Управление гневом

— Как же у вас тут жарко, — простонала я, ощущая как сильно в машине работала печка. Расстёгиваю свою куртку, мне стало душно, а ещё всё стало как-то кружиться. Закрываю глаза откинувшись на спинку кресла. Даже с закрытыми глазами всё кружится. — Можно печку вырубить? Как-то жарко. Ещё и подташнивает. — «Вертолёты»? — Что? — Голова кружится? — Да, — даже говорить тяжело. — Ну правильно, из холода в тепло. Обычное состояние. Будет тошнить так скажи. — А если бы я сказала давайте займёмся сексом, вы бы меня отымели? — А тебе хочется? — Не знаю даже. — Ты же девственница. И это не был вопрос. — А вы экстрасенс? Что-то в битве вас не видела. — А ты в них веришь? — Нет, хотя раньше верила. Да и просто хочется верить во что-то такое. — Мне остановиться? Не отвечаю, просто качаю головой. Мне кажется, что меня вырубило. Проснулась, когда дверь с моей стороны открылась и Зорина видимо собиралась взять меня на руки. — Я сама, — она отстранилась, а я, выбравшись из машины тут же спотыкаюсь на ровном месте и падаю в объятия Зориной. — Сама? — Усмехается она. — Да! Пустите. Она отцепилась, и я пошла к подъезду. И вот вроде иду прямо, но в какой-то момент понимаю, что меня начинает заносить и у самого подъезда я падаю. — Сама! — Не понимаю, ну нормально же было. я даже отбиться от насильника смогла. Тут-то что изменилось? Ну не из-за тепла же? — Сама, — сказала Зорина и подойдя ко мне наклонилась и схватив за талию подняла. — Я просто тебе помогу дойти до квартиры. — До моей? — До твоей. Всю дорогу до квартиры женщина крепко держала меня. Она не давала ни пошатнуться, ни упасть. Так и дошли. — Не моя квартира, — простонала я и решительно села на пол. Алкоголь как выяснилось притупил и боль. Стягиваю кеды и обращаю внимания что джинсы на мне грязные и порваны. Снимаю куртку и бросаю её на пол. — Мне так паршиво. — Да ты что, — усмехнулась Зорина и протянула мне руку. Хватаюсь за её руку и встаю. Пошатываясь, иду прямо, но у двери меня перехватывают и поворачивают в другую сторону. — Мне туда. — Сомневаюсь, что ты в состоянии продолжить сессию. — Меня подташнивает. — Тазик или отвести в туалет? — Спать, — пытаюсь лечь на кровать, но мне не позволяют и ведут дальше. — Ну дайте я лягу. Меня ведут, держа под руку, а я по пути расстёгиваю джинсы. — Прикиньте, меня чуть не изнасиловали. Какой-то мужик. Я даже не знаю кто он. — Мы вошли в спальню. — Но я кажется его убила. — Давай ты проспишься, а утром мне всё расскажешь. — Да что рассказывать? Я убила камнем по голове какого-то озабоченного козла. Мой папаша пидор заднеприводный. Хочу лечь в кровать, не добравшись до кровати. Мне не позволяют развалиться на полпути. Зорина подвела меня к кровати и стянула с меня футболку. Смотрю на своего психотерапевта и просто не понимаю как я до такого докатилась. — Я не убийца, — она стягивает с меня топик и мне на пьяную голову как-то и нормально. Я даже не пытаюсь прикрыться. — Я не убивала Янину. Хоть она меня и бесила ужасно, но я не убивала. И тот мужик. Я надеюсь, что его не убила. Надеюсь, что он жив. Я не хочу сидеть в тюрьме. Зорина наклонилась и положив руку мне на затылок поцеловала в лоб. А после стянула с меня джинсы и трусы. — А трусы зачем? — Ложись, — она положила руки мне на плечи и надавила заставив сесть. Сажусь и наклонившись Зорина схватила меня за ноги и положила их на кровать стянув всё оставшееся. — Погодите, — пытаюсь встать, но она не