сбитое дыхание

если бы кто-то сказал джеймсу, что он будет встречаться с мартином, он бы покрутил у виска и закатил глаза. но сейчас, когда мартин что-то бессвязно бормотал в полудреме, разлепляя глаза от восходящего солнца и уткнувшись в шею, джеймс чувствовал себя самым счастливым человеком на свете и поцеловал бы того человека в лоб. они нашли свой ритм. неуклюжий, смешной, идеальный. их дни были наполнены мелочами, которые из раза в раз грели душу: быстрые чмоки на кухне, пока кофе стынет, а другие даже не удосужились открыть глаза; дурацкие танцы под только что сведенный трек; тихие вечера, когда джеймс лениво читал книгу, а мартин, уткнувшись в ноутбук, внезапно оборачивался и говорил: «нужна помощь» — все это могло затянуться до поздней ночи. все было так легко и естественно, что джеймсу казалось, что раньше он дышал наполовину, а с мартином — наконец во всю грудь. но временами, когда джеймс почти задыхался, прикрывая рот рукой, и сжимал раковину, а мартин жмурился, стараясь устоять на ногах — их обостренное, навязчивое желание усиливалось в несколько сотен раз. оно уже не было мучительной тайной или запретным плодом — оно стало естественным продолжением каждого прикосновения, каждого взгляда. они научились доводить друг друга до дрожи долгими поцелуями на диване, доверчивыми и жадными ласками под одеялом, когда в соседней комнате кто-то громко смеялся. петтинг стал их языком — томным, изобретательным, полным открытий. джеймс узнал, что мартин закусывает губу и еле сдерживает стоны, когда его соски стимулируют, а мартин выяснил, что джеймс теряет дар речи, если провести пальцами по внутренней стороне его бедра и тут же его сжать. именно это, такое страстное вожделение стало для них тупиком в один вечер. мартин, пребывая в своей продюсерской комнате в компании, находился вовсе не за написанием музыки, а распластавшись на кресле. его рубашка была задрана, по виску скатывались капельки пота, а джеймс находился между его ног, стараясь довести мартина до пика. когда же они закончили, джеймс пустил какую-то абсолютно грязную и глупую шутку, от которой они оба покрасневшие почти задыхались от смеха. джеймс потянулся за поцелуем, а мартин заметил его переменившийся взгляд, который так и просил о большем. а ещё мартин услышал звук входящего вызова, на который не мог не ответить. джеймс отстранился, увидев на экране номер сонхена, вздохнул, но ничего не сказал, передавая гаджет в руки. мартин переговорил буквально пару секунд, закатил глаза и обречённо простонал, почти падая на колени от отчаяния. — сонхен несёт новый бит. через пару минут уже будет здесь. джеймс поджимает губы в явном недовольстве, но ничего не может сказать против. он поправляет на себе одежду, протирает следы недавнего проявления страсти, а после садится на стул, смотря на суетливого мартина. — черт, — тихо выдохнул джеймс, а в его тоне не было ни капли нежности, лишь явное раздражение, — опять. — м? — тихо спросил мартин, застегивая ремень. — мы не можем быть уверенными в том, что нас не застукают. я не могу не думать о том, что нас могут услышать, вломиться, прервать. и это все усубляется… всем этим. этой комнатой, нашим общежитием, где можно услышать любой шорох. — джеймс проводит ладонями по лицу, закатывая глаза. мартин понимает. он вспоминает все прерванные моменты, вынужденно приглушенные стоны, вечное оглядывание на дверь и уже отработанные рефлексы из-за малейшего шума. разочарование, кислое и тяжело, накатило и на него. мартин прокашливается, слишком аккуратно садится на стул, беря ладонь джеймса в свою. — я давно хотел предложить, но не знал, как ты отреагируешь. но сейчас, я думаю, это самый подходящий вариант. джеймс заинтересованно наклоняет голову, заметно расслабляясь от поддерживающего прикосновения. — мы могли бы снять номер в отеле. найти тот, в котором обеспечивается максимальная конфиденциальность и шумоизоляция. я знаю, что это звучит не очень хорошо, но другого выбора у нас нет, к