Убиенный

В пустом нефе церкви Фуюки царил глубокий сумрак, прорезаемый лишь редкими бликами на позолоте алтаря. Котомине стоял перед чёрным маятником - секретным устройством семьи Тосака. Маятник, подвешенный на тончайшей серебряной нити, мерно раскачивался, а внутри его рупора, напоминавшего раструб старинного граммофона, мелко дрожали вставленные в пазы бриллианты. Вибрация камней рождала сухой, трескучий звук, который магическим образом складывался в бархатный голос Токиоми, находящегося за километры отсюда. — Они устроили попойку, подумать только. — Раздалось из рупора. Фраза мужчины прозвучала насмешливо, но в ней чувствовалось раздражение аристократа, чьи планы нарушила вульгарная выходка врага. — Стоило ли позволять Арчеру участвовать в этом? — Тихо спросил Кирей. Его голос отразился от высоких сводов божьей обители, смешиваясь с запахом ладана и холодной пыли. Он представлял, как в это время в подвале особняка дрожит точно такой же бриллиант, передавая его слова. — А что было делать? Он же как-никак Царь Царей. Он не мог остаться в стороне от подобного спора. — Ответил Тосака. На другом конце связи маг, вероятно, раздражённо потирал переносицу, глядя на пустой бокал. — Кстати, Кирей, как ты оцениваешь соотношение сил Райдера и Арчера? — — У Райдера может быть козырь поважнее, чем колесница Гордия. Полагаю, нам стоит это проверить. — Священник на мгновение замолчал, вспоминая мощь «Колесницы Небесной Власти», которая проносилась сквозь грозовые тучи, сминая само пространство. — Пока Райдер и его мастер заняты выпивкой, они не думают об обороне. Отличная возможность для атаки. Победим мы или нет - неважно. Даже если потеряем Ассасина, главное, чтобы он выяснил соотношение сил, тогда мы достигнем своей цели. — В рупоре послышался шорох ткани и скрип дорогой кожи - магос встал из своего кресла. Его уверенность передавалась даже через магическую вибрацию бриллиантов. — Нам действительно стоит атаковать сейчас, Кирей. — — Не возражаю. Мне понадобится минут десять, чтобы собрать всех Ассасинов. — Отчеканил церковник. Он посмотрел на тыльную сторону своей ладони, где багровым светом пульсировали Командные Заклинания. — Хорошо, отдай приказ. — Его наставник развернулся к бриллианту-коммуникатору, и его голос стал жёстче, приобретая металлические нотки. — Ставки в этой игре высоки, но, к счастью, мы ничего не теряем. К тому же у нас завалялась парочка лишних тузов в рукаве, коих следовало бы наконец разыграть. — Маятник качнулся сильнее, и в воздухе возникло странное напряжение, словно само пространство вокруг устройства начало остывать. Личность в малиновом костюме сделала паузу, её глас теперь звучал из самой глубины рупора, низко и властно: — Кирей, используй Командное Заклинание. Прикажи Ассасинам - победить любой ценой. И пусть прихватят с собой саркофаг. Время применить наше тайное оружие по его прямому назначению. — Ученик почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Он вспомнил тяжёлый каменный куб, покрытый цепями и рунами, который они с таким трудом спустили в подвал. Устройство связи передало едва слышный скрежет - возможно, где-то там, в поместье Тосака, саркофаг издал звук, отвечая на упоминание собственного имени. Пора было выпускать на волю то, что веками должно было оставаться запечатанным.