позволяет. — В туалет? — Киваю. — Иди. Вскакиваю и едва не упав выбегаю из спальни. Сделав все дела в туалете, возвращаюсь в спальню. Зорина была в чёрных трусах и белой майке. Вижу что-то у неё на трусах. Какие-то ремни. — Не натирает? — Поэтому и в трусах. — А, — киваю и пройдя падаю на кровать. Вот вроде бы и перестало тошнить, но всё равно как-то неприятно. И пить захотелось, во рту прям сухо. — Я на кухню. — Лежи, — свет она не выключила, но на кровать забралась. — Я не привыкла спать при включенном свете. — Ничего страшного, — она приблизилась и сжав моё лицо руками стала целовать в губы. Спустя два поцелуя на третий она запихала свой язык мне в рот. — А вы не можете целовать меня пока я спать буду? — Всё это тянет на бред. — Я просто поспать хочу ну и похоже снова в туалет. Вздрагиваю, когда, высунув язык она провела им по моим губам. — Обычно так начинаются ужастики. Я надеюсь, вы не собрались вскрывать мой череп? — Зорина прижалась ко мне и стала целовать меня в шею. Закрываю глаза. Мне как-то и щекотно от её волос и в целом крайне странно от всего происходящего. — Анна Михайловна, это сон или пьяный бред? — Она молчит, а я всё пытаюсь отстраниться, но ничего не выходит, и женщина проводит языком по моей шее. Одна её рука сжимает мне грудь, а я кошусь на дверь. — Может я всё же пойду домой? И не рассказывайте папаше что я выпила. Сомневаюсь, что он оставит это без внимания. Сидеть мне было неудобно и видимо она это поняла и уложила меня при этом не прекратив меня целовать и облизывать. — А можете почесать мне попу тогда? — Меня одарили таким странным взглядом что захотелось даже засмеяться. — А что? Вы меня и так тут трогаете, почесали бы. Меня снова поцеловали в губы, а после Зорина наклонилась и втянула в рот мой затвердевший сосок. Вздрагиваю от этого и закрываю глаза чувствуя, как низ живота стало неприятно тянуть. — Слушайте, я хоть и пьяненькая, но я такое не одобряю, — пытаюсь отпихнуть её от себя и тогда женщина легонько, но ощутимо укусила меня за сосок. — Ой! Больно! Мне даже на секунду показалось что я протрезвела. Но очень быстро моё ужасное состояние вернулось обратно. — Анна Михайловна, я надеюсь это всё сон. Вы хоть и красивая, но не в моём вкусе. Мне в целом женщины не нравятся. — И именно поэтому ты попросила себя поцеловать? — Усмехнулась Зорина и спустившись пониже стала целовать мой живот. — Ну бля, я так-то понимаю, что у меня нет мамы. Может я в вашем лице маму себе искала? А мамы в губы не целуют. Это в целом ненормально. Я такое не поддерживаю. И в какой-то степени я даже рада что мой папаша меня никогда не целовал. Он же член в рот берёт, да и явно тем своим бабам отлизывал. На фиг надо. Ещё подхвачу чего-нибудь. Чувствую, как начинаю проваливаться в сон, но, когда Зорина вдруг раздвигает мне ноги и проводит там языком я резко сажусь и прижав руки к промежности в шоке смотрю на женщину. — Вы совсем рехнулись? — Серьёзно спрашиваю в ужасе глядя на спокойное лицо женщины. — Я, конечно, вас провоцировала, но это не значит, что я реал хотела с вами близость. Она мне на хрен не нужна. — Ложись, Эрика, и получай удовольствие, — из-под одеяла она достала страпон. И то, я в начале его даже не разглядела, меня мучили эти «вертолёты». — Первый раз, конечно, всегда больно, но зато потом будет приятно. — Погодите! — Прижимаюсь к изголовью кровати. — Вы что-то напутали. — Как же бешено у меня стучит сердце. Я прям слышу его звук, он