сожалению. джеймс задумывается, постукивая пальцами по столу. — снять номер… — да. чтобы нас никто не смог бы прервать. чтобы мы могли… наконец не торопиться, не сдерживаться и не прислушиваться к каждому шороху. где мы могли бы просто быть. любить. я же могу позволить себе одну ночь, где мне не придётся делить тебя со всем миром? — мартин усмехается на последнем предложении, слыша то же в ответ. тишина повисает в комнате, но уже наполненная не раздражением, а обдумыванием весьма практичного и нужного им обоим плана. страх и сомнения ушли на второй план, а в голове появилась ясная мысль — они этого заслужили. заслужили свою территорию, свою хоть и единственную, но желанную ночь. — только если там будет большой душ. и огромная кровать. — сказал джеймс медленно, а уголки его губ потянулись наверх. — и завтрак в номер. — тут же добавил мартин, отзеркаливая улыбку. — с круассанами. — иначе никак, — джеймс потянулся и притянул его за шею для короткого, но говорящего поцелуя. в нём было и обещание, и предвкушение. — ищем и бронируем. на ближайшие выходные. и когда мартин вводил номер карты на сайте проверенного и подходящего отеля буквально через неделю, его пальцы дрожали от нетерпения. *** они предвкушают. за день до они ведут себя несобранно, суетливо, все валится из рук, но их это не расстраивает, а наоборот, лишь подтверждает то, что они в лёгком возбуждении от предстоящего. это прослеживается и в их взглядах, — более глубоких, более откровенных, — и в касаниях — нежных, медленных, будто наэлектризованных. тем не менее, этот день получается загруженным: сначала съёмка, следом репетиция, видео для соцсетей. они собираются в нужные моменты, поддерживающе похлопывают друг друга, хитро переглядываясь, а потом расслабляются, тайком переписываются, делясь эмоциями. в конце концов они приходят домой уставшие, словно выжатые лимоны. — наконец, два выходных! — кричит конхо, встав посреди кухни. джухун кидает в него захваченную со спальни подушку. — убавь громкость. джеймс уже в отрубе. — говорит он в своей привычной манере, отчего конхо корчится, показывает язык, но замолкает. мартин, проходя мимо, лишь усмехается этому привычному хаосу. его взгляд сам собой ищет джеймса и находит его мёртвым телом на кровати с наушником в одном ухе и закрытыми глазами. усталость явно отражается в нахмуренных бровях, а мартину вдруг хочется разгладить залегшую морщинку своими пальцами, что он и делает, выдавая свое присутствие. он присаживается на край кровати, ощущая, как матрас податливо прогибается под его весом. джеймс не открывает глаз, но уголок его рта дёргается, понимая, кто именно пришёл. — жив? — тихо спрашивает мартин, проводя костяшками пальцев по его тёплой щеке. — еле-еле, — сквозь зубы отвечает джеймс, но его рука тут же находит руку мартина и сжимает её. на кухне начинается спор о том, что заказывать на ужин. голоса нарастают, смешиваясь в привычный гул. но здесь, в этом маленьком островке тишины, джеймс вдруг приоткрывает один глаз. — ты всё проверил? — смущенным шёпотом спрашивает джеймс. — что? — мартин наклоняется ближе, делая вид, что поправляет подушку. — отель, шумоизоляция, огромная кровать… презервативы, смазка? глаза мартина вспыхивают азартом, который он тут же прячет, отводя взгляд на белую стену. — проверил. все хорошо, не переживай. джеймс медленно выдыхает, и это похоже на сброс колоссального напряжения, которое он нёс в себе весь день. — господи, — он снова закрывает глаза, но теперь на его лице не усталость, а почти блаженное умиротворение, — я уже там. мартин не может сдержать улыбку. он смотрит, как грудь джеймса равномерно поднимается и опускается, как все тело расслабляется, отправляясь в царство морфея. — спи, — шепчет он, вставая, — завтра нам понадобятся силы. — оставляет мягкий быстрый поцелуй на губах. — мартин, — джеймс открывает сонные глаза, — спасибо. за… за все это. — не за что, милый, — шепчет мартин в ответ, улыбаясь. — это для нас. он уходит в свою