***

В тот момент, когда атмосфера посреди пира накалилась до предела, воздух, казалось, стал густым от едва сдерживаемой ярости. Возмущённая королева Артурия до боли сжала рукоять невидимого меча. Спор о её "спасении" Британии подошёл к концу, оставив лишь горький пепел несбывшихся надежд. Напоследок она подверглась колкой и оскорбительной насмешке со стороны Гильгамеша, что подперев щёку ладонью, смотрел на неё с ленивым вожделением, сравнив её страдающее личико с нежными девами, усыпавшими лепестками цветов его ложе. Это признание окончательно закрепило Пендрагон в категории тех немногих вещей, что могли удовлетворить его взыскательный вкус. Однако прежде чем она успела ответить, все присутствующие почувствовали резкий скачок магического давления. Температура во внутреннем дворе замка Айнцберн упала на несколько градусов. В чёрном тумане, начавшем клубиться у самых стен, из ниоткуда возник прямо за спиной ничего не подозревающего Вейвера первый Ассасин - изящная женская фигура в белой костяной маске, чьи фиолетовые волосы были стянуты в тугой хвост. — Ассасин?! — С криком отползший назад Вельвет буквально вжался в широкую, как скала, спину своего Слуги. Он с ужасом наблюдал, как одна за другой тёмные фигуры отделяются от ночных теней, заполняя балюстрады и проходы. Айрисвиль, побледнев, подошла вплотную к Сейбер, ища защиты в сиянии её рыцарского духа. — Твоих рук дело, золотой? — Громогласно вопросил Искандер, даже не обернувшись. Его рука всё так же уверенно покоилась на черпаке с вином. — Токиоми... позорный ход. — Презрительно выплюнул Царь Урука. Его алые глаза сузились, выражая крайнюю степень недовольства тем, что его Мастер посмел прервать королевскую беседу столь вульгарным способом. — Так нечестно! Почему здесь так много Ассасинов? — Голос юнца сорвался на фальцет, а затем шелестящий многоголосый шёпот пронёсся по двору, отражаясь от каменных стен старого сооружения:

— Я один, но во множестве лиц. Слуга, который один и коего несколько. Один Слуга со множеством теней. —

— Слуга со множеством личностей, каждая из которых получила тело? — Поражённо пробормотал молодой человек, глядя на десятки застывших изваяний в масках. Но его внимание привлекло кое-что ещё. Четверо Ассасинов не стояли в боевых позах - они с трудом опускали на плиты двора массивный, окованный цепями каменный монолит. Глухой, костистый удар камня о землю заставил вино в чашах пойти мелкой рябью. Райдер, игнорируя зловещий саркофаг, спокойно сидел, попивая вино из золотого кубка. — Успокойся, парень. Возьми себя в руки. Хотя и с их стороны грубо врываться на наш пир, но они тоже могут поучаствовать в нашем споре. — — Значит, ты пригласишь на пир и их, Царь Завоевателей? — С иронией спросил его блондин. — Конечно. Слова Царя звучат для всех! И если они пришли их услышать - не важно, друзья они или враги. — Ответил Македонский, зачёрпывая из своей бочки ещё вина и вскидывая его вверх. — Не стойте в стороне! Все, кто желают говорить, подходите и выпейте с нами! Этот напиток олицетворяет вашу кровь! — Ответом ему был свистящий металлический звон. Один из Ассасинов молниеносным движением метнул кинжал. Лезвие с лязгом перебило деревянную ручку ковша, и алая жидкость выплеснулась на плечо Искандера, медленно впитываясь в ткань его современной футболки. Отовсюду раздался приглушённый, глумливый смех, будто десятки гиен потешались над попранным гостеприимством. — Хорошо... Я сказал, что этот напиток олицетворяет вашу кровь, — Сухо произнёс мужчина, смиренно поднимаясь на ноги. — Если вы настаиваете на её пролитии - быть посему. — В ту же секунду мощная аура, древняя и неодолимая, как сама история, вырвалась наружу. Молниеносные порывы ветра ударили в стены замка, заставляя деревья гнуться к земле. Спустя миг Великий преобразился, представ в полном боевом доспехе и величественном алом плаще. — Сейбер, Арчер! Последний вопрос на нашем пиру: Должен ли король выступать один? — — Король с любой бедой... справляется сам. — Женщина стояла непоколебимо, хотя ветер неистово трепал её одежду. — Нет, ты так ничего и не поняла. Похоже, мне придётся показать тебе, что