Убиенный

— Убит?! — Ошарашенно произнёс Токиоми, аж привстав со стула. В полумраке кабинета, пропахшего дорогим табаком и старой бумагой, доклад Кирея прозвучал как погребальный звон по всем его планам. Смерть Котомине Ризея была не просто потерей союзника - это был крах системы контроля над Войной. — Не может быть... — Рухнув в кресло обратно сокрушённо выдавил он, стиснув зубы и опустив взгляд. — Как же... зачем убивать священника? Это не допустимо. Этого не должно было случиться! — Жмуря глаза и не сдерживая возмущения тот ударил кулаком по подлокотнику. Свидетелями негодования главы семьи Тосака были безэмоциональный и, похоже, отнюдь не грустящий по смерти родителя сын, а также с лёгкой ухмылкой молча стоящий в стороне у панорамного окна Король Героев. — Я понимаю, как тяжело тебе было... потерять отца. — Успокоив нервы, сочувствующе изрёк магос, складывая руки в замок. — Да, вы правы. Он действительно был мне, как второй отец. — Сказал церковник и, выдержав небольшую паузу, наигранно добавил: — А нас ещё и преследуют. — — Возможно, нам не стоило заходить так далеко. — Под конец вымолвила сидящая персона, бросив короткий, полный опасения взгляд на массивный каменный саркофаг, спрятанный под лестницей второго яруса и который Арчер "любезно" вернул ему. Аристократ задумался, следовало ли ему вообще открывать этот ящик пандоры и не обернулось ли это неким проклятьем, которое он ненароком навлёк на свой род. Его подчинённый откланялся и вышел в коридор. Гулкими и отдававшимися в тишине поместья шагами он пошёл по направлению выхода, как его вдруг остановил знакомый голос: — Почему ты не рассказал Токиоми? — — О чём? — Процедил не оборачиваясь шатен, явно не находящийся в хорошем расположении духа. — Твой бедный отец. Он покинул этот мир, думая, что его сын - человек господа. А может, это было его спасением? — Протянул материализовавшийся у стены блондин, искоса поглядывая светящимися алым насмешливым огнём на замеревшего на одном месте смертного, что упёрся безжизненным взором в пол. — Тебе вообще есть дело до того, что твой отец умер? Его убили, в конце концов. Можешь хотя бы притворяться расстроенным. — По окончанию обращения златовласый таки повернул голову в сторону мужчины, когда тот, после долгой заминки, продолжил ступать вперёд. — Да, я убит горем. — Сухо проговорил он. — Правда? Потому что... не смог убить его своими руками? — Отступив от стены напоследок выдал Гильгамеш, исчезая в облаке золотых частиц до того, как священнослужитель наскоро обернётся на его заявление. Постояв в замешательстве ещё некоторое время, круча в голове оную ядовитую правду, тот было собирался возобновить собственное движение, как неожиданно услышал оглушительный грохот в только что оставленной позади комнате наставника. В тот момент, когда он остался один, цепи на якобы "опустевшем" саркофаге, кои он считал незыблемыми, просто испарились, превратившись в чёрную пыль. Увесистая каменная крышка отлетела в сторону, разнеся в щепки дубовый гостевой стол. Из чрева гроба вышел не человек, оттуда вырвалась пульсирующая тьма, принявшая очертания истощённого воина с горящими праведным гневом и жаждущими возмездия глазами. — Арчер?! — В панике закричал Токиоми, вскидывая руку с фамильным рубином. — Арчер, ко мне! — Маг на уровне инстинктов активировал защитный барьер, и очень вовремя. Сумрачный клинок, возникший из ниоткуда, со сверхъестественной силой ударил в огненный щит. Атмосфера в помещении накалилась, запахло озоном и палёной плотью. Токиоми увидел перед собой лицо Авеля - бледное, искажённое нечеловеческой злобой, покрытое багровыми татуировками, светящимися как раскалённые угли. — Вы все прокляты, а ваши мечты отныне залиты кровью преданных вами... — Огласил приговор оживший