комнату, оставляя джеймса растворяться в шуме общего дома. у него в кармане мягко вибрирует телефон — напоминание от отеля. завтра в 18:00. он смотрит на экран, и его пальцы, которые завтра будут дрожать от совсем других эмоций, сейчас твёрдо сжимают корпус телефона, а сердце вдруг заходится в бешеном ритме. совсем скоро они останутся только вдвоём. *** джеймс просыпается рано из-за гудящих машин, а именно из-за приоткрытого окна, которое не давало ему покоя почти всю ночь. он находит в себе силы встать и закрыть его, смотря на умиротворенного джухуна на соседней кровати, который все ещё видит самые красочные сны. он улыбается, поправляет скомканное одеяло и уже хочет лечь обратно, как слышит шелест упаковки из-под хлопьев, а следом звук и самих хлопьев, рассыпающихся по полу. он про себя усмехается, слыша в раздражённом «черт» голос своего парня. джеймс тихо ступает босыми ногами по сонному дому, находит растрепанного мартина на кухне, согнувшегося в три погибели и собирающего хлопья руками. — доброе утро, — шепчет он, присаживаясь рядом, сгребая хлопья в ладони. мартин поднимает заспанные глаза, улыбаясь. — доброе, милый. — также шёпотом отвечает он, оставляя мягкий поцелуй на губах. — ты чего так рано? — не спалось. сонхен и конхо говорили всю ночь во сне, будто вели диалог. я не мог долго уснуть. — он прыскает от смеха, закидывая последнюю партию хлопьев в мусорное ведро, — а с утра разбудили предупреждения об аномальном холоде. так что я здесь. джеймс жалостливо улыбается, поднимаясь на ноги и помогая мартину, перехватив падающее молоко. они тихо смеются, мартин заключает в тёплые объятия, утыкаясь в макушку. джеймс же умиротворенно кладёт голову на плечо, покачиваясь из стороны в сторону, будто убаюкивая. — а ты? — шум из окна открытого разбудил. ты же знаешь, джухун вечный любитель прохлады. — он наигранно закатывает глаза, немного крепче сжимая чужую спину в объятиях. они стоят так ещё немного, наслаждаются моментом тишины и почти засыпают. — представь, когда ты или я купим свои квартиры, так будет каждое утро. тихо, спокойно, никто не будет шастать везде и всюду. только мы вдвоём. — спокойно говорит мартин, мягко поглаживая по голове. — жду не дождусь этого. — вторит джеймс, все-таки разрывая объятия и потягиваясь прямо в кольце рук. — я пойду дальше спать. — говорит он, увидев на часах 10 утра. — а тебе приятного аппетита. мартин улыбается, в сердце разливается тепло от вида такого домашнего, уютного парня. он в порыве осыпает все лицо поцелуями, не желая выпускать из своих рук. джеймс смешно морщится, смеясь. — щекотно! — говорит он, после чего младший останавливается, утыкаясь носом в щеку. — я люблю тебя. — я люблю тебя больше. они стоят ещё немного, на лице каждого играет мягкая улыбка, подтверждающая их слова. они обмениваются быстрыми поцелуями, после чего джеймс и вправду уходит обратно спать, а мартин завтракает, продумывая, чем займётся до вечера. день тянулся бесконечно медленно, словно гребанная патока. они бесцельно слонялись по дому. время, обычно утекающее сквозь пальцы между тренировками, записями и уроками, сегодня будто загустело, проходясь минутной стрелкой по каждой цифре дважды. джеймс вставал нехотя. он долго валялся в кровати, пока младшие не стали издеваться, мол, возраст, старикам нужно много спать. он игнорировал это до поры до времени, пока не надоело, понимая, что они таким образом хотели поднять последнее сонное тело. он сходил в душ, простоял там 10 минут. потом обошёл весь дом, перебросился парой слов с каждым из парней, проводил конхо, который на радостях уехал к родителям. — а вы не планируете домой? — спросил джеймс, смотря на лежащих на полу сонхена и джухуна. — недавно ведь были. я лично планирую в тренажерку вечером. — ответил сонхен, потягиваясь. он никогда никого не брал с собой, аргументируя тем, что просто-напросто не сможет сосредоточиться. — а ты? — а я… я буду вечно играть в игры, пока не заболит голова. а это, между прочим, невозможно. — в