Управление гневом

Лежу в кровати. Даже не обратила внимание поменял ли он постельное. Он даже не достоен быть «папашей». — Папаша я тут! — Возмущался он, уходя и вернувшись с ремнем. Я всё ещё была на полу, когда он замахнулся и ударил меня ремнем по голове. — А-а-а! — Одна боль перекрыла собой другую. — Я тебе жопу мыл! Я с тобой по врачам бегал! А ты, сука неблагодарная ещё и смеешь выебываться! Он успел ударить ремнем меня пять раз пока ему не позвонили. — Ещё эти звонят, — недовольно сказал он, глядя на экран мобильного. — Авдеев. Вот как, что ж, радует. — А по голосу и не слышно, что его это радует. — Хорошо, благодарю. — Он убрал мобильный в карман шорт. — Нашли убийцу этой бляди. Ладно, ты не убывала эту. Но за «папашу» ещё слабо получила. Он ушёл, а я ещё некоторое время плакала лёжа на полу, а потом с огромным трудом добравшись до своей комнаты рухнула на кровать. Продолжая плакать от боли так и, заснула. Проснулась ночью и поняв, что мне слишком жарко стянула джинсы, бросив их на пол легла спать дальше. Боль поутихла, но обида и его недоверие жгло изнутри. Не знаю сколько было времени, когда я поднялась. Состояние «разбитости», но я всё равно заставляю себя подняться и выйти из комнаты. Хочу попить. А ещё я надеюсь, что меня не заставят идти к Зориной. Не хочу. Захожу на кухню и вижу его широкую спину. Прохожу к раковине и взяв кружку открываю кран, через который идёт профильтрованная вода. — Эрика, — вздрагиваю от его голоса и едва не роняю кружку. Обернувшись, вижу Зорину и кружка падает на пол разбившись и разлив воду. — Твою мать! — Он вскочил и схватив какую-то тряпку бросил на пол. — Что стоишь? Убирай. А я стою и смотрю на Зорину. Что она тут делает? — Тормоз сраный, — возмущается он и выходит из кухни, но быстро возвращается с веником и совком. Он замёл осколки кружки в совок и выкинул в ведро. — Поздоровайся. А у меня уже слёзы наворачиваются и спустя несколько секунд я просто выбегаю из кухни и прячусь у себя в комнате. Меня всю трясёт. Я не понимаю, что она тут делает. Зачем вообще пришла? — Эрика, — содрогаюсь, когда женщина вошла в мою комнату. Сжимаюсь на кровати еле сдерживая слёзы. Зорина оглядела мою комнату и подошла ко мне наклонилась. — И что за концерт ты устраиваешь, м? — Не надо меня трогать. — Вот как? — Она усмехнулась. — И почему ты в трусах? Только сейчас понимаю, что на мне футболка и трусы. — Я же у себя дома, — не понимаю на что она клонит. — Ему вообще плевать в чём я хожу. Да и в целом думаю, что, если даже голая пройду мимо него, он и не заметит. — Так ты ходить можешь только при мне, — что она несёт? — Ясно? Дома ты так не ходишь. — Она выпрямилась. — Это он тебя так? — Киваю. — Вижу следы от ремня. Ладно, посиди тут, пойду и поговорю с ним. Она вышла, а я легла обратно и укрывшись одеялом так и лежала, глядя в стену. Спать уже не хотелось хотя как по мне, сон в данной ситуации был бы прекрасным решением. Зориной не было долго, но, когда она пришла я сразу поняла, что это она. Вошла без шумно в отличии от него, вот он обычно по квартире топал как слон. Пройдя она села на край кровати и коснулась моего лица. Вздрагиваю от этого прикосновения. Оно неприятно и отталкивающее. — Ну не морщись ты, мои прикосновения тебя приятны, хоть ты сейчас и показываешь обратное. Слышу, как входная дверь громко хлопнула и резко сажусь. Он что, ушёл оставив меня с этой? — Он на работу, — она запустила руку мне под одеяло и коснулась моего бедра. Вздрагиваю от этого и вжимаюсь в стену. — Не трогайте меня. — Ты пропустила сессию. — Вы видите моё лицо? Думаете я правда в состоянии была встать и приехать? И в целом, у вас был его номер, могли спокойно позвонить. Не обязательно было сюда ехать. И уберите руку, мне неприятно. — Смотрю на неё, волосы убраны, но очков нет. Даже привычного свитера нет. На ней вязанный кардиган, а под ним белая футболка. — Отстаньте от меня. Она стала гладить моё бедро, просто водила рукой и её пальцы касались моих трусов. — Нет! — Хватаю её за руку. — Я не хочу! — В прошлый раз я не сделала тебе куни, мне хотелось. — Да что вы такая озабоченная?! — Вот на хрена он ушёл? — Многим об этом только мечтать, тебе же я хочу сделать сама, — её пальцы пролезли под трусы. — Нет! — Кричу и её пальцы касаются половых губ и начинают поглаживать. — Я не хочу! Что в этой фразе не понятно?! — Эрика, — второй рукой она стянула одеяло и отбросила его в сторону а пальцы второй руки вошли в меня. Охаю от этого и морщусь от боли. — Будешь сопротивляться, будет больно. Я не хочу