За что мне это?

В Зонтопии шёл дождь. Вару смотрел в маленькое окно, не зная, что будет дальше. Только вчера Дункель избил его и целовал каждую ссадину, каждый синяк, не пропуская ни миллиметра кожи. Зонтик пришёл тихо. Он всегда приходил так — без стука, без предупреждения, словно не входил, а возникал в пространстве. Вару понял, что он здесь, только когда воздух стал плотнее. — Ты не спишь, — сказал Зонтик. Это тоже не было вопросом. Вару лежал неподвижно. Он знал: любое движение может быть истолковано неправильно. Зонтик не любил резких жестов. Не любил, когда его заставляют повторять. — Я спрашиваю, — продолжил он мягко, — ты не спишь? Вару медленно кивнул. Зонтик улыбнулся. Почти ласково. Он сел рядом, не касаясь — и от этого было хуже. Когда не трогают, остаётся слишком много места для слов. — Ты сегодня странно себя вёл, — сказал он спокойно. — Слишком напряжённо. Вару сжал губы. — Ты ведь понимаешь, — продолжал Зонтик, — что такое поведение привлекает внимание? Он говорил тихо, ровно, будто объяснял очевидное ребёнку. — Ты же не хочешь, чтобы они начали задавать вопросы. Вару вздрогнул. Совсем чуть-чуть — но Зонтик заметил. — Вот, — удовлетворённо сказал он. — Видишь? Ты сам всё понимаешь. Он наклонился ближе. — Ты должен быть благодарен, что я молчу. Слово «благодарен» легло тяжело, придавливая к месту. — Я ведь мог рассказать, — продолжал Зонтик. — Мог сказать, где ты. В каком ты состоянии. Что с тобой делают, когда ты «ошибаешься». Он сделал паузу. Дал словам осесть. — Но я этого не делаю. Вару смотрел в одну точку. Он знал эту игру. Знал, к чему всё идёт. — Значит, — сказал Зонтик, — ты должен вести себя правильно. Он улыбнулся снова. Чуть шире. — Не смотреть так. Не думать лишнего. Не давать поводов. Зонтик протянул руку и наконец коснулся — легко, почти дружелюбно, как проверяют температуру. — Ты ведь не хочешь, чтобы Дункель злился чаще, чем нужно? Это был не вопрос. Это был рычаг. — Всё, что с тобой происходит, — продолжил Зонтик, — это следствие твоих поступков. Если тебе больно — значит, ты сделал что-то не так. Он отстранился, будто разговор был окончен. — Запомни, — сказал он напоследок. — Я на твоей стороне. Пока ты послушный. Дверь закрылась тихо. В комнате снова стало пусто. И в этой пустоте Вару остался один — с чуВ Зонтопии шёл дождь. Вару смотрел в маленькое окно, не зная, что будет дальше. Только вчера Дункель избил его и целовал каждую ссадину, каждый синяк, не пропуская ни миллиметра кожи. Зонтик пришёл тихо. Он всегда приходил так — без стука, без предупреждения, словно не входил, а возникал в пространстве. Вару понял, что он здесь, только когда воздух стал плотнее. — Ты не спишь, — сказал Зонтик. Это тоже не было вопросом. Вару лежал неподвижно. Он знал: любое движение может быть истолковано неправильно. Зонтик не любил резких жестов. Не любил, когда его заставляют повторять. — Я спрашиваю, — продолжил он мягко, — ты не спишь? Вару медленно кивнул. Зонтик улыбнулся. Почти ласково. Он сел рядом, не касаясь — и от этого было хуже. Когда не трогают, остаётся слишком много места для слов. — Ты сегодня странно себя вёл, — сказал он спокойно. — Слишком напряжённо. Вару сжал губы. — Ты ведь понимаешь, — продолжал Зонтик, — что такое поведение привлекает внимание? Он говорил тихо, ровно, будто объяснял очевидное ребёнку. — Ты же не хочешь, чтобы они начали задавать вопросы. Вару вздрогнул. Совсем чуть-чуть — но Зонтик заметил. — Вот, — удовлетворённо сказал он. — Видишь? Ты сам всё понимаешь. Он наклонился ближе. — Ты должен быть благодарен, что я молчу. Слово «благодарен» легло тяжело, придавливая к месту. — Я ведь мог рассказать, — продолжал Зонтик. — Мог сказать, где ты. В каком ты состоянии. Что с тобой делают, когда ты «ошибаешься». Он сделал паузу. Дал словам осесть. — Но я этого не делаю. Вару смотрел в одну точку. Он знал эту игру. Знал, к чему всё идёт. — Значит, — сказал Зонтик, — ты должен вести себя правильно. Он улыбнулся снова. Чуть шире. — Не смотреть так. Не думать лишнего. Не давать поводов. Зонтик протянул руку и наконец коснулся — легко, почти дружелюбно, как проверяют температуру. — Ты ведь не хочешь, чтобы Дункель злился чаще, чем нужно? Это был не вопрос. Это был рычаг. — Всё, что с тобой происходит, — продолжил Зонтик, — это следствие твоих поступков. Если тебе больно — значит, ты сделал что-то не так. Он отстранился, будто разговор был окончен. — Запомни, — сказал он напоследок. — Я на твоей стороне. Пока ты послушный. Дверь закрылась тихо. В комнате снова стало пусто. И в этой пустоте Вару остался один — с чужими словами в голове, которые звучали уже почти как его собственные.жими словами в голове, которые звучали уже почти как его собственные.