медлительном темпе сказал джухун, даже не открывая глаза. джеймс усмехнулся, нашёл мартина на кухне с ноутбуком и в наушниках. — новый трек? — да так, экспериментирую. — тихо отозвался мартин, убедился, что за джеймсом не последовал какой-нибудь хвостик, встал и поцеловал его чуть более развязно и настойчиво, чем обычно. старший стушевался, но ответил тем же, краем глаза оценивая обстановку. — ты чего? — шёпотом спросил он, отодвигаясь. — я в предвкушении. — радостно ответил мартин, подпрыгивая на месте. — тише! — смешливо сказал джеймс, оглядываясь по сторонам и стараясь успокоить младшего. — а что мы скажем, когда будем уходить? — не их ума дело. я почти уверен, джухун даже не заметит, когда мы уйдём. джеймс начал наливать себе кофе, понятливо кивая. он чувствовал волнующуюся ауру мартина, и она постепенно начала передаваться ему. он оперся спиной о кухонный гарнитур и отпил кофе, смотря в глаза поверх края кружки. — ты меня соблазняешь? — шёпотом спросил мартин, уже сидевший на прежнем месте и откинувшийся на спинку стула. джеймс хмыкнул и повёл бровью. — я буду соблазнять тебя весь вечер, так что держи себя в руках до этого времени. мартин, прикрыв рукой рот и скрывая улыбку, тихо ахнул, показательно закатывая глаза. старший закусил губу. эта картинка вызывала в нем бурю эмоций, потому что мысли дальше сегодняшнего вечера не заходили. — теперь ты меня соблазняешь. — держи себя в руках. джеймс цокнул, отворачиваясь. они провели этот день в странном темпе. им было непривычно от безделья, их тело хотело двигаться, куда-то вечно бежать, но было некуда. они вчетвером переиграли всевозможные игры, о существовании которых даже не догадывалась, пели дурацкие песни, танцевали также. но между джеймсом и мартином висело понятное только им двоим напряжение. их взгляды, случайные касания, да просто присутствие вызывало табун мурашек. — я больше не могу ждать. — тихо сказал мартин, когда на часах пробило 4 часа дня. — заселение только через пару часов. — давай уйдём сейчас? погуляем, пообедаем. джеймсу даже не хотелось отнекиваться, так что он просто кивнул, подрываясь с места. приготовленная с вечера сумка покоилась около кровати, образ, сформированный в голове, смотрелся отлично. уже почти готовый, он заглянул в комнату мартина, который искал второй носок, но бросил эту затею и надел первый попавшийся. — они разные. — это стиль, чувак. джеймс рассмеялся, закатывая глаза и выходя в прихожую. джухун, на удивление, даже оторвал голову от телефона, когда заметил сборы, но ничего не сказал, продолжая во что-то играть. — вернёмся завтра днем. не ищите, не звоните. — ради приличия громко сказал мартин, надевая куртку. джухун лишь промычал в знак одобрения. улица их встретила морозным воздухом, которого так не хватало в душной квартире. они вдохнули полной грудью, переплели пальцы. на их лицах была счастливая улыбка, в ногах — бесконечная лёгкость. — кто последний до светофора, тот моет посуду неделю. — крикнул мартин, уже сорвавшийся с места. джеймс рванул в ту же секунду, смех прорывался наружу, это буквально было глотком свежего воздуха. он, запыхавшийся, ожидаемо прибежал вторым, начиная шуточно ругаться. — так нечестно! мало того, что ты начал раньше, так у тебя ещё и ноги длиннее! мартин лишь громко рассмеялся, выпрямляясь и откидывая голову назад. — смотри, как красиво. — он указал пальцем в небо, тяжело дыша. джеймс взглянул вверх. — вау… — на выдохе сказал он. — действительно. на небе, носимые ветром, плыли облака, принимая различные фигуры. солнце пробивалось сквозь них, иногда скрывалось, пуская лучи. джеймс сфотографировал на память, приблизил камеру на лицо мартина, который уже успел скорчить смешную рожицу. — ну эй! — хватило только этого, чтобы мартин прокашлялся и принял крутую позу, подмигивая. — этот вид намного красивее. — игриво сказал джеймс, пряча телефон обратно в карман. они бесцельно бродили по улицам, обсуждали что-то совершенно несвязное, шутливо спорили, а