значит быть настоящим правителем! — Реальность вокруг них начала идти трещинами и вскоре всех залила чрезвычайно яркая вспышка света. По прошествии пары секунд Вейвер, в страхе прикрывший голову руками, наконец решился раскрыть очи. Он ожидал увидеть обломки замка или лезвие ассасина, но вместо этого его ослепило яростное, зенитное солнце. Горячий ветер, пахнущий солью и разогретым песком, ударил в лицо, выбивая из лёгких остатки затхлого воздуха Фуюки. Тот обнаружил себя посреди бескрайней пустыни. Рядом всё так же беспристрастно сидел Гильгамеш, чей золотой доспех сиял в лучах солнца, словно он сам был частью этого светила. Сейбер, напряжённая до предела, крепче прижала к себе Айрисвиль, чьи белые одежды и волосы развевались на ветру. А прямо позади Вельвета, возвышаясь над миром, стоял Александр. Его взор был устремлён вдаль, туда, где на золотых дюнах застыла в полнейшем замешательстве толпа Ассасинов. Здесь, под палящим небом, их маски казались нелепыми, а тени - чересчур короткими. — Это же... — Только хотел выдохнуть юноша, как за него закончила гомункул: — ...Внутренняя реальность. Невероятно. Фантазия, воплотившаяся в реальном мире. — Македонский усмехнулся, и оный звук был подобен раскату грома в ясный день. — Когда-то по этим пескам шла моя армия: герои, что делили со мной радости и горести, никогда не забудут это место. — Внезапно горизонт дрогнул. Из-за плотного песчаного тумана донёсся ритмичный, могучий гул - звук тысяч ног, шагающих в унисон, и звон бронзового оружия. На сей зычный звон обратили внимание все, даже златовласый слегка приподнял бровь. — Я могу сделать этот мир реальным, потому что он всё ещё существует в наших сердцах! — Гордо воскликнул Великий, широко раскинув руки. — Узрите мою бесчисленную армию! Тела этих воинов уничтожены, а их души примкнули к миру Героических Духов! И по сей день эти легендарные герои остаются мне верны. Моя связь с ними - моё величайшее сокровище! Мой путь царя! — Песчаная завеса разорвалась, и на свет вышли они. Ряды гоплитов, лучников, кавалеристов - легион легенд, каждая из коих когда-то сотрясала землю. — Сильнейший фантазм, которым обладает Александр - Ионийские Гетайры! — Во всеуслышанье объявил он, взывая к боевому кличу своих подданных. Небо содрогнулось от ответного рёва тысяч глоток. — «Каждый из них... это Слуга», — Малец почувствовал, как подкашиваются ноги. Тот зрил на тысячи героев, и масштаб этой верности не укладывался в его сознании. — Давно не виделись, друг. — Царь Завоевателей ласково потрепал по гриве подошедшего к нему Буцефала. Взобравшись в седло, он вновь обратился к своим гостям и врагам. — Правитель должен жить ярче других и вызывать восхищение у своего народа! — — ДА! ДА! — Завопила армия, и этот звук заставил Ассасинов попятиться. — Царю завидуют все герои. Царь - это тот, кто ведёт их за собой! Поэтому царь не одинок. Его воля заключает в себе волю всех его подданных! — Гул армады не утихал, становясь всё яростнее. Мужчина направил коня вперёд, к жалкой кучке убийц, зажатых между песками и надвигающейся сталью. — Ну что ж, начнём сражение, Ассасин? Как видишь, оно будет происходить на равнине. С таким численным перевесом - преимущество у нас. — Ряды убийц начали трусливо осыпаться. Они были мастерами теней, но здесь, в мире абсолютного света и открытого боя, они были лишь дичью. Однако среди общей паники один Ассасин действовал иначе, не бежал, а лихорадочно возился с тяжёлыми цепями на каменном саркофаге, который каким-то чудом перенёсся в это измерение вслед за ними. Гроб выглядел здесь инородным телом - куском чёрного гранита, вырванным из кошмара и брошенным в золотую легенду. — Уничтожить их! — Приказал Искандер, вскидывая меч. Войско хлынуло в атаку. Тысячи копыт и ног подняли тучу пыли, скрывая бегущих врагов. Но именно в оный миг последний замок на саркофаге с лязгом лопнул. Ассасин, чей палец ещё лежал на скобе, едва успел осознать, что совершил. Крышка гроба не просто открылась - её вынесло изнутри чудовищным ударом. Из непроглядной тьмы его нутра, пахнущей тысячелетней злобой и старым железом, метнулась оливковая рука. В кулаке был зажат клинок из чёрного материала, который, казалось, целиком поглощал солнечный свет. Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал только вспышку сумеречной стали. Башка Ассасина отлетела в сторону, прежде чем его тело начало заваливаться на песок. Из гроба медленно поднялся и босыми ногами ступил на горячий песок черноволосый худощавый человек, покрытый багровыми татуировками. Его серые глаза, полные дикого, первобытного огня, лишённые и толики человеческого тепла, окинули взглядом безграничную армию. Для сего существа не существовало исключений, никого, кого нельзя было бы избрать в качестве цели, кою нужно в обязательном порядке уничтожить. Для Ионийских Гетайров он был очередной одинокой мишенью. Передовой отряд кавалерии, под боевой клич, на полном скаку обрушился на чужака, намереваясь растоптать его в пыль. Однако неизвестный не сдвинулся с места, а вытянул руку в пустоту. Пространство разломилось миниатюрной трещиной, издав звук рвущегося шёлка, и в его длани материализовался гротескный двуручный кривой меч, сотканный из тёмной, поглощающей всякий свет материи. Одним небрежным, но ужасающе быстрым взмахом тот разрубил бронированного коня и всадника надвое. Его орудие не встретило сопротивления - оно прошло через духовные тела Героических Духов, как раскалённый нож сквозь масло. Воины, чьи имена гремели в веках, рассыпались золотой пылью, не успевая даже вскрикнуть. Пробуждённый двигался с грацией хищника и неотвратимостью стихийного бедствия. Из маленьких дыр в пространстве он доставал новые клинки, топоры и серпы, швыряя их с пушечной силой, пробивая фаланги гоплитов насквозь. Песок вокруг него стремительно чернел от искажённой маны. — Что... что это такое?! — В ужасе завопил парень. — Он уничтожает Слуг одним ударом! Кто он такой?! — Король Рыцарей, побледнев, выставила вперёд невидимый Экскалибур, инстинктивно закрывая собой свою госпожу. — Эта аура... В нём нет благородства. В нём нет даже человечности. Это просто... чистая жажда убийства. — Прошептала Артурия. Александр больше не смеялся. Лик Царя Завоевателей исказился в гневе, когда он увидел, как его верные друзья, его величайшее сокровище, гибнут десятками под лезвиями этого демона. — Довольно! — Взревел тот, пришпоривая Буцефала. Могучий конь рванул с места, вздымая тучи песка, и уже спустя жалкие мгновения с силой метеора его всадник обрушил свой спат на жестокого супостата. Раздался оглушительный лязг, от которого по пустоши пошли звуковые волны. Неведомый принял удар на скрещённые чёрные клинки. Земля под ним просела на полметра, но он даже не согнулся. Его очи с мрачным интересом столкнулись с яростным взором Царя. — Твоя сила велика, безумец! — Прогремел правитель, давя недруга мечом. — Но ты смеешь осквернять мой пир и проливать кровь моих братьев! Кто ты, воин? Я, Искандер, Царь Завоевателей, требую назвать твоё имя! Если ты Слуга, то какому классу принадлежишь?! — Оживший мертвец чуть склонил голову, будто бы прислушиваясь к озвученному титулу. Уголки его губ дрогнули в жуткой, хладнокровной усмешке. Он оттолкнул противника с такой силой, что его скакун вынужден был отступить на несколько шагов. — Слуга? — Глас неупокоенного оказался схож со скрежетом камня о камень, сухим и древним. — Я не служу. И я был до того, как ваши жалкие боги придумали классы. — Тот развёл окровавленные руки в стороны: — Я - Хевел. Сын Первого Человека. Тот, чья кровь напоила еще невинную землю. — Повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Авель? Сын Адама и Евы? Первая в истории мироздания жертва убийства? — Невозможно... — Пролепетала Айрисвиль, прикрыв рот рукой. — Если он Авель... то почему он воплощение резни? Это противоречит всем текстам Церкви! — Впрочем, шок остальных был ничем по сравнению с реакцией того, кто до сего момента лишь скучающе наблюдал за кровавым представлением. Гильгамеш медленно поднялся со своего места. Его рубиновые глаза были широко раскрыты. Золотой кубок выскользнул из пальцев и упал на песок. Король Героев не обращал внимания на оружие живого призрака, а вглядывался в его загорелую кожу, в резкие семитские черты лица и, самое