труп. — Сгинь! — Загнанный в угол выпустил поток концентрированного пламени. Река огня накрыла нападавшего, превращая дорогую мебель в пепел. На миг смертному показалось, что он победил, но тень внутри пламени даже не вздрогнула. Худощавая фигура прошла сквозь него, игнорируя ожоги. Её рука, похожая на когтистую лапу хищника, вцепилась жертве в горло, сминая магический барьер, как бумагу. Рубин на кольце Тосаки треснул, не выдержав давления непостижимой ауры, и тот, привыкший к дуэлям по правилам, с ужасом осознал: перед ним не магос и не Слуга. Это был голодный до крови демон, для которого магия была лишь досадной помехой на пути. — Т-ты... как ты можешь быть здесь? — Прохрипел хозяин дома, пытаясь достать ещё один камень из кармана. — Те-тебя же... унич... тожили... — Убиенный притянул его лицо к своему. Запах древней гробницы заполнил лёгкие пойманной добычи. — Я - то, что ты призвал, колдун. Ты хотел инструмент для убийства? Так смотри же, как он работает. — В оный момент дверь распахнулась. Кирей увидел своего учителя, прижатого к стене тем, кто должен был быть мёртв. — Обречённый умоляюще протянул руку к ученику: — К-кирей... п-прошу... помоги мне... — Однако тот не шевельнулся, заворожённо таращась на существо, видя в нём не обычного монстра, а зеркало своего собственного полого нутра. В его глазах не было страха - только холодное, пробуждающееся любопытство. Авель скосил взор к застывшему на пороге человеку, и на долю секунды между ними возникло странное понимание. Первобытный убийца и тот, кто жаждет им стать. — Ну же, Котомине! — Окликнул его появившийся сбоку Царь Урука, скучающе подпирая подбородок рукой. — Твой наставник в беде. Разве ты не должен спасти его? Или ты хочешь посмотреть, как "Абсолютное Оружие" пустит ему кровь? — Инквизитор взирал на задыхающегося наставника. Разум требовал остановиться, позволить этому мяснику завершить начатое, и тогда Котомине, возможно, обрёл бы ту пустоту, к которой так стремился. Но многолетние рефлексы экзекутора Церкви, натренированного истреблять ересь, взяли верх. Его руки метнулись к рясе за концептуальным оружием. Между пальцами возникли рукояти Чёрных Ключей. Три лезвия, сотканные из концентрированной маны, с пронзительным свистом рассекли воздух кабинета и вонзились в предплечье супостата, удерживающее Токиоми. Тот не издал ни звука, тем не менее хватка разжалась и удушаемый мешком пал на пол, судорожно хватая ртом воздух и держась за исполосованную шею. Серые, безжизненные глаза неупокоенного прожигали ранившего его. В них вспыхнул неподдельный интерес, подстегнувший Авеля рвануть вперёд с такой скоростью, что деревянный пол кабинета взорвался щепками. Церковник едва успел скрестить руки в защитном блоке, когда мощный удар обрушился на него. Сила столкновения была такова, что его отбросило назад. Он спиной пробил панорамное окно, и в россыпи битого стекла оба вылетели на балкон, а затем рухнули вниз, во внутренний двор поместья. Один приземлился на ноги, сминая гравий, а другой уже был над ним. Первенец Адама атаковал голыми руками, но каждый его взмах нёс в себе тяжесть падающей скалы. Кирей активировал магические цепи, пуская ману по мышцам и переходя в стойку Бацзицюань - смертоносного китайского боевого искусства, предназначенного для разрушения внутренних органов. Уклонившись от дикого выпада ходячего призрака, мужчина шагнул вплотную и нанёс сокрушительный удар плечом в грудь врага - знаменитый приём «Тецузанко» (Гора Железа). Удар, способный разорвать человека пополам, отозвался лишь глухим стуком, словно ударили в монолитную гранитную плиту. Потерпевший даже не пошатнулся, наоборот, на его лице появилась жуткая, кривая ухмылка. — Твоя злоба... пуста. — Констатировал он, перехватывая руку