Если бы у меня были силы

К весу Суйбяня нужно привыкнуть – в прямом и переносном смысле. Вид Вэй Усяня на праведном пути вызывает сплетни в Облачных Глубинах. Куда бы ни пошёл Вэй Усянь, за ним следуют взгляды, и от этого его меч становится ещё тяжелее. – Они говорят, что я был приручен, – шепчет Вэй Усянь однажды ночью Лань Чжаню, завернувшись в объятия своего чжицзи в постели чжицзи. – Это не должно меня беспокоить. – Но это так, – заканчивает Лань Чжань. – Да… Лань Чжань, проводя пальцами по волосам Вэй Усяня, говорит: – Они не должны говорить о том, чего не понимают. Я бы хотел, чтобы они этого не делали. – Пауза. – Дядя был бы рад наказать любого нарушителя правил. Вэй Усянь фыркает. – Как бы мне это ни нравилось, он не может наказать каждого сплетника в Башне Кои. Нет, мне просто придётся к этому привыкнуть. Лучше набраться терпения сейчас, перед охотой на Горе Феникса. – Он говорит это, но Вэй Усянь в глубине души знает, что их визит в Ланьлин будет отстойным. Все ордены будут говорить о его проклятом мече. Лань Чжань напевает, а Вэй Усянь закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на методичных движениях расчёски по его волосам. Через мгновение Лань Чжань начинает: – Что бы они ни говорили, я всё равно буду здесь. В конце концов, ты будешь моим, а я – твоим. Ничто этого не изменит. Разве это не мысль? Вэй Усянь неосознанно теребит ленту на запястье. Возвращение его золотого ядра изменило всё и в то же время ничего не изменило. Бывают дни, когда ему хочется напиться до беспамятства, или когда он просыпается с криком, или когда внутренний голос говорит ему неправду. Когда эйфория от предложения Лань Чжаня прошла, коварный шёпот начал насмехаться: «Зачем ты нужен Лань Чжаню?» «Что ты можешь предложить? Его дядя никогда на это не согласится. Ты бросаешь своего брата, свою сестру! Они возненавидят тебя за это!» – ...Ты уверен, что хочешь выйти за меня замуж? – спрашивает он, не в силах сдержаться. Он задавал этот вопрос несколько раз с момента их помолвки. Ответ всегда один и тот же. Лань Чжань целует его в макушку. – Я уверен, – говорит он. – Я никогда ни в чём не был так уверен. Его охватывает облегчение, хотя Вэй Усянь знает, что оно будет недолгим. Довольно скоро тревога снова начнёт действовать ему на нервы, но Лань Чжань никогда ему не лгал. Вэй Усянь может утешаться этим.

***

А-И продолжает вмешиваться в жизнь Вэй Усяня. С каждым днём Вэй Усянь находит всё больше и больше причин, чтобы держать мальчика рядом с собой, и он больше не чувствует себя виноватым, потому что может пообещать Цзинъи время. Вэй Усянь может проснуться утром и знать, что завтра он всё ещё будет здесь. В конце концов Цзиньи начинает проводить с ними целые дни. А потом и ночи. На следующее утро после того, как Цзиньи провёл три дня подряд в Цзинши, Вэй Усяня будит стук в дверь. Он садится на кровати, только когда понимает, что Лань Чжань всё ещё спит, а Цзиньи лежит прямо на нём. Они слишком милые, чтобы их будить, поэтому Вэй Усянь, спотыкаясь, встаёт с кровати, накидывает на себя ещё один слой одежды и идёт к двери Цзинши. – Тётушка Чжан? – зевает Вэй Усянь, открывая дверь. – Ещё не маоши. Что ты здесь делаешь? – Вот, – говорит она, суя коробку с вещами в руки Вэй Усяню. Он роняет коробку, но в последнюю секунду ему удаётся удержаться на ногах. – Вещи А-И, – продолжает тётушка Чжан. – Я подумала, что они тебе пригодятся. – Спасибо? – отвечает Вэй Усянь сонным и растерянным голосом. – Ты даёшь это мне, потому что…? Тётушка Чжан хлопает его по плечу. – Теперь он твой. Удачи. – Она уходит, насвистывая, не сказав больше ни слова. Лань Чжань приподнялся к тому времени, как Вэй Усянь нашел место, чтобы поставить коробку. – Вэй Ин? Кто это был? – спрашивает он, возможно, самым сонным голосом, которого Вэй Усянь от него еще не слышал. Он прижимает А-И к груди, чтобы маленький мальчик не соскользнул, одновременно убирая волосы с лица А-И, и Вэй Усянь – идиот. – Кажется, мы усыновили ребёнка, Лань Чжань, – говорит он, к большому своему ужасу. Лань Чжань опускает взгляд на свою маленькую пиявку. – ...Мм. Они решают не торопить события и дают Цзиньи возможность самому решить, останется ли он с ними или вернётся в ясли. Но уже через неделю малыш называет их «а-ди» и «баба».

***

После этого дни сливаются в один – мираж из улыбок и смеха. Сердце Вэй Усяня переполнено до такой степени, что ему кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Не успевает он опомниться, как наступает день их отъезда в Башню Кои. Они уезжают рано, чтобы до начала празднеств Лань Чжань успел попросить у Цзян Чэна руки его брата. От этой перспективы Вэй Усянь нервничает, но, когда дело доходит до семьи Лань Чжаня, с него течет как из ведра. Он уверен, что Лань Цижэнь наотрез откажет им и заставит их сбежать, но, когда они объявляют о своём решении, Лань Цижэнь молчит. Он явно недоволен, но не выражает открытого неодобрения. В тишине, пока Цзэу-Цзюнь и Лань Чжань отвлекаются на выходки А-И, Вэй Усянь спрашивает своего-будущего-дядю о причинах. – Ты был бы в своем праве, – говорит он. Ответ Лань Цижэня оказывается неожиданно продуманным. – Если бы ты продолжал идти по кривому пути, я бы так и сделал, несмотря на недовольство Ванцзи. Однако в нашей нынешней ситуации… я не вижу причин мешать счастью моего племянника, – неохотно признаётся он. – Сичэнь много рассказывал мне о твоих менее… раздражающих качествах. Похоже, ты заботишься о моём племяннике так же, как он о тебе. Всё, чего я когда-либо желал для Ванцзи, – это счастья, – говорит он тихим голосом. – Было бы неправильно с моей стороны лишать его этого, ведь он ясно дал понять, чего хочет. Вэй Усянь сглатывает. – Спасибо. В ответ он получает сердитый взгляд. – Не думай, что я делаю это ради тебя, мальчик! Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы вернуться к своим старым порочным привычкам, я позабочусь о том, чтобы ты был наказан! Ни один мой племянник, будь то по крови или по браку, не запятнает имя ордена Лань! Наказание возвращает их на знакомую территорию, и Вэй Усянь чувствует себя достаточно комфортно, чтобы поддразнить его: – Я знал, что нравлюсь тебе! Он хихикает, когда Лань Цижэнь закатывает глаза.

***

Когда приходит время отправляться в путь, Вэй Усянь стоит во главе делегации Лань с Цзиньи на бедре. – Мы полетим туда, – объясняет он А-И, устраивая мальчика поудобнее. – Ты должен крепко держаться, хорошо? Цзиньи поднимает голову к небу. – Высоко… – бормочет он, выпятив нижнюю губу. А-а-а. – Ты боишься, мой маленький львёнок? Вздох. – Нет! – Цзиньи яростно трясёт головой. – Не боюсь! – Ничего страшного, если боишься! – Нет! – Ты уверен – ? – А-ди, да! – Ладно, ладно! Ты не боишься! Ах, не дуйся, А-И… – Вэй Усянь поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с сыном, но А-И отворачивается, продолжая дуться. Значит, пора менять тактику. – Эй, можно я открою тебе секрет? Это привлекает внимание Цзиньи. – Секрет? – переспрашивает он, оживляясь. – Ты должен пообещать, что никому не расскажешь. – Обещаю! – заявляет А-И с широкой улыбкой. Вэй Усянь улыбается в ответ и наклоняется к уху сына. – Я немного боюсь, – заговорщически шепчет он. А-И открывает рот от удивления. – Правда? Вэй Усянь кивает. – Даже взрослые иногда боятся. В ответ на это признание сын сочувственно хлопает его по плечу. – Не волнуйся, А-ди. А-И позаботится о тебе. – Он говорит с серьёзностью, свойственной только маленьким детям, – с уверенностью, что в мире всё будет хорошо. – Баба! – кричит он. – Сюда! Баба, баба, сюда! Лань Чжань, который все это время разговаривал со своим братом, прерывает разговор на полуслове, чтобы подойти. – В чем дело, А-И? – спрашивает он. – А-ди боится. Баба, помоги. Вэй Усянь кривится. – А-И! Ты сказал, что никому не скажешь! – Баба не счёт! – Правильно «Баба не в счёт», львенок. – А-И всё равно прав! – А-И был прав, когда сказал Бабе, – перебивает его Лань Чжань, кладя руку на голову Цзинъи. – Мы не хотим, чтобы А-ди испугался. – Лань Чжань… – Пойдём, – говорит Лань Чжань, протягивая Вэй Усяню руку. – Я помогу тебе с мечом. Вэй Усянь прикусывает губу. Это глупо, но... – ...Ты будешь рядом во время полёта? – спрашивает он. – Мм. Всегда. Вэй Усянь делает глубокий вдох. Затем он достаёт Суйбянь. Это проще, чем дышать. Его меч сверкает белым и красным на солнце, как никогда ярко. Вэй Усянь ждёт, пока меч не окажется перед ним, а затем берёт протянутую руку Лань Чжаня. Опираясь на своего чжицзи, он встаёт на клинок, направляя духовную энергию к ногам, и быстро успокаивается, когда срабатывает мышечная память. Несмотря на это, Лань Чжань не ослабляет хватку. Вместо этого он делает замах и одним движением запрыгивает на Бичэнь. – Ты готов? – спрашивает Лань Чжань, и Вэй Усянь кивает. – Я готов. Полёт – это как жизнь.