отдаёт в уши. — Я не хочу с вами никакой близости. Она мне на хрен не с кем не нужна. — Какой же он длинный, мне даже замутило при виде страпопа. Слишком реалистичный, даже какого-то телесного цвета, и вены выступают. Отвожу взгляд чувствуя, как меня мутит и что вот такое мой папаша брал в рот. — Да я в монастырь после школы пойду. Монашкой стану. — Они ещё как любят секс, — Зорина приблизилась и схватив меня за ноги резко дёрнула, заставив растянуться на кровати. — И тебя там будут все иметь, а тут только я. — Погодите, — она забралась сверху и раздвинула мне ноги уперевшись головкой страпона в мою промежность. — Вы мой психотерапевт, какой на фиг секс?! Может я перепила и это пьяный бред? Ну не бывает так в жизни. — А как же ваши там эти?! Вы же не можете со своими… А-а-а! Она не дала мне договорить, просто стала проникать. Я прям чувствовала, как страпон разрывает меня. Шёл туго и грубо, и невыносимо больно. Меня словно ножом пырнули. В начале последовал горячий удар, а после и жгучая боль. — А-а-а! — В глазах от боли потемнело и кажется мне что я протрезвела. — А-а-а! Удивительно как она не оглохла от моего крика. Меня лично оглушило. Слёзы бежали по щекам. Я пыталась отпихнуть от себя Зорину, но та словно и не обращала внимание на мои попытки. Должно быть для неё они были даже жалкими. Задыхаясь от боли, я не знала, как спастись, я прям чувствовала, что страпон продвигается во мне. Вот только мне всё казалось, что это нож. Словно она насилует меня ножом. Слишком больно. — Хватит! Я не могу так больше! Она обняла меня за голову и её грудь стала тереться об моё лицо. Пытаюсь сжать ноги вместе, но она не даёт. И вот этому продвижению нет конца и края, когда она делает грубый толчок и я распахиваю рот уже в немом крике не в состоянии просто кричать. — Моя, — сказала вдруг Зорина и наклонившись поцеловала меня в лоб. — Такого внимания ты хотела. Тяжело дышу, а слезам нет конца. Женщина же стала вытаскивать страпон из меня. — Продолжим или дать тебе отдохнуть? — Она усмехается а я и ответить не в состоянии. — Эрика? — Она наклонила своё лицо и коснулась своим носом моего. — И что молчишь? Такой смелой всё была, а тут вон, и подбородок дрожит и глаза все мокрые. Зорина поцеловала меня в нос и вышла окончательно. Из меня словно душу вытащили. Застонав от этого действия, я чуть не свалилась с кровати сжавшись в комок и прижав руки к промежности. Чувствую что-то важное и посмотрев на свои руки вижу кровь. Перевожу взгляд на страпон и вижу, что он весь в крови. — Это нормально, Эрика, — сказала Зорина и поднявшись сняла страпон. — Такое бывает. Меня всю трясёт, а кровь словно и не останавливается. А спокойствие Зориной бесит. Она ведёт себя так, словно ничего такого тут не произошло. Словно она только что не изнасиловала свою клиентку, за которую получает немалые деньги. — Рано или поздно, Эрика, это должно было с тобой произойти. Но лучше уж произошло с моим участием чем если бы это сделал кто-то другой. Меня ты знаешь и мне ты доверяешь. — Я вас ненавижу, — голос сильно дрожит, и я уже не чувствую, что пьяна, похоже от боли я протрезвела окончательно. — Я тебя ещё пожалела, за твою невинность. Всё же могла не только лишить девственности, но и продолжить. — Мой отец узнает об этом. — Думаешь поверит? Он посчитал что нож в школу принесла ты. Что Янину убила ты. Такими действиями не тебя изнасиловали, а ты. Для него ты при любом раскладе будешь виноватой. Он