потом драматично мирились, не сдерживая громкого смеха. замерзнув, посидели в кофейне, пробуя новые для себя десерты. когда на часах пробило половину шестого, мартин залез в телефон, вбивая маршрут. — пешком идти двадцать минут. о, тут как раз маршрут через набережную. джеймс согласно кивнул и пошёл рядом, полностью доверившись. отель оказался именно таким, как на фотографиях: сдержанный фасад, стеклянные двери и красиво оформленная вывеска. — буквы из золота? — пытливо спросил джеймс, выгибая бровь. — наверное, могут себе позволить. — шутливо ответил мартин, ведь они оба знали, что это не так. в холле было тихо, прохладно. на ресепшене встретили без лишних вопросов — лишь имя, документы, профессиональная улыбка. регистрация прошла буквально за пару минут. джеймс, бродивший по холлу, даже удивился, когда младший потянул его за рукав к лифту. в крошечном пространстве было до жути тихо. их взгляды встретились, внутри с новой силой разгорелось предвкушение. мартин хмыкнул, отводя взгляд. — слышишь? тишина. — шёпотом сказал он, отходя к стене. джеймс лишь согласно промычал, улавливая нарастающее желание внутри младшего. он улыбнулся, понимая, что не один такой. номер был… шикарным. они даже стушевались, замерев на пороге и не решаясь сделать шаг внутрь. пространства было очень много — панорамные окна, открывающие вид на огни города, делали свое дело. джеймс начал двигаться первым, сбросил обувь у входа, миновал своеобразную прихожую, осмотрел комнату, прилипнув взглядом к закатному горизонту. — вау, — сорвалось еле слышно с его губ. мартин подошёл и встал рядом, не сдерживая счастливой улыбки. — очень красиво, — сказал он, но взгляд его был направлен на профиль старшего, в глазах которого отражалось настоящее восхищение. он, не сдержав искреннего порыва, резко заключил джеймса в объятия, почти отрывая от пола. они смеялись, смотря друг другу в глаза. внутри было так легко, трепетно, не верилось в происходящее. они простояли так ещё немного, пока мартин не уловил краем глаза приоткрытую дверь, из-за которой виделось что-то неизвестное. он быстро прошёл туда, а после вернулся с открытым ртом, комично указывая пальцем в том направлении. — что? — джеймс заинтересованно прошёл туда быстрым шагом, застыв на пороге. — это джакузи? мартин рассмеялся, подходя со спины и кладя голову на плечо. — джакузи. — хмыкнул он. — ты знал! — конечно я знал. было интересно посмотреть на твою реакцию. — мартин прыснул от смеха, поворачивая парня к себе. — как тебе? — отличное дополнение. — почти беззвучно сказал джеймс прямо в губы, заглядывая в глаза из-под полуприкрытых век. настроение в мгновение сменилось, мартин прикусил щеку, сглатывая вязкую слюну. он наклонился для поцелуя, но получил лишь тычок в грудь, а после джеймс, виляя бедрами, отошёл к сумке. — кстати, мы ни разу этого не обсуждали, — в той же манере спросил старший. — какая у нас позиция? — в смысле? — брови нахмурились, а в голове начался мыслительный процесс. — ну, — джеймс прокашлялся, — кто сверху? изо рта мартина вырвалось лишь одинокое «а», а после щеки залились краской, голос заметно захрипел от неожиданности. — я бы хотел, чтобы мы менялись. — тихо сказал он, прокашлялся и замялся, сжимая в руках край футболки и потупив взгляд. джеймс лишь мягко улыбнулся, бросил сумку на ближайший стул, взяв подрагивающую руку мартина в свою. — я бы тоже этого хотел. — он заглянул в глаза, устанавливая зрительный контакт. — это не стыдно, мартин. пожалуйста, не смущайся. наоборот, будет здорово, если ты будешь говорить о своих сексуальных потребностях и желаниях сразу. мартин улыбнулся, но щеки все ещё горели. — я… мне просто неловко от таких разговоров. — я понимаю. но это на будущее. просто я не всегда смогу понять, что именно тебе нужно. договорились? голос джеймса успокаивал, придавал уверенности, так что младший расслабился, сжимая ладонь в ответ. он лишь кротко кивнул, облегченно выдыхая. — тогда… мне нужно будет подготовиться к