Огонь, приручивший зиму

Мадара вышел на улицу и вдохнул полной грудью. Свежесть разлилась в лёгких, прочищая их от едкого воздуха большого зала, заполненного смрадом горящих факелов. Казалось, ещё немного, и голова лопнула бы от духоты и воодушевлённой трескотни Хаширамы. Мадара не понимал, для чего так подробно расписывать преимущества жизни в их деревне. Неужели эти глупцы не понимают, что им оказана великая честь, раз их странный клан было решено взять под крыло Учиха и Сенджу? Даже Тобирама, больше слушающий, чем говорящий, пару раз одёрнул старшего брата, дабы тот прекратил нести этот вздор. Кланы должны соглашаться на все условия содружества или убираться прочь, а не выпрашивать для себя различные привилегии. Это ведь кристально ясно! Погрузившись в свои мысли, Мадара даже не заметил, как вышел на главную — самую широкую — улицу деревни. Плотный снег хрустел под подошвами, будто ломающиеся кости поверженных врагов. За время собрания деревню замело ещё больше, и теперь от утоптанной широкой дороги к домам тянулись узкие цепочки припорошенных ямок, словно снег засыпа́л следы быстрее, чем люди их оставляли. Мадара покрутил головой, оглядывая новенькие дома с побелевшими крышами, посмотрел на небо, покрытое тяжёлыми серыми тучами, и фыркнул. Снежинки уже не казались кусочками пуха и жалили лицо, как злобные ледяные осы. Мягкий толчок в бедро и мгновенно достигшая носа рыбья вонь вынудили Мадару отскочить назад. Рефлекторно вспыхнул шаринган, но тут же погас —опасности не было никакой. — Гоменнасай, — пропищал врезавшийся в Мадару ребёнок лет трёх, закутанный в коричневые лохмотья. Маленькая глиняная лампа валялась рядом, а грязно-жёлтый жир оставил уродливое пятно на белой земле. — Осторожнее, — прокряхтел Мадара и нерешительно протянул руку, чтобы помочь малышу подняться, пока он не отморозил себе зад. Ужас, плескавшийся в огромных голубых глазищах мальчишки, сжал что-то внутри Мадары. Неужто парнишка настолько испугался, что не чувствует холода, раз продолжает сидеть в сугробе и хлопать ресницами? Мадара скривился и уверенно схватил ребёнка за предплечье, слегка дёрнув на себя. Тот вскочил на ноги, отряхнулся и закусил губы, уставившись на свой выпавший светильник. — Ой, попадёт мне… — прогундосил он, едва сдерживая слёзы, и протёр глаза грязным кулаком. — Почему? — Мадара старался как мог, чтобы звучать помягче, и даже попытался приподнять брови, но парнишка всё равно жалобно шмыгнул носом. — Лампа-то погасла, и жир вытек. Что я маме скажу? — Прекрати реветь, — скомандовал Мадара, попутно оценивая масштаб проблемы и внутренне усмехаясь. Наивное дитя делает трагедию из простой бытовой неудачи, и Мадара ухмыльнулся. Как хорошо бы жилось людям, если бы в их жизни самой страшной бедой была разбитая лампа и измазанные рыбьим жиром штаны! К тому же, если приглядеться — светильник остался цел, да и жир успел застыть почти весь, и пролилось всего ничего. Мадара наклонился и поднял лампу, повертел в руках, брезгливо поскрёб чёрную копоть и ковырнул содержимое. Фитиль целый и даже сухой, стоит лишь поджечь, и проблема будет решена. Он поднёс лампу к губам, выдохнул тонкую струйку огня и передал в руки заворожённо следящего за всем мальчишки. Тот совсем перестал моргать и смотрел на разгорающийся фитиль как на какое-то чудо. Очевидно, перед Мадарой сынишка гражданских жителей деревни — крестьян или торговцев, раз он так поражён простейшей техникой ниндзя. — Аригато, — прошептал малыш, обхватив светильник маленькими красными ладошками. Мадара лишь хмыкнул, приподняв бровь и расправив плечи. Он ведь не сделал ничего особенного, но грудь наполнилась давно забытым, но болезненно приятным теплом, а рука чуть не потянулась потрепать мальчишку по лохматой голове. Мадара обошёл застывшего на месте ребёнка и двинулся дальше. Хотелось добраться до дома, отряхнуть застрявший в волосах и складках одежды снег и съесть миску-другую горячего супа. Мадара прошёл почти полпути, на языке уже ощущался фантомный вкус терпкого грибного бульона, когда чуткий слух уловил подозрительное перешёптывание за углом ближайшей овощной лавки. Стихия загнала торговцев по домам, и опустевшая лавка