю ее. — Они могут быть мертвы, Стив! И ты еще жалуешься на мою логику? — О, да, ладно, — стонет он, вытягивая руку, чтобы удержать меня, когда я делаю очередной поворот. Его рука оказывается у меня на бедре, и я вскрикиваю от неожиданности, чуть не врезавшись в чей-то почтовый ящик. — Черт… прости, я… красный свет! Красный свет! Я не останавливаюсь на красный свет. Если у кого-то и есть какие-то проблемы с логикой, так это у него. Стив не убирает руку, его пальцы так сильно впиваются в мою кожу, что я уверена, завтра на ней появятся синяки. У меня нет возможности думать о том, как у меня внутри становится тепло, мой мозг занят мыслями только о том, как моих друзей разрывает на куски девятиметровый монстр из плоти. У нас уходит семь минут на поездку, которая обычно заняла бы пятнадцать. Мерцающие огни Старкорта становятся все ближе, пока мы на полной скорости не въезжаем через боковой въезд на парковку. Вдалеке я замечаю машину Нэнси, припаркованную прямо у крыльца, а затем она в защитной позе встает перед ней, а Джонатан возится под капотом. На мгновение мне кажется, что все в порядке — они снаружи, живые, все целы и невредимы, и сбавляю газ. Но затем я слышу выстрелы, вижу, как Нэнси, прицелившись, стреляет в машину, которая мчится прямо на них с другого конца парковки. У меня перехватывает дыхание. Я бы узнала этот темно-синий Камаро где угодно. Билли. Я снова давлю на газ, выворачивая руль, чтобы повернуть машину в нужную сторону. Стив что-то бормочет, скорее всего, осознав, что я собираюсь сделать, и сжимает мое бедро так сильно, что становится больно. — Нет, нет, нет. Что ты делаешь? Шарлотта, стой. — Держись! — Кричу я, снова выжимая педаль газа в пол и готовясь к удару.