смертного. Хрустнули кости. Священнослужитель сжал челюсть, подавляя крик боли, когда пальцы аномального субъекта начали сминать его конечность. Свободной дланью тот выхватил ещё один Чёрный Ключ и вонзил его прямо в шею воскресшего. Лезвие вошло глубоко, но столь страшная фатальная рана не вызвала никакой реакции, вынудив её получателя только небрежно отмахнуться. Удар наотмашь отбросил Котомине на несколько метров, по итогу отшвыривая его в каменную ограду фонтана, выбивая из лёгких весь воздух. Он попытался встать, однако его левая рука безвольно повисла. Авель неторопливо подходил к нему, а над выставленной ладонью начала сгущаться тьма, формируя длинный, изогнутый чёрный меч. Кирей глядел в очи приближающейся смерти. И, к своему собственному изумлению, не почувствовал страха. Только чистое спокойствие и... предвкушение. Если этот клинок оборвёт его жизнь, значит, это и есть ответ, который он так долго искал? Палач занёс меч для обезглавливающего удара. Шатен не прикрыл веки перед концом. — Довольно этого фарса. — Окружение залило слепящим золотым светом и пространство над ними пошло рябью, и десятки порталов Врат Вавилона распахнулись в воздухе, будто глаза разгневанного божества. Орудие восставшего остановилось в миллиметре от намеченной шеи. С резким металлическим звоном из золотых порталов вырвались цепи. Они молниеносно обвились вокруг его запястий, лодыжек и горла, с силой отдёргивая того назад. Схваченный яростно зарычал, пытаясь вырваться, но магия Энкиду сковала его намертво. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее сияло золото, подавляя его первобытную силу. Небожитель мягко и величественно спустился с балкона, ступая по воздуху, как по невидимым ступеням. Его алые глаза сверкали высокомерием и нескрываемым раздражением. — Я оставил вас на минуту, а вы уже устроили погром в саду. — Брезгливо отрезал златовласый, глядя на избитого человека и беснующегося в цепях зверя. — Кирей, твои потуги поиграть в героя выглядят жалко, но я признаю, твой взгляд, когда ты смотрел в лицо смерти... в нём не было ни капли отчаяния. Это показалось мне забавным. — Блондин перевёл взор на Авеля. — А ты, ошибка истории... Раз уж ты отказываешься мирно спать в своей коробке, мне придётся держать тебя на коротком поводке, пока я сам не решу, на кого тебя натравить. — Парадный вход в особняк с грохотом распахнулся. Токиоми, бледный как полотно, сжимающий в руке трость испуганно озирался на разрушенный и раскуроченный, доселе служивший образцом элегантности двор, теперь же напоминающий поле брани, раненого ученика и скованного первобытного воина, ещё пуще осознавая, что полностью потерял контроль над собственной Войной. — Арчер! — Голос главы семьи Тосака дрогнул, но он заставил себя говорить громче. — Что это значит?! Почему этот дефектный фамильяр всё ещё жив? Уничтожь его немедленно! Это приказ! — Порталы позади Золотого Короля угрожающе пульсировали в такт биению сердца. Тот не убрал цепи, но его взгляд, брошенный на Мастера, был острее любого клинка. — Приказ? — Вкрадчиво, с обманчивой мягкостью переспросил он. — Твоя наглость, Токиоми, растёт обратно пропорционально твоему интеллекту. Я спасаю твой никчёмный дом от полного уничтожения, вытаскиваю твоего нерадивого подмастерья с того света, а ты смеешь бросаться словами вроде "приказ"? — — Он напал на меня! — Аристократ указал дрожащей рукой на линчевателя рода людского. — Этот демон вышел из-под контроля! Я сам нашёл этот саркофаг, и раз уж мы не сумели удачно натравить его на врагов, его нужно устранить! — Связанный и стоящий на коленях в центре золотой паутины цепей индивид внезапно разразился низким, дребезжащим смехом, схожим со звуком осыпающейся в могилу земли. — Ты действительно верил, что твои жалкие фокусы