этому, так ведь? — джеймс кивнул, оставляя поцелуй на щеке. — мне тоже. пойдёшь первым? — а мы… начнём прямо после этого? — как насчёт поваляться в джакузи для начала? а потом перейдём… в другую плоскость. — джеймс шептал это совсем близко, опаляя ушную раковину горячим дыханием. мартина передернуло, сердце пропустило удар. — да, давай сделаем так. джеймс впервые видел настолько нервным своего парня. тот ведь не скупался на грязные словечки во время петтинга, часто сам бывал инициатором. но теперь джеймс понимал, что мартин сильно волнуется, так что нужно сделать все для того, чтобы сменить тревожность мягкой расслабенностью и уверенностью. — я пока наберу воду. джеймс поцеловал мартина, стараясь унять чужую дрожь, которая постепенно начала передаваться и ему. да, он волновался, но все-таки имел уже опыт, так что в эту ночь им придётся много разговаривать, раскрывая свои тайны, и, очевидно, довериться. вода в джакузи набиралась быстро, и параллельно шумел душ, который был отделен стеклянной стеной, но имел жалюзи, которые мартин сразу же опустил. джеймс бесцельно расхаживал по номеру, нашёл два халата, повесил их около двери в душевую, проверил в крайний раз уведомления, поставив на беззвучный режим. вспомнил об одной вещи, лежащей на дне сумки, но решил не доставать сразу, а сделать это при мартине. когда же шум душа утих, а вода полностью набралась, послышалось тихое «блять» от мартина. — все в порядке? — я забыл халат, — крикнул он, шлепая босыми ногами по кафелю, открывая все имеющиеся дверцы шкафов, — какой идиот придумал хранить халаты вне душа? — тот, кто понимает, что там слишком влажно для них. — ехидно сказал джеймс, приоткрыл дверь, просовывая туда халат, но не заглядывая. — держи. — спасибо. мартин быстро обернулся в него и вышел, выглядя несколько смущенным. — пожалуйста, разберись, как работает вот это все, — джеймс неоднозначно обвел рукой пространство вокруг джакузи, заламывая брови, — у меня не получилось. и добавь пены. — и быстро скрылся в душе, тяжело выдыхая. через время они уже сидели друг напротив друга. вокруг была мягкая пена, которую гоняли вновь и вновь появляющиеся пузыри воды. джакузи работал тихо, но ощутимо, проходясь вибрацией по всему телу. в какой-то момент джеймс двинулся, направился к мартину, обдавая того тёплой волной. старший развернулся и оперся спиной о его грудь, откидывая голову на плечо. — о чем думаешь? — любуюсь. взгляд мартина был прикован к каждому движению джеймса. рука его устроилась на животе, кончиками пальцев обводя проступающий рельеф мышц. они не стали закрывать шторы, так что весь номер озарял яркий закат, и в этом свете они были такие красивые. — ты просто невероятный. — сказал мартин, поглаживая ладонью его щеку. — словно вампир. джеймс усмехнулся, перевернулся в его руках, садясь на чужие колени. — кто бы говорил, мистер мартин эдвардс пак, самый привлекательный парень за последнее время во всей индустрии музыки. они посмеялись, но не отрывали глаз друг от друга. руки мартина покоились на пояснице, а джеймс поглаживал чужую грудь, несколько возвышаясь. — я волнуюсь. — честно признался мартин, проводя кончиками пальцев по спине. — я тоже. — тихо отозвался джеймс, приближаясь к чужому лицу. — знай, что мы можем остановиться в любой момент. независимо оттого, на каком этапе находимся. просто скажи мне, и я остановлюсь. — мартин лишь криво улыбнулся. старший чувствовал, как его пальцы начинают дрожать, но также он чувствовал нарастающее возбуждение, которое не скрывала даже плотная пена. — ты тоже. говори со мной, ладно? я… я могу оплошать, потому что это первый раз, но я постараюсь. джеймс улыбнулся. взгляд упал на влажные губы, а внутри с каждой секундой разгоралось желание, посылая табун мурашек по спине. он прильнул в медленном, тягучем поцелуе, прижался ближе, путая пальцы в волосах. мартин простонал, давно ощутив свободу в звуках, притянул ближе за поясницу, провел ладонью по лопаткам, оставляя белые полосы. — пойдём? мартин