главное, множественные оккультные знаки и злобные демонические морды, пульсирующие на теле. — Эти метки... — Промолвил блондин, и в его голосе впервые за всю войну не было высокомерия, лишь безусловное узнавание. — Это не татуировки. Это аккадские печати связывания. Древнейший диалект Эриду... города, что был до Потопа. — Мужчина сделал шаг вперёд, не обращая внимания на готового к атаке Райдера. Глаза властителя Урука вспыхнули. Он возвысил голос, и с его губ сорвались гортанные, ломающие язык звуки мёртвого языка - чистого, первозданного шумерского: — 𒇽 Тот, кто спит в каменном чреве. Мои предки возводили зиккураты, дабы удержать твой гроб в бездне. — Авель, уже готовый вот-вот броситься на Искандера, внезапно замер. Тот медленно повернул голову к Арчеру. Услышав язык почившей цивилизации, на коем не говорил никто уже тысячи лет, язык тех, кто пытался сковать его цепями в древней Месопотамии, Авель прищурился. Его взгляд стал ещё более тёмным, а чёрные клинки в руках угрожающе задрожали. Он ответил на том же первобытном наречии, и его голос прозвучал в головах всех присутствующих, хотя они не были способны разобрать ни единого слога: — 𒈗 Твой Урук давно обратился в прах, царёк. А я - всё еще здесь. — Система перевода Грааля, встроенная в сознание каждого Слуги и Мастера, дала сбой - этот язык был слишком древним, слишком чуждым. Но смысл слов этих двоих эхом отдавался в их душах, вызывая первобытный, безотчётный ужас. Гильгамеш оскалился. Сие была уже не насмешка над "дворнягами", а оскал хищника, встретившего мифическое чудовище из легенд своей собственной эпохи. За его спиной начали с рёвом раскрываться Врата Вавилона, окрашивая небо Зеркала Души в кроваво-золотой цвет. — Ты понимаешь, о чём они говорят? — Дрожащим голосом промямлил Вейвер, отступая за спину спешившегося Великого. — Нет, пацан, — Мрачно ответил он, сжимая рукоять спаты. — Однако я слышу в речи мясника лязг меди и хруст костей. Этот воин... он не Герой. В нём нет ни капли гордости за свои деяния. — Уроженка туманного Альбиона, чьи изумрудные глаза неотрывно следили за каждым движением Авеля, сдержанно произнесла: — Он сказал, что он - первая жертва. Сын Первого Человека. Если это правда, то перед нами не Героический Дух. Перед нами само воплощение концепции «убийства». И он явился сюда не ради Грааля. — Златовласый рассмеялся. На сей раз то был не его обычный высокомерный смех, коим он одаривал современных магов. То был смех того, кто отыскал для себя достойную угрозу. Врата Вавилона позади него раскрылись шире, превращая небо над пустыней в пульсирующее золотое море, ощетинившееся тысячами клинков, копий и алебард. — Слушайте внимательно, дворняги! — Горделиво провозгласил Золотой Король, не сводя алых глаз с возрождённого. — Вы имели глупость пригласить на свой пир то, что мои предки хоронили под тоннами камня и крови! Это не Слуга. Это ошибка мироздания. Ходячее стихийное бедствие, которое дышало ещё тогда, когда ваши нации даже не были проектом в умах богов! — Авель неспеша покосился на Гильгамеша и парящее в небе сверкающее оружие. На его губах вновь заиграла пугающая, мертвецкая полуулыбка. — Твои игрушки, царёк... Они блестят, но они так же хрупки, как и твоя империя, давно сгнившая в земле. Вы строите города, пишете законы, называете себя правителями... так или иначе, в конце остаётся лишь одно, — Тот поднял сумрачный двуручный меч, и пространство вокруг лезвия исказилось, сопровождаемое звуком бьющегося стекла. — Остаётся лишь плоть, которая рвётся, и кровь, которая течёт. — — Хо! Какое невероятное высокомерие для того, кто стоит один против целой армии! — Шумно расхохотался Искандер, хотя в его глазах пылал яростный огонь. Он вновь вскочил на Буцефала и возвёл спат к небу. — Пусть ты старше самой истории, дикарь! Но истинный царь не пасует перед бурей, он покоряет её! Арчер! — Оглашённый бросил на Македонского презрительный взор. — Не смей мне приказывать, Райдер. Так уж и быть, сегодня я позволю тебе умереть, сражаясь в моей тени. Постарайся не попасть под дождь из моих сокровищ! — — Гетайры! Сомкнуть ряды! Покажем этому древнему призраку, что