делать тебе больно. — Раз не хотите, так валите! — Свободной рукой она вцепилась мне в затылок и приблизившись впилась в губы. Язык сразу вошёл мне в рот. Упираюсь в неё руками, а после бью кулаком по спине. Женщина вжимается в меня и валит на кровати оказавшись сверху. При этом она выдернула из меня свои пальцы. — Ещё и дерёшься, — с укором сказала она. — Эрика, я просто поласкаю тебя языком и отстану. — Мне не нужны ваши ласки! — Это не больно, — она стянула с меня трусы. — А приятно. — Сомневаюсь. Куда она вообще кинула мои трусы? Зорина схватила меня за бёдра и раздвинула их. Раздвинула резко и больно. Охнув с ненавистью, смотрю на неё, а женщина наклоняется, чувствую её горячее дыхание, а потом и язык. Она провела им по половым губам и языком слегка надавила на клитор. — Мне неприятно! — Сгораю со стыда. Как же это ужасно. Её язык проник в меня. Было больно. Не понимаю о каком удовольствии она может тут говорить? Мне просто хочется провалиться на месте. Зорина же стала покусывать мои половые губы и посасывать их. — Нет! — Кричу, когда она, обхватив клитор губами стала его посасывать и засунула в меня палец. Она посасывала клитор, а пальцем гладила меня там. Это было и странно и в тоже время постепенно мне стало становиться приятно. Дышать я стала иначе, а ещё, к своему удивлению, я стала приподнимать таз и двигать его навстречу её пальцу. Она не останавливалась и даже ускорилась, а я спустя некоторое время даже кончила к своему удивлению. Спустя минут десять мы сидели у меня на кухне и пили кофе. Мне было некомфортно и неловко. Это всё Зорина. Она помогла одеться и привела на кухню, где как у себя дома сделала кофе и себе и мне. У меня даже подозрения возникли что она когда-то тут была. Вот только она до этого сидела на кухне и явно он ей что-то предложил. Ну не мог он не предложить кофе или чай. — Твой отец сказал, что полиция поймала убийцу Яниной. Так что поздравляю. Я очень рада что с тебя сняли подозрения. Вот только он не очень-то словно рад. Я в целом его не понимаю. Меня обвиняют в убийстве — плохо. Снимают обвинение в убийстве — плохо. Да и её поздравление звучит как-то фальшиво. — Это вы убили Янину? — Мрачно спрашиваю, не понимая свои чувств. Вроде как я кончила, но, с другой стороны, она всё равно взяла меня силой против воли. — Мне, по-твоему, делать нечего кроме как за малолетками бегать? — Ну за мной вы бегаете. — Я? — Она усмехнулась хотя я больше ожидала что будет как в кино, что она откинет голову назад и начнёт смеяться, но этого не произошло. — Эрика. — Ласково сказала она и меня передёрнула от этого тона. — Не я за тобой бегаю, а ты за мной. — Что?! — Возмущаюсь от такой наглости. — Да с чего бы?! Вы сюда припёрлись! Я вас не звала. — Кто настаивал на поцелуи? — Не я! — Кто признался, что понравилось со мной целоваться? — Не я! — И конечно не ты кончила от моего языка? — Конечно же нет! — Вскакиваю на ноги. — И вообще, валите отсюда! — Так грубо, — да ей вообще плевать, она не выглядит как та, которую обидели. — Я серьёзно, валите, — не свалить же мне самой? — Эрика, — она ласково улыбнулась словно мне было пять лет, и я устроила на пустом месте истерику. — Помни куда ты можешь попасть без моего вмешательства. — Мне кажется, что туда, я только благодаря вам и попаду, — почему я ничего не записала на диктофон? Хотя он бы даже глядя на видео с камеры не поверил бы, сказал бы что это я её заставила себе отлизать. Наверное, по его мнению, я стала причиной развала СССР и если бы не я, Гитлер бы не начал войну. — Ну и ему, естественно. — Ты его теперь и «папашей» не называешь, — заметила женщина. — После этого, — показываю на фингал. — Он даже быть «папашей» не заслуживает. А когда он бил меня ремнём. Он никогда меня раньше не бил. Как думаете, что я чувствовала в тот момент? — Она внимательно смотрела на меня. — Ничего хорошего. Только боль и обиду что за меня некому заступиться. А после того, что вы со мной сделали… Пожалуйста, покиньте мой дом. Я не ждала что она встанет, но Зорина поднялась. В этот момент я даже уверовала в себя, вот только женщина подошла ко мне и обняв наклонилась, поцеловав в щёку. — Уверена? — Да! — Ну ладно, думаю ты сообразишь в случае чего, позвонить мне. Ни за что так не сделаю. Никогда! Когда Зорина ушла я до последнего боялась, что это шутка. Что она не собирается никуда уходить и что меня снова изнасилуют. Этого не произошло и когда я закрыла за ней дверь, то посмотрела на камеру. Та была выключена. Решение пойти в полицию пришло спонтанно. Я просто