позволили бы тебе повелевать мной, колдун? Ничей ты не хозяин, просто глупец, что по собственной же прихоти нашёл свою погибель и самолично обеспечил для себя её свершение. — — Замолчи, чудовище! — Выплюнул Токиоми, инстинктивно отступая на шаг. — Учитель, — Подорванный голос церковника прервал истерику мага. Тот тяжко встал на ноги, придерживая сломанную левую руку. Из раны на его лбу сочилась кровь, заливая глаз, но взор был предельно ясным. — Он прав. То, что вы принесли в дом... это не Слуга. У него нет класса. У него нет цели в этой Войне. Он - само воплощение акта лишения жизни. — — Ого. Значит, даже церковный пёс почуял запах настоящей скверны. — Заинтересованно изогнув бровь съязвил Гильгамеш. — И как тебе этот опыт, Кирей? Столкнуться лицом к лицу с тем, чья кровь пролилась первой в истории? — Священник замолчал и посмотрел на Авеля, и на мгновение их взгляды встретились. — В нём нет гордости Героического Духа, — Неспеша, тщательно подбирая слова, произнёс тот. — Но в нём нет и безумия зверя. Когда он атаковал меня... это было так же естественно, как дыхание. В оном не было ни ненависти, ни радости. — Первенец человечества склонил голову набок, игнорируя натянутые звенья, впивающиеся в плоть. — А в тебе нет страха, жрец. — Его глас скользнул в сознание каждого присутствующего холодным шепотком. — Когда мой клинок был у твоего горла, ты не молился своему богу. Ты не просил пощады. Ты... ждал, распахнув двери и надеясь, что смерть войдёт и заполнит ту зияющую пустоту, которую ты носишь внутри. — Лицо собеседника осталось бесстрастным, но Токиоми заметил, как дрогнули пальцы на его уцелевшей руке. — Что за бред несёт этот демон?! Кирей - экзекутор Церкви, человек непоколебимой веры! Арчер, я не потерплю этих богохульств в моём доме! Я требую... — — Твои требования здесь ничего не значат, Токиоми. — Не терпящим возражений тоном оборвал его Король Героев. Золотые Врата исчезли, но цепи Энкиду остались. Царь Урука подошёл к своему пленнику вплотную. — Ты принёс мне превосходную игрушку. Существо, чья природа в чём-то интригует меня даже больше, чем этот фальшивый Грааль. — — Игрушку?! Арчер, это угроза всей Войне! Если он вырвется... — — Если он вырвется, Токиоми, — Полубог повернул голову, и его глаза вспыхнули убийственным, безжалостным светом. — То только потому, что я позволю ему это сделать. А если ты сейчас же не закроешь рот и не перестанешь скулить, я могу решить, что твоя кровь - отличное средство для смазки этих цепей. — Тосака стал шибко бледнее. Он бросил мимолётный взгляд на тыльную сторону своей ладони, где багровели Командные Заклинания. Одно слово - и Арчер будет вынужден подчиниться. Однако Токиоми был слишком проницателен, чтобы не понимать: если он посмеет использует заклинание сейчас, небожитель найдёт способ убить его сразу после того, как действие чар закончится. Слуга, заметив это, презрительно усмехнулся. — Вот и славно. По всей видимости, остатки разума в тебе ещё теплятся. А теперь, возвращайся в свою берлогу и оплакивай покойного Ризея. Я посажу нашего... гостя обратно в его каменную коробку. И только попробуй к нему приблизиться. — Тот взмахнул рукой, и Авеля, всё ещё скреплённого золотыми цепями, грубо поволокло в тёмный зев подвального помещения поместья. Его скорый узник не сопротивлялся, разве что напоследок кинул взгляд на любопытного, достойного смертного. — Мы ещё встретимся, пустой человек, ибо не далёк тот день, когда все твои искренние и потаённые желания сбудутся. Я буду тем, кто их исполнит. — Прошелестел голос бессмертного, прежде чем тень жилища поглотила его. Инквизитор поглядел на свои окровавленные руки. За столь краткий промежуток времени, он уже дважды ощутил, как кто-то в этом мире понимает его истинную суть.