такое человеческая воля! В атаку! — Прорычал Александр. Тысячи его подданных издали оглушительный клич и единой, несокрушимой волной бронзы и плоти бросились на одинокую фигуру. Одновременно с этим Гильгамеш опустил руку. — Сгинь в небытие, ошибка Эриду! — Сотни Благородных Фантазмов со скоростью метеоритов обрушились с золотого неба прямо на первого убиенного. Земля содрогнулась от серии чудовищных взрывов. Песок взметнулся на десятки метров вверх, скрывая поле боя за плотной, раскалённой дымовой завесой. Молодой маг закашлялся, закрывая лицо рукавом. — Мы... мы достали его?! Ничто не выживет после такого! — Из облака пыли не доносилось ни шороха. Однако секундой позже та была разорвана надвое чудовищным порывом тёмной энергии Авеля, вырвавшегося из эпицентра взрыва. В его плече торчало золотое копьё, а часть левого бока оказалась разорвана в клочья, обнажая рёбра. Тем не менее, он даже не поморщился, и выжив только ускорился в выпаде. Мужчина не стал метать оружие, предпочтя врезаться в передовые ряды Ионийских Гетайров, как живая циркулярная пила, создавая матовые клинки прямо на ходу, разрывая ими любого на пути, метаясь в стане оппонента так прытко и ловко, что умудрялся оставлять за собой лишь размытый багрово-чёрный след. Каждое парирование ударов Царя Завоевателей провоцировало ударную волну, которая сбивала с ног десятки солдат. Но страшная суть происходящего была вовсе не в его силе, а в том, какие метаморфозы при этом претерпевал мир. Там, где чёрные орудия воскрешённого рассекали воздух, оставались незаживающие "раны" в пространстве - тонкие полосы абсолютной тьмы. Зеркало Души Райдера, сотворённое волей и маной тысяч героев, не могло выдержать присутствия существа, чья суть противоречила самому бытию. — Мастер! — Крикнул один из полководцев, с ужасом указывая в небосвод. Безоблачное небо пошло огромными, чернильными трещинами, словно кто-то ударил молотком по хрустальному куполу. Песок под их ногами начал терять свой золотой цвет, превращаясь в серый пепел. — Невозможно... — Заговорила Сейбер, отступая на шаг. — Он не просто убивает Слуг. Его присутствие... оно убивает сам этот мир! Зеркало Души рушится! — Арчер, видя, как его сокровища отскакивают от легко отбивающегося и отмахивающегося от них маниакального индивида, стиснул зубы. Его лик исказила гримаса чистой, неконтролируемой ярости. — Жалкий червь... Ты смеешь грызть фундамент реальности в моём присутствии?! — Аномальные проломы в структуре Ионии стали шире, поглощая всё и вся. Хозяин сего мира, видя, как он буквально рассыпается, в том числе в опасной близости от его воинов, понял: если не прервать Фантазм сейчас, души его братьев могут исчезнуть в пустоте навсегда вместе с этим безумцем. — Всем назад! — Завопил Македонский. — Рассеять реальность! — Пустынный простор и палящая звезда моргнули, прежде чем испариться так же быстро, как и появились. Все присутствующие снова оказались в залитом лунным светом дворе замка Айнцбернов. Стук кубков и запах пролитого вина напомнили о том, что прерванный пир так и не закончился. Авель стоял в центре двора, прерывисто дыша. Его смуглая кожа была покрыта глубокими порезами от Благородных Фантазмов, а из раны на боку вязко сочилась густая, пугающе тёмная кровь. Он пошатнулся, но его пальцы всё так же мёртвой хваткой сжимали оружие инаковой природы. — Ты... — Пендрагон сделала шаг вперёд, её замаскированный Экскалибур сиял в темноте. — Ты ранен. Твои раны не затягиваются. Ты действительно из плоти и крови? — Тот поднял голову, откидывая мокрые от пота и крови длинные волосы. В его взгляде не было страха, только бесконечная, тлеющая ярость. — Кровь... — Прохрипел восставший, сплёвывая красную жидкость на каменные плиты. — Она всегда текла. И моя, и его. Вам не понять... вы лишь тени, выдуманные будущим. — — Твоя дерзость утомляет. — Ледяным тоном заявил Король Героев, сложив руки на груди. — Ты - реликт, коему место в самой глубокой яме истории. Думал, что раз ты "Первый", то законы этого мира на тебя не распространяются? — Ходячий труп издал рык, больше похожий на рвущийся металла, и рывком подорвался с места, целясь мечом