никогда тебя не похвалит. Никогда не скажет, что любит. Я же это всё могу тебе дать. Можно подуть мне это надо. Я не из бедной семьи, дорогими подарками меня не купить. — Обезболить или продолжишь страдать? — Молчу. — У меня с девяти клиент. Так что буду надеяться, что ты не станешь будить меня своими болезненными стонами. Она вышла из спальни, а я свалилась с кровати. Как бы встать хотела, но упала. Застонав от новой вспышки боли я лежала и не шевелилась. Сразу вспомнилось как я прыгала с четвертого этажа. Так же больно и неприятно. Лежу, наверное, минут пять, когда всё же поднимаюсь. Но вот выпрямиться не выходит, руки сами тянутся к промежности, а низ живота так ужасно ноет. До двери я шла словно вечность мелкими шагами. Не могла идти обычным, промежность ныла и болела. Когда я дошла до двери та сама открылась и появилась Зорина с готовым уколом. Вздрагиваю при виде неё. — Я поставлю тебе укол и боль уйдёт. — Мне бы в ванную, — мои бёдра, да и руки были в крови. — Давай сначала укол, потом сходишь. Вздохнув, я поплелась обратно и морщась от боли села на кровать. Женщина быстро поставила мне укол и вроде как даже легче стало становиться сразу. — А вы много с кем спали? — Ты про клиентов или так? — Про клиентов. — Нет. — Ну а я тогда чем такая особенная? — Ты сама этого хотела, — она наклонилась и поцеловала меня в лоб. — И всячески намекала. — Я не намекала. — Ты знаки подавала. — Да я вас выводила, а не намекала на близость. Слёзы текут, а я смотрю на женщину. Она равнодушна, ей плевать. Она изнасиловала меня и забыла об этом, а мне с этим жить. — Эрика, — она сжала мои щёки руками и посмотрела мне в глаза наклонившись. — Ты и так уже не хотела жить. Ты собиралась сброситься с моста. Так что поменялось от того, что я тебя взяла? Ты же всё равно не хотела жить. Тебе было плевать на себя. А тут что изменилось? — Одно дело покончить с собой, а другое быть изнасилованной, — мрачно говорю. — И в первом варианте был мой самостоятельный выбор, а тут вы его за меня сделали, удовлетворив своё похотливое желание. Она выпрямившись отстранилась, а я поднялась чувствуя что боль почти прошла. Иду уже другим шагом и только выйдя в коридор понимаю, что воздуха не хватает, меня накрывает паника. Хочу просто сдохнуть. Шла я по коридору вся в слезах уже ничего не видя. Зайдя в ванную, включаю воду и забравшись в неё просто рыдаю, упав на дно ванны. — Почему это всё происходит со мной? Я этого не заслужила. Почему у меня такой папаша? Почему он не верит мне? Я же не убивала. Я не могла убить. Я даже не знаю, радоваться мне что Зорина мне верит или нет? Что если это она убила Янину? Нет, бред. Ну не могла она. Папаша? Ну нет, он имбецил, но не убийца. а может всё же Зорина? Но какой ей смысл? Она хотела меня. Но она бы не смогла бы меня поиметь если бы я сидела в СИЗО. А может расчёт был на то, что папаша не позволит меня посадить? — За репутацию он волнуется, а на меня насрать, — как же всё это обидно. И крови так много. Я не думала, что её так много будет. В ванной я провела не меньше часа. — Я могу уйти? — Спрашиваю, как только вхожу в спальню. Зорина лежала в кровати и что-то просматривала в телефоне. Она даже глаз на меня не подняла. Я же стояла в дверях, и хоть обезболивающее действовало, неприятное ощущение внизу живота всё равно было. — Вы сделали что хотели. Я вам больше не нужна. Убрав мобильный, женщина поднялась, на ней была та же одежда что и когда она насиловала