была присыпана снегом. Мадара резко обернулся, цепляя взглядом юркнувшее под прилавок чумазое детское лицо. Знакомая лохматая макушка торчала наружу в компании трёх таких же всклокоченных, но разноцветных — рыжей и двух чёрных. «Засада?» — хохотнул Мадара про себя. Он замедлил шаг. Любопытство робко засвербило внутри, и Мадара напряг слух сильнее обычного. Три детских голоса наперебой спорили, а четвёртый, спокойный и даже заносчивый, поучительно докладывал о своих приключениях. — …в ярко-красном наряде… дыхнул разок, и лампа как вспыхнет! И огонь там волшебный какой-то. Я до дома донёс, даже от ветра прикрывать не пришлось. — Чего сочиняешь? Прям вот так помог и зажёг лампу, ага, так мы и поверили! Дурак совсем? — Сам дурак! Пойди и спроси, раз не веришь! — Ага, щас, побежал. Он вон страшный какой! Специально врёшь, чтобы меня за ухо оттаскали? Мадара криво усмехнулся и медленно моргнул. Ничего важного или опасного не происходило, а значит, он имеет полное право вернуться в свой тёплый дом. Однако когда к беспокойному бурчанию добавился скрип детских ног по снегу, Мадара остановился и обернулся через плечо, взмахнув волосами. Четверо детей сбились в кучку, тыкая друг друга в спины и прячась один за другого. Их губы были сжаты до побеления, розовые щёки сердито надуты, а глаза сверкали знакомыми Мадаре огоньками азарта, смешанного со страхом. — Будь вы ниндзя, ваш отряд давно бы был раскрыт, — холодно процедил Мадара. — И убит, — он прищурился и скрестил руки на груди. — Мы… мы… мы не следили, мы… — сбивчиво оправдывались дети, сжимая красные от холода кулачки и теребя подолы старых, явно не по размеру, одёжек. — Мы просто… просто… Мадара недовольно щёлкнул языком и прочистил горло, выдав похожий на тигриное рычание звук. — А вы… вы можете зажечь фонарик, господин? — раздался тонюсенький голосок, похожий на мышиный писк, и из-за спин оробевших мальчишек вышла круглолицая девочка, явно постарше остальных. Она вытянула руки, протягивая Мадаре промасленный бумажный фонарик, и поклонилась. Мадара изогнул брови и склонил голову набок, нависая над детьми, словно ледяная скала. Желание помочь этим несчастным спотыкалось о странные мысли и подозрения, крутившиеся в голове. Что-то было неправильно, и эта невинная просьба очень походила на детский спор или проверку способностей. Хотелось одновременно и отмахнуться от мелких негодников, и проучить их. Мадара наигранно улыбнулся, почти скалясь — он наслаждался тем, как у детворы задрожали подбородки. Сейчас он одним действием и покажет свою силу, и объяснит, что устраивать испытание для основателя деревни — очень дурная затея. Мадара аккуратно взял фонарик, как нечто хрупкое и ценное, и легонько дунул туда, отчего внутри бумажного квадратика заплясало игривое оранжевое пламя. Он почти решился раздавить несчастную штуковину в кулаке, тем самым преподать урок юным наглецам. Но наткнулся на такой благодарный, полный обожания взгляд четырёх пар глаз, что желание воспитывать куда-то улетучилось. Да что за день такой сегодня? С самого утра всё шло наперекосяк, и Мадара не понимал, что за магия опять согревает его изнутри. — А у нас в доме очаг погас, — робко пролепетал рыжий коренастый мальчишка и опустил взгляд. — Сходите в храм. Там есть жаровня, — отчеканил Мадара, нахмурившись. — И у нас погас. Мама говорит, дорогу к храму совсем засыпало, — прошептал тот, первый встреченный Мадарой ребёнок. — Мы недалеко тут живём, — он махнул рукой в обратную от дома Учиха сторону и жалобно поднял уголки бровей. Мадара шумно выдохнул и закатил глаза. Если он будет заходить в каждый двор и работать лучиной, его желудок слипнется от голода. Или он что же, должен выручить страждущих на правах лидера деревни? Образ качающего головой Хаширамы, словно воплощение совести, проплыл перед глазами. Вот уж кто точно навестил бы каждую семью, обогрел, накормил, или того хуже, уволок к себе в гости. Презрительно цыкнув, Мадара подошёл к детворе вплотную и вопросительно уставился на мальчика. Одним тяжёлым взглядом из-под бровей он пытался донести, что приступ его доброты скоротечен, и нужно бы показать дорогу к дому, а не стоять и мяться с ноги на ногу!