точно в горло блондина. Его скорость всё еще была запредельной для человека, но недостаточной для того, кто уже разгадал его примитивный стиль боя и читал ходы наперёд. — Знай свое место, древний пёс! — Выкрикнул Царь Урука. В воздухе зазвенело золото. Из пустоты выметнулись десятки гравированных цепей. Они, будто живые змеи, с невероятной точностью обвились вокруг лодыжек, запястий и торса жертвы. Та дёрнулась, пытаясь разорвать путы собственной колоссальной силой, но чем сильнее она сопротивлялась, тем туже затягивались звенья, издавая странное, мелодичное гудение, резонируя с самой сутью скручённого ими субъекта. — Это... Энкиду, — Выдохнула Айрисвиль, узнавая легендарный артефакт. — Цепи Небес. Против них бессильна любая физическая мощь, если в жилах жертвы течёт кровь божественного происхождения... или если она является частью самого Истока. — Бессмертный рухнул на колени, пригвождённый к земле десятками золотых звеньев. Его мечи выпали из рук и вмиг растворились в чёрном дыме. Он силился рвать цепи зубами, его очи налились кровью, а татуировки на теле вспыхнули ярким бурным пламенем, пытаясь противостоять магии артефакта. — Рычи сколько хочешь, — Пленитель неторопливо подошёл к пленнику. — Энкиду - это не просто сталь. Это закон. Ты, первенец Адама, связан с этим миром сильнее, чем кто-либо другой. Ты - сама плоть земли, а эти цепи созданы, чтобы удерживать землю в узде. — Искандер приблизился, опираясь на свой меч и взирая на скованного воина с какой-то странной смесью жалости и уважения. — Значит, это и есть наш "незванный гость"? Сын Первого Человека, запертый в каменном гробу. Тот, кто посчитал здравой идеей освободить его, действительно сошёл с ума, раз решил, что сможет управлять первобытной силой убийства. — Священнослужитель, наблюдавший за сценой из тени колоннады, молчал. Его глаза лихорадочно блестели, видя, что даже в цепях "тайное оружие" его учителя не было сломлено. В его молчаливом бешенстве Котомине осязал то, что искал всю жизнь - совершенную, чистую истину страдания. — Что нам с ним делать? — Король Британии не опускала меча. — Он не Слуга, его нельзя просто отправить обратно в Трон Героев. — — Его нужно вернуть в бездну, из которой он вылез. — Бескомпромиссно отрезал Арчер, отворяя Врата Вавилона. Авель вдруг затих, перестав брыкаться и тягостно воззрился на златовласого. В его взоре отсутствовала ярость - там зияла пугающая пустота. — Вы думаете... цепи удержат то, что началось в Эдеме? Смерть нельзя сковать золотом, царёк. Она всегда найдет лазейку. — Гильгамеш только брезгливо прищурился, глядя на обездвиженного сверху вниз. Его забавляла эта дерзость, однако он передумал пачкать руки о "первобытную грязь" больше необходимого. Небожитель перевёл взгляд на женщину, которая всё это время стояла в стороне, не выпуская меча. — Сейбер, — В голосе мужчины прозвучала ядовитая насмешка. — Ты так много говорила о рыцарском долге и защите невинных. Перед тобой - первостепенная угроза человечеству. То, что не должно было существовать. Убей его. Окажи ему честь погибнуть от меча, а не от старости в этой консервной банке Тосаки. — Артурия вздрогнула. Убивать скованного врага противоречило её коду чести, но она чувствовала: эта сущность - вовсе не человек и даже не Слуга. Это открытая рана на теле мира. Если он вырвется на свободу и учинит резню, от Фуюки останется одно пепелище. — Это... необходимо. — Смирилась с неизбежным она, обращаясь скорее к самой себе. Девушка подошла к коленопреклонённому. Невидимый клинок в её руках отозвался гулким пением ветра, взвихрив пыль у её ног. Авель не старался сопротивляться, вклинившись взглядом прямо в неё, и в нём та нежданно увидела не монстра, а бесконечно уставшего узника собственного проклятия, отчаянно жаждущего конца своей вечной пытки. — Даруй мне эту смерть, маленькая королева. — Едва слышимо пробормотали ей на языке, что она поняла сердцем, а не разумом. — Покуда она ещё не настигла вас. — Дева, крайне неохотно переступая через свои принципы, вскинула легендарный меч. — Пусть твоя душа обретёт мир, которого она была лишена с начала времён! — Кратковременная золотая