меня. Подойдя ко мне Зорина положила ладонь мне на щеку. Вздрагиваю от её прикосновения, ладонь у неё прохладная, а я стою вся сжавшись, и прикрываю интимные части тела руками. — И куда мне тебя отпустить? — Домой. — А он у тебя есть? — Снова эти издевательства. — Да. Он есть! — М, — она кивнула. — Давай подумаем. — Взяв меня за руку, женщина подвела меня к кровати и усадив села рядом обняв за плечи. — Твой отец латентный гей. В твоей комнате он занимался сексом с молодым человеком. Думаешь они там не остались? Не продолжили заниматься своими делами? Куда ты пойдёшь? К ним присоединишься? Или пойдёшь на ближайший мост и сбросишься? Под машину я сомневаюсь, что ты рискнёшь броситься. А то ещё и винить себя будешь что водителя виноватым сделала. — Меня всю трясёт и не от холода, я просто её боюсь. — И сама подумай, тебе с ним будет комфортно? Он же на полном серьёзе обвинил тебя в убийстве. Думаешь он будет стараться за тебя? Он будет стараться только за свою репутацию. Тебя как дочь он не воспринимает. Так, ошибку молодости. — Вы просто меня добиваете, — голос звучит хрипло. — Да нет, я просто открываю тебе глаза на правду. Просто говорю, что жизни тебе с ним не будет. А с учетом того, что ты узнала его тайну, он просто выживет тебя из своей жизни. Вот и всё. Поэтому давай спать. Если тебе прям надо, а тебе надо, я буду тебя обнимать. Могу поласкать. — И говорит таким тоном словно ей не сложно и в целом ей плевать. — Но на ночь глядя я тебя не отпущу. — Можно я буду спать в другом месте? Я даже в ванной готова поспать. Ну или на полу. Я не хочу спать с вами. Не хочу, чтоб вы меня хоть как-то трогали. — Ладно, спи, — она погладила меня по голове и поцеловала в висок. — Трогать тебя не буду. С опаской для себя я легла с краю. Зорина легла с другого и действительно не приставала. Первые полчаса, а потом я вновь стала плакать чувствуя себя ужасно. Я лежу в одной кровати, с человеком которой доверилась. Я ей доверяла, а она изнасиловала меня. Ещё и столько неприятного наговорила. И вот вроде бы тихо плакала, а Зорина всё равно услышала. Услышала и пододвинулась вплотную. Если бы она не схватила меня, то я бы свалилась бы на пол. — Тише моя маленькая, ш-ш-ш, — меня поцеловали в щёку, а после развернули к себе лицом и поцеловали в лоб. — Ничего смертельного не произошло. — Вздрагиваю, когда она стала гладить меня по голове. Я же пытаюсь вырваться, хочу отодвинуться, но ничего не выходит. — Этим занимаются все, а ты устраиваешь такую истерику. Она ещё и меня виноватой пытается выставить. — Эрика, прекрати плакать, иначе возьму в попу. Я не смогла плакать. Сложно прекратить плакать и успокоиться в целом, когда тебе угрожают повторным изнасилованием. — Нет! — Кричу, когда женщина поднялась и включив свет взяла с подоконника страпон. — Пожалуйста, не надо! — На живот, милая, — притворно ласково сказала женщина. — В твоих же интересах расслабиться, тогда будет менее болезненней. — Анна Михайловна! — Вскакиваю с кровати и видимо как-то неправильно, вскрикиваю от боли, неужели обезболивающее больше не действует или я как-то не так действую? — Не надо! — Если я ещё за тобой бегать буду, — с угрозой в голосе сказала женщина. — Я тебя отымею там, где поймаю. Хочешь на полу или у стены? — Я вообще не хочу в попу! — Из-за страха мне просто сложно дышать, я буквально задыхаюсь. Она ничего не сказала, просто пошла на меня. Пытаюсь добежать до двери, но меня ловят на