Огонь, приручивший зиму

Подлый солнечный луч бессовестно скользил по ресницам, словно пытался забраться прямо в глаз. Мадара сморщил нос, давя желание чихнуть, и громко выдохнул. Шею болезненно покалывало, а заброшенная за голову рука и вовсе онемела за ночь. Но природа требовала своего — давление внизу живота намекало, что встать придётся. Мадара широко раскрыл рот, готовясь громко, по-звериному зевнуть, как он и привык делать по утрам. Но не сумел набрать в грудь достаточно воздуха и подавился им, обиженно захлопнув рот. Сонное сознание, непривычно расслабленное, отказывалось работать как должно, а значит, пора решительно вытряхнуть себя из уютной тёплой колыбели. Мадара нехотя открыл один глаз и опустил взгляд. Причина его разморённого состояния по-хозяйски распласталась на его широкой груди, умостив изящную голую ногу прямо на его животе. Смоляные вьющиеся волосы девушки рассыпались по плечу Мадары и щекотали шею. Он самодовольно ухмыльнулся, вытянул руку вертикально и пару раз сжал и разжал пальцы, разгоняя кровь. Кожу закололо ещё противнее, будто множество невидимых иголочек впивалось в мышцы. Девушка что-то пробормотала во сне, обнимая Мадару крепче, и от жаркого касания её пухлых влажных губ к шее у него защекотало под рёбрами. Однако как бы ни хотелось остаться в постели, он понимал — дел просто уйма, и у него нет права ставить свои плотские желания впереди насущных проблем деревни. Сегодня должны прибыть очередные представители клана шиноби с просьбой осесть в свежеотстроенной Конохе. Кажется, Хаширама говорил, что они управляют тенями и разводят оленей… интересно будет посмотреть. Мадара осторожно отцепил хрупкие девичьи пальцы со своего плеча и сел, резко отбрасывая покрывало с ног. Потянулся так неосторожно, что хрустнули позвонки и почти затрещали жилы, а чересчур прохладный воздух вмиг остудил тёплую кожу и взбодрил вялый после сна разум. Мадара в два шага оказался у ровно сложенной кучки вещей и принялся быстро одеваться, дабы сохранить остатки тепла. Он вышел на улицу, щурясь от непривычно яркого света, режущего глаза — весь двор был завален снегом, искрящимся в лучах утреннего солнца. Морозный воздух обжёг ноздри, а лицо и руки стали влажными от тающих на коже снежинок. Мадара поёжился и цыкнул, закатив глаза. Ещё вчера двор был чист, и с деревьев слетали остатки сухих почерневших листьев, а теперь что за новая напасть? Откуда снег в этих местах, да ещё столько? С детства въевшаяся под кожу подозрительность вынудила Мадару нахмуриться и перебрать в голове разные варианты — от гнева богов, наславших на деревню непогоду, до нападения врагов с помощью снежного дзюцу. — Вот это подарок природы, да? — Хаширама с морозным румянцем на смуглых щеках бодро шагал навстречу. Толстое шерстяное авасэ и наброшенная на плечи зелёная накидка делали его похожим на капусту. — Ну и местечко! Не знал я, что здесь случается такая красота! — он игриво распинывал пушистые сугробы, а его довольная улыбка сверкала, как эти самые снеговые кучи. — Утеплился? — недовольно буркнул Мадара и дёрнул подбородком в сторону товарища. — Пришлось, знаешь… — рассеянно усмехнулся Хаширама, подходя ближе, и обхватил себя руками с гулким хлопком. По звуку было ясно — одежда толстая и плотная, и Мадара снова поёжился, ведь колючий холод уже пролез в его широкие рукава. — Я и тебе советую одеться. Голове-то твоей ничего не грозит, но вот в остальном… — Позже, — отрезал Мадара, поджав губы. Не хотелось признавать, но лучший друг был абсолютно прав, и Мадара даже различил признаки заботы в его двоякой фразе. Язвительные слова, которые он сочинил в ответ на усмешку над своей причёской, застыли во рту. Сперва и правда следует одеться получше, а уколоть Хашираму за его дурацкий внешний вид можно и потом. — Скоро собрание в большом зале, — уже серьёзнее добавил Хаширама. — Ты завтракал уже? Тебя ждём. — Я только встал, — огрызнулся Мадара, поджимая покрасневшие пальцы ног. — Скоро буду готов. — Ясно, — Хаширама игриво заломил бровь и вновь попытался выжечь Мадаре глаза своей белозубой улыбкой. — Плохо спал, поздно лёг, ясно, ясно… Что ж, я всё