вспышка чистого света прорезала ночную мглу двора. Женщина нанесла идеальный вертикальный удар. Невидимое лезвие прошло сквозь ключицу прямиком к сердцу. В момент соприкосновения не произошло всплеска праны, вместо этого раздался сухой, ломкий звук, напоминающий треск старого пергамента. Тело Авеля не истекло кровью - оно начало стремительно рассыпаться. Так, двуручник Короля Рыцарей низвёл первенца человечества в горстку серой пыли, рассыпавшуюся рядом с глубокими бороздами на каменных плитах от Цепей Небес, что с мелодичным звоном втянулись обратно в пустоту. Гильгамеш брезгливо отряхнул длани, словно одно присутствие неупокоенного могло запачкать его божественные доспехи. — Ушёл. — Глухо констатировал Великий, не сводя очей с останков. — Без фанфар, без прощальных слов. Просто превратился в прах, из которого, если верить легендам, и был создан. — — Это было... ужасно. — Гомункул прижала ладонь к груди. — Сейбер, ты ощутила? Когда он исчезал, в воздухе не осталось ни капли его маны, как будто его здесь и не было. Как будто он - пустое место в самой ткани мира. — Пендрагон медленно опустила невидимый меч. Её лицо было бледным. — Это не был Героический Дух. Слуги - это кристаллизация легенд и надежд людей. А то, что мы видели... это кристаллизация самого первого греха. Тот, кто привёл его сюда, совершил преступление против человеческого порядка. — Все взгляды приковал к себе каменный монолит. Саркофаг расположился посреди двора, открытый и пустой. Без своего обитателя он казался ещё более зловещим - кусок чёрного, покрытого шумерскими резными рунами камня, словно высасывающего тепло из окружающего пространства. Вейвер, чей страх сменился лихорадочным любопытством магоса, осторожно подобрался ближе, но не решился коснуться объекта. — Этот гроб... В нём нет магии. Вообще. Но моя интуиция кричит, что это самая опасная вещь в Фуюки. Поглядите на эти руны. Они не просто описывают того монстра. Они... они запирают его. Это тюрьма, что может существовать вечно. — — И что теперь? — Задался логичным вопросом Искандер, потирая затылок. — Оставим его здесь, как памятник самому странному пиру в истории? — Арчер, до оного хранивший молчание, выдал короткий, язвительный смешок. Его алые глаза сузились, когда он посмотрел в сторону тени, где скрывался Кирей. — О нет, Царь Завоевателей. Этот мусор не достоин находиться здесь. — Полубог перевёл взгляд на саркофаг. — Токиоми... мой "многоуважаемый" Мастер. Он нашёл эту игрушку и решил, что сможет ею управлять. Он думал, что привёл в мой мир пса, коего можно держать на поводке. Что ж... пускай наслаждается плодами своего невежества. — Стоило ему щёлкнуть пальцами, как над саркофагом замерцало золотое марево. — Эй, Котомине! Я знаю, что ты следишь за нами. И я знаю, что твой учитель дрожит в своём подвале, надеясь, что его "козырь" сработал. Передай ему: его подарок возвращается отправителю. — — Арчер, ты собираешься... — Начал было Македонский. — Я возвращаю владельцу его собственность, — Ответствовал блондин. — Этот гроб - проклятье, которое Тосака навлёк на свой род. Пускай он стоит в его доме. Пускай он каждое утро просыпается и видит эту чёрную дыру, напоминая себе о том, как близок был к тому, дабы своими необдуманными действиями стереть этот город с лица земли. — В ту же секунду из Врат Вавилона вырвались несколько массивных механических захватов - реликвии эпохи, когда боги строили зиккураты. Они с лязгом обхватили саркофаг и крышку, с силой захлопнув её обратно. Цепи, валявшиеся недалеко, сами собой обвили корпус, вновь сковывая его замками. Пространство вокруг гроба задрожало, и массивная каменная глыба исчезла, перенесённая волей Короля Героев обратно в поместье собственного Мастера. — Пир окончен. — Процедил он, поворачиваясь спиной к остальным. — Радуйтесь, дворняги. Сегодня вы увидели то, чего не видел ни один смертный со времён Потопа, при этом оставшийся в живых. Молитесь, чтобы прах палача человеческого не собрался воедино слишком быстро. — С этими словами тот растворился в золотой дымке, оставив всех прочих в безотрадной тишине, не предвещавшей в дальнейшем ничего хорошего. Никому.