полпути и с размаху швыряют на кровать. Падаю лицом в подушку и чувствую, как она забирается следом. — Нет! Пожалуйста, не надо! — Меня хватают за руки и заводят их за спину. Она спокойно удерживает обе мои руки одной своей. — Я больше так не буду! Никогда! Она не отвечает и от её молчания мне становится ещё страшней. — Не надо! — Сжимаю зад, чувствуя, как между моими сжатыми ягодицами протискивается страпон. — Больно! Он ещё не вошёл в меня, но как же было неприятно ощущать его. Он упёрся в моё отверстие. — Не надо! Пожалуйста! И тут она стала проникать не смотря на мою сжатость. — А-а-а! — Как же это было больно. — А-а-а! — Мой крик заглушала подушка а страпон прям скользил, царапая меня. Мне даже кажется, что он меня порвал. — А-а-а! Тяжело дышу от боли, когда страпон больше не стал продвигаться. — Я предупреждала, — ага, блин, сказала так, чтоб точно поиметь. — И не забывай, что у нас ещё будет сессия, всё же твой отец договорился чтоб они были ежедневными. Она стала выходить из меня и менее болезненней это не стало. Я захлёбывалась слезами и соплями, когда она вдруг стала проникать обратно. И страпон стал как-то подозрительно легко скользить. Словно смазанный моей кровью. — А теперь спать, — она вытащила его, а после поднялась с кровати. — И в кровати, иначе снова возьму страпоном. Она вышла, а я, плача каким-т образом всё же заснула. — Эрика, — меня трясут, и я открываю глаза. Они всё ещё мокрые и отёкшие. — Вставай, без десяти девять. — Я просто молча полежу, — голос замученный. — Ты не поняла, ты мой клиент, — смотрю на неё и вижу, что Зорина одета как обычно одевалась, будучи психотерапевтом. — Так что вставай. — Можно сессия провести в кровати? — Нет, только в моём кабинете. Вставай и одевайся. — Мне плохо. — Я понимаю, но сессию надо провести. — Я не смогу с вами говорить, — мне стоило огромных усилий сесть. Боль вспыхнула так ярко что захотелось упасть обратно. — Я твой психотерапевт. И помни, если нет общения со мной, значит тебя отправят в психиатрическую больницу. Так что вставай. Я опоздала на четыре минуты. Сижу на диване, а она в кресле. Я села как можно дальше от неё. Ладно мне хотя бы одеться дали. Сижу и чувствую себя беззащитной. Зорина же больше тянет на хищника. Она сейчас смотрит на меня поверх своих очков и изучает взглядом. — Я хочу уйти. — Уйдёшь после окончания сессии. И больше не опаздывай. Мне больно на неё смотреть и сжавшись на диване я расплакалась. Не могу так больше. Если бы у меня хотя бы папаша был нормальным. Где-то в другой вселенной он поверил мне. Он помог мне. Да и в целом такая ситуация не произошла бы, оставшись я в своей бывшей школе. Хотя тогда бы я продолжала бы дружить с теми мнимыми друзьями. Но тут я одна. У меня никого нет. — Эрика, мне дать тебе успокоительное? — Качаю головой. — Укол? — Снова качаю головой. — Твой отец тебя не заберёт. — Я… — как же тяжело выдавливать из себя слова. — Я… сама. — Уверена? — Киваю. — Хорошо. Но завтра у нас тоже сессия. Каким-то образом всё же два часа прошли. Я уже собиралась уходить, когда Зорина завела меня на кухню и налив чай пожарила яичницу с колбасой. — Я… не хочу. Мне кажется, я никогда не прекращу плакать. Ну надо как-то попытаться. Не хочу ехать на метро и плакать. — Ты можешь остаться у меня. С трудом засовываю в себя яичницу с колбасой. Я прям давлюсь этой едой не в силах притронуться к чаю. — Не исключаю того факта, что твой отец будет не рад твоему