оделась и взяв свой паспорт и вышла из квартиры. Отделение полиции находилось весьма далеко. Но я всё равно пошла пешком, он так и не разблокировал карту. Добравшись до отделения, я столкнулась с неожиданностью в виде запертой двери. Стою и вижу кнопку звонка, на неё и нажимаю. — Кому? — Слышу скрежет из динамика. — Мне заявление надо написать. — На что? — На изнасилование. Дверь открылась, и я вошла. Прохожу через арку и вижу полицейского. — Меня изнасиловали, и я хочу написать заявление, — говорю решительно и ловлю на себе его какой-то странный взгляд. — Кто изнасиловал? — Лениво спросил он и мне сразу это не понравилось, но я достала мобильный и показала фото Зориной. — И кто это? — Зорина Анна Михайловна, известный психотерапевт нашего города. Это она сделал. — Ты понимаешь, что за клевету светит статья? — А с чего я клевещу? — Возмущаюсь не понимая, что за фигня происходит. — Я говорю, как есть. — Чем она изнасиловала? — Страпоном. — М, — кивнул он. — Где мне написать заявление? — Ты хорошо подумала? — А что? — Она известная личность. Подаст в суд. — Это я на неё подам в суд. У меня отец тоже известный. — И кто же? — Глеб Авдеев. — А, его знаю. Смотрю. Вот только у него нет дочери. — Да с чего бы?! Я его дочь! Могу паспорт показать. — Достаю паспорт и открыв его показываю. — Вот! Авдеева Эрика Глебовна. — У него нет дочери. Он ни в одном интервью не упоминал что у него есть дочь. — Ну а я кто тогда? — Авдеев не такая уж и редкая фамилия. Отчество тоже. — Давайте я ему позвоню, — достав мобильный набираю. Гудки и больше ничего. У меня даже ни одной фотки с ним нет. — Да блин! — Иди давай. — Так я заявление хочу написать! — Иди уже! Меня буквально выпнули. В шоке не понимая, что делать я пошла обратно. — Эрика, привет, — поворачиваюсь на голос и вижу Кирилла, он выглядывал из чёрного Rolls-Royce. — Как дела? — Нормально, — надеюсь он не видел, как я выхожу из отделения полиции. — А ты что тут делаешь? — Да Глеб Витальевич попросил за документами съездить и их ему привести, я привёз, и он меня на пять часов отпустил. У него сейчас съёмки. Ты куда-то идёшь? — Уже нет. — Садись в машину, подвезу до дома. Без колебаний сажусь в Rolls-Royce, Кирилла я знаю уже года три. Села я на заднее сидение, на его место. Он всегда садился только за водителем и никуда больше. Хотя сам имел машину и весьма большой опыт вождения, но на работу или мероприятия ездил только так. Причём Rolls-Royce был именно его и Лексус тоже. Лексус он купил давно, а вот эту машину лет пять назад. И то он её не заменил, потому что она ему прям нравилась. Во всей этой истории меня больше удивляет что его водители прекрасно знали, что я его дочь. От них он это не скрывал в отличии от всех остальных. — Можем куда-нибудь заехать, если хочешь. — Он заблокировал мне карту. — Я угощаю. — Нет, не стоит, — обычно Кирилл не был таким разговорчивым. Второй его водитель вообще предпочитал молчать. — Да ладно тебе, — смотрю в окно и вижу незнакомую местность. — Кирилл, а куда мы едем? — Оглядываюсь, как-то быстро так вышло что я оказалась не ясно где. — Дом в другой стороне. Паника накрыла меня. Я уже стала даже думать, что надо выскочить из машины. Хотя это же его водитель. Всё должно быть нормально. Трогать и обижать они меня не имеют права. — Там впереди пробка из-за аварии, — спокойно сказал водитель. — Не переживай, доставлю в лучшем свете. — Ладно, — но всё равно какое-то беспокойство было. — Уверена, что ничего поесть не хочешь? — Уверена. Очнулась я с такой ужасной болью. Даже больше очнулась от самой боли. Оглядываюсь и не понимаю, где нахожусь. Какой-то пустырь, а я вся в грязи и в крови так ещё и мусором закидана. Горло ужасно болит, а одежда на мне разорвана, но есть. Какие-то её остатки. С большим трудом поднимаюсь, но падаю обратно на холодную землю. Джинсы и трусы на мне спущены. На трусах кровь и на бёдрах тоже, а ещё что-то белое. Голова ужасно раскалывается. Меня вырвало. Мне так больно что я просто не понимаю, где именно больно. Такое чувство что везде. На четвереньках пытаюсь пройти хотя бы метр, но вновь падаю. В глазах слёзы, а дышать больно. Горло сильно болит. Я не помню, что было. Как я вообще сюда попала? Где я нахожусь? Добравшись до какого-то дерева и держась за него окровавленными грязными руками, я всё же поднялась. Куртки на мне нет, футболка разорвана. Мне так плохо что я даже холода не ощущаю. Может я мертва? Как я могла тут оказаться? Напрягаю память, но головная боль не даёт вспомнить. Боже, что со мной вообще сделали?!