***

В гостевом зале стояла вязкая, почти осязаемая тишина, усиливающаяся сгущавшимися за окнами сумерками. После того как выбравшийся из пучин ада мстительный дух был скован и заперт в подвале, дом казался осквернённым, а воздух - пропитанным запахом гари и древнего праха. — Рад, что ты пришёл, Кирей. В моём кабинете после сегодняшнего погрома царит беспорядок, поэтому мы вынуждены говорить здесь. Как твоя рука? — Знатная персона сидела в кресле гостевого зала, стараясь сохранять привычную выправку, но еле уловимый мандраж выдавал её крайнее истощение после полуденного инцидента и переговоров в церкви. — Всё в порядке. Я не мог покинуть Фуюки не попрощавшись. — Голос Котомине был ровным, как поверхность замёрзшего озера. Он пребывал напротив, безупречно прямой, с туго перебинтованным предплечьем. — Я очень горд, что у меня был такой ученик как ты, что вдобавок ко всему, спас мне жизнь, — Аристократ поставил чашку на поднос с сервизом, и в его взгляде, обычно холодном и расчётливом, промелькнула почти отеческая теплота. — И надеюсь, что в будущем ты, как и твой отец, будешь поддерживать тесную связь с семьёй Тосака. Что скажешь? — — Нет нужды спрашивать. — Ответил слуга Господа, и в глубине его зрачков на миг отразился пляшущий огонёк камина. — Когда это война за Грааль закончится, Кирей, я хочу, чтобы ты как мой старший ученик помог с обучением Рин. Она талантливая девочка, но слишком импульсивная. Ей понадобится твой дисциплинированный ум. — Мужчина придвинул к собеседнику запечатанный конверт. — Вот моё завещание, хоть и краткое. На всякий случай. Я решил подготовиться к худшему. — Церковник нерасторопно поднял документ. Каждое слово Токиоми сейчас звучало для него как злая шутка. — В нём главенство в семье закрепляется за Рин, а ты назначаешься опекуном до её совершеннолетия. — — Я вас не подведу. Я возьму опеку над вашей дочерью полностью на свою ответственность. — Священник отложил конверт. В его уме уже рисовались картины того, как именно он будет "направлять" юную наследницу Тосака. — Спасибо, Кирей. Ты - единственный, кому я могу доверять в этом хаосе. — — Что это? — Шатен заметил на столе небольшой футляр из тёмного дерева. — Мой тебе подарок. На прощанье, открой его. — Тот взял предмет. Под крышкой, на подкладке из красного бархата, покоился изящный кинжал с широким лезвием и навершием в виде крупного магического кристалла. — Клинок Азота, — Торжественно назвала личность в малиновом костюме. — Доказательство того, что ты овладел искусством семьи Тосака и поднялся от студента до полноценного мага. Это символ нашего союза и твоей зрелости. — Кирей вытащил оружие. Лезвие блеснуло в полумраке, отражая его бесстрастное лицо. — Я не заслуживаю такой доброты. — Прошептал он, пробуя вес рукояти, что идеально легла в ладонь. — Не знаю, чем отблагодарить вас, учитель. — — Это я должен благодарить тебя, Кирей. Я выжил в той схватке с чудовищем только благодаря твоей неоценимой преданности и безмерной отваге. Теперь я могу полностью сосредоточиться на финальной битве, зная, что ты прикроешь мой тыл. — Маг поднялся на ноги, чувствуя, как целая гора свалилась с его плеч. — Уже темнеет. Прости, что надолго задержал тебя. Надеюсь ты не пропустишь свой рейс. — Сказал на прощание тот, уже представляя свой триумф у Истока, но увы не слыша, как его дорогой и верный ученик, бесшумно поднявшись, подкрадывается к нему сзади, и не видя зловещей, лишённой всякой человечности улыбки, которая расползалась по лицу экзекутора. — Нет, не нужно волноваться, учитель. — Вслед за этой фразой грянул резкий, влажный звук разрываемой ткани и плоти. Пронзённый застыл. Сталь Азота вошла точно между лопаток, пробивая лёгкое и выходя из груди. Человек судорожно открыл рот, однако вместо слов наружу хлынула густая, горячая кровь. — Я даже не купил билет на самолёт. — Сообщил инквизитор точь ему в ухо. Токиоми, чьё лицо перетекло в гримасу неподдельного ужаса и тотального непонимания, попытался оглянуться. Его мир рушился. Его идеалы, его "идеальный покорный ученик", его магическая гордость - всё было растоптано одним подлым ударом. Он издал предсмертный хрип, его колени подогнулись, потянув обессиленную тушку завалиться на ковёр, быстро начавший вбирать влагу от багровой лужи. Убийца стоял над бездыханным телом, глядя на окровавленный клинок. Та самая "пустота", о которой ему говорили Гильгамеш и Авель, сейчас наполнялась чем-то новым. Не радостью, нет. А глубоким, болезненным удовлетворением от того, что он наконец-то совершил акт искреннего зла. — Учитель, как и мой отец, вы никогда по-настоящему не понимали меня. Даже в самом конце вы видели во мне то, чего никогда не существовало.