лишь молча поднялся, помогая джеймсу переступить порог. они вытерлись большим махровым полотенцем, не сводя глаз друг с друга. рука об руку прошли в спальню, их ноги утонули в приятном ворсе ковра, а в сердце разливалось тепло. — у меня кое-что есть, — сказал джеймс, подходя к своей сумке и доставая бархатную коробку, — это вибропуля, — он передал коробку мартину, оставляя выбор за ним. — если не захочешь, использовать не будем. мартин открыл коробку, пройдясь пальцами по граням, медленно провел пальцами по небольших размеров вибратору, от кончика которого тянулся шнур, соединяя с пультом регулирования. — а как… как бы ты хотел это использовать? — для… — джеймс прокашлялся, в одно мгновение смущаясь, — для сосков, головки… можно внутрь. шнур специально для этого. мартин сглотнул, поднимая глаза. в них не было испуга, но было то, что джеймс никак не мог расшифровать. — это интересно. я согласен. вибропуля легла на тумбочку рядом с презервативами и смазкой. мартин подошёл ближе, коснулся костяшками пальцев щеки. джеймс жмурился, лучи уходящего солнца падали на его глаз. — ты просто невероятный. — прошептал мартин, буквально созерцая. — я люблю тебя, мартин. — я люблю тебя. они слились в мягком поцелуе будто впервые. сминали губы друга друга, дыхание становилось все тяжелее, сбивчивее, руки блуждали по телу, проходясь по чувствительным местам. они могли позволить себе не сдерживать стоны, не быть начеку, и это буквально сводило с ума, заставляя нутро гореть изнутри. мартин приземлился на кровать, утягивая за собой и обнимая всеми конечностями. его ноги обвили талию, прижимая ближе, а руки — шею. их члены соприкасались, терлись друг об друга, поцелуи менялись, становились глубже, страстнее, оставляли укусы. джеймс рефлекторно двинул бедрами, вырывая гортанный стон, разнесшийся по всей комнате. мартин тут же зажал себе рот рукой, смотря округленными глазами. — не сдерживайся. ты сводишь меня с ума. — прошептал джеймс на ухо, проходясь по нему языком и вызывая новый стон, похожий на хныканье. он давно понял, что уши мартина очень чувствительны и собирался этой ночью использовать это на сто процентов. джеймс исследовал руками тело напротив, узнавал, где лучше погладить медленно и неспешно, а где лучше сжать или легко поцарапать, вызвав лёгкую дрожь. он опустился ртом на соски, слепо дотянулся до вибропули и коснулся ею другого соска, включая маленькую вибрацию. мартина тут же выгнуло, он задержал дыхание, роняя стон за стоном. джеймс наблюдал за этим и не мог поверить своим глазам. это было настолько искренне, настолько доверчиво и красиво, что хотелось принести ещё больше удовольствия. он опускался все ниже, языком выводил узоры на мягком животе, кусал тазовые косточки. когда же он опустился на уровень таза, взглянул вверх — вид у мартина был обалдевший. щеки залил румянец, грудь рвано вздымалась, пальцы сжимали простынь, а острый язычок смачивал губы, пропадая за доли секунды. джеймс уперся лбом в бедро, стараясь восстановить дыхание. — знаешь, незаконно быть таким. — слова до мартина доносились будто сквозь толщу воды. он ответил лишь через пару секунд, подняв голову. — что? джеймс усмехнулся, провел ладонью по внутренней стороне бедра, поцеловал область паха, не отводя глаз от лица мартина. тот, ахнув, подложил подушку под голову, смотря в ответ. — хочу довести дело до конца. — тихо сказал джеймс, намекая на даже неначатый минет. — черт… джеймс, наблюдая за подрагивающим членом в его руке, буквально облизывался. он был тяжёлым, горячим, хоть и не до конца возбужденным. головка блестела от смазки, призывно покачиваясь в сантиметрах от рта. он наконец провел широким мазком языка по всей длине, остановился на головке, показательно поверхностно трогая им уретру. глаза мартина закатились, тело дрогнуло, а с губ слетело жалостливое «пожалуйста». — что «пожалуйста»? — издевательски спросил джеймс, отодвигаясь от члена. — пожалуйста, джеймс… не заставляй меня говорить это вслух