возвращению. — Я пойду. — Как знаешь. Домой я возвращалась никакой. Ещё и в метро меня ждала крайне неприятная ситуация. Оплатить проезд я не смогла и зайдя в банковское приложение застонала. Папаша заблокировал мне карту. Звонить и узнавать причину я не стала и решила добраться пешком. Возвращаться к Зориной не стала. Просто шла всю дорогу и надеялась, что папаша хоть замки не заменил. Добралась я через три часа. Ноги ужасно болели, но я практически не останавливалась. Остановки были только на светофорах. И вот добравшись домой я на лифте поднимаюсь на свой этаж. Хочу выпить обезболивающее и лечь в постель. Хотя для начала её надо будет заменить если не сжечь вместе с кроватью. Пытаюсь в целом прикинуть, где папаша не мог трахаться, мне кажется, что такого места в нашей квартире просто нет. И всё же как же мне было страшно засовывать ключ в замочную скважину. Я правда боялась, что ключ не войдёт. Но он вошёл и провернулся. Дверь открылась. Захожу в квартиру. Тишина хотя пальто висит. Сам папаша сидел в зале. Он прям развалился на диване и смотрел на телеке своё шоу. Смотрел как валит, едва не доводя до слёз какую-то женщину. Хочу пройти мимо, но он поставил на паузу, и я застыла. Папаша встал, на нём были чёрные шорты и белая футболка. Он подошёл ко мне, а мне и смотреть на него тяжело. Сразу вспоминаю его с тем парнем. Как член того парня был у него во рту. — Что, противно смотреть? — Каким-то неприятным тоном выдал он. — А?! Меня грубо схватили за челюсть, и он с такой силой дёрнул меня что я едва не упала, но на него посмотрела. Папаша был зол. Я даже не знаю, что хуже, вернуться домой или остаться с Зориной. — Нашла когда приходить, — он оскалился и отцепился от меня. — Ещё и нажралась. Думаешь я не видел историю трат? — Меня изнаси… От удара кулаком по лицу я рухнула на пол и кажется, что потеряла сознание. Открываю глаза, а точнее один правый глаз. Левый просто не открывается. Я лежу на полу, а голова и лицо сильно раскалываются. — Ты убила ту малолетнюю шлюха?! — Слышу крик. — Ты?! — Нет, — испуганно отвечаю, сжавшись на полу. — Я её не трогала. — А нож зачем принесла в гимназию? — Я его не приносила. Я его и не трогала. Там не должно вообще быть моих отпечатков. А можно как-то вообще поставить на него мои отпечатки без моего участия? Меня тошнит, а голова так болит что я просто не могу соображать. Папаша же угрожающе нависает надо мной. Вижу как на его шее и руках вздулись вены. — За что ты её убила?! — Да не убивала я! — Почему он не верит? Я настолько плоха что на меня можно повесить убийство? — Я даже не знаю где её убили. Думаешь я знала где она вообще шататься в такую погоду будет? — Где ты была тогда? — Дома! Спала! — Ты меня позоришь, — прошипел он. — Подставляешь. — Я ничего не сделала. — А вчера припёрлась специально? — Я же не знала, что ты в моей комнате будешь этим заниматься. — Тебе смешно? — Что? — Он издевается? — Нет. Мне в целом плевать на твою ориентацию. — Пошла вон! Я тут жопу рву чтоб ты в психушку не попала, а ты делаешь всё, чтоб там оказаться. Вот вся твоя благодарность за столько лет. Я столько лет на тебя угробил, а в ответ ни капли благодарности. Я всё делаю чтоб у тебя нормальное образование было. Даю тебе денег, а в ответ ни черта не получаю. Ты думаешь я не знаю, как ты меня называешь? Камера между прочим и звук записывает. «Папашей» она меня тут называет. Как ёгнутого. Вот вся твоя чёртовая благодарность, мелкая шлюха!