понимаю, конечно, приводи себя в порядок и приходи. Завтрак нам подадут прямо туда, — карие глаза Хаширамы так лучились весельем, что только заледеневшие руки помешали Мадаре сгрести снег в комок и остудить эту забавляющуюся рожу! Покончив с утренними делами, Мадара открыл большой деревянный сундук, скрипнув железными петлями. Среди стопок запасной одежды не нашлось ничего подходящего, и Учиха презрительно швырнул всё обратно, громко хлопнув крышкой. Второй сундук и вовсе поддался лишь со второго раза, однако и там не оказалось одежды потеплее. Вынув доспехи, Мадара нашёл на дне лишь добротные кожаные перчатки и пару стареньких серых таби. Ну хоть как-то он сумеет защитить пальцы рук и ног. — Что ты так гремишь? — промурлыкала дремлющая на футоне девушка, не открывая глаз. Мадара резко обернулся, словно позабыл, что ночевал сегодня не один, впрочем, как и последнюю пару недель. Это что же, холод совсем отморозил его безупречную память? — Там снег выпал, — хрипло проворчал он. — И похолодало. — Так давай погреемся, — она приподнялась на локте, лукаво прищурилась и призывно отогнула уголок покрывала, демонстрируя аппетитное обнажённое тело. Жадно пробежав взглядом по упругой груди и тонкой нежной шее, Мадара сухо сглотнул и кашлянул. Его щёки лизнула волна жара, напрочь выбивая из головы мысли о том, что в комнате довольно свежо. Разве не он рылся в тряпье и выискивал тёплую одежду мгновение назад? Теперь же желание снять всё с себя и забраться на футон разгоралось сильнее с каждым взмахом длинных девичьих ресниц. Мадара зажмурился и тряхнул головой. — У меня дел по горло. И тебе давно пора подниматься, — строго ответил он и открыл глаза. Девушка недовольно надула губы, но по сияющим чёрным глазам было ясно — она ожидала отказа и ни капли не расстроена грубостью. А уж ночью Мадара точно сумеет доказать, каким ласковым он умеет быть. Шорох и громкие шаги снаружи прервали эту битву взглядов, и Мадара явственно ощутил чакру Хаширамы. Он покачал головой и потёр лоб, затем вышел, прикрыв за собой сёдзи. Не хватало ещё неугомонному другу ворваться в его покои и увидеть девушку обнажённой! — Хоть что-то, — добродушно усмехнулся Хаширама, оглядев сжимаемые Мадарой находки. — Нормальной тёплой одежды не нашёл, я прав? Мадара лишь пораженчески вздохнул и кивнул, с подозрением уставившись на красный свёрток в руках Хаширамы. — Тогда возьми, — тот протянул свёрток, всё так же по-идиотски улыбаясь. — Не отдаю, просто даю поносить. Мне широковато в плечах, а тебе, думаю, в самый раз. Мадара с недоверием принял «неподарок» и развернул. Длинный наряд, похожий на мягкое зимнее кимоно, выглядел таким тёплым, что захотелось завернуться в него целиком, с ногами и головой. Мадара не подал виду и принялся вертеть вещь в руках, скептически рассматривая. — Оно красное, — недовольно буркнул он и сморщил нос. — Ой, что я слышу? — нараспев протянул Хаширама. — И что с того? Немодный цвет? Или фасон вам не к лицу, Мадара-сама? — Яркое, — сухо выдавил Мадара, но кимоно не отдал. Наоборот, незаметно погладил мягкую шерстяную ткань подушечками пальцев, невольно представляя, как она будет ощущаться на его замёрзших руках и шее. — У тебя доспехи тоже красные, — обиженно пробормотал Хаширама. — Ты надень лучше и сразу ощутишь разницу. — Доспехи у меня бордовые, цвета сухой крови, — поучительно выдохнул Мадара, просовывая руку в рукав. — А это какой-то шуточный наряд. Словно заморское платье с ярмарки. — Зато тепло. И вообще, это подарок близкого человека, так что уймись и надевай. — А чего ж Тобирама сам его не носит? — съехидничал Мадара, набрасывая кимоно и запахивая. — А вот промахнулся. Это не от него! — гордо отбивался Хаширама. — Тогда я теряюсь в догадках, — Мадара наигранно развёл руками и покачал головой, оседлав весёлую волну. Кимоно приятной тяжестью легло на плечи, тело окутало долгожданное тепло, и можно было занять мысли чем-то более интересным, кроме спасения от холода. — От женщины, — тихо бросил Хаширама, сравнявшись цветом лица с этим нелепым кимоно. — Идём уже в зал, нас ждут люди и завтрак. Мадара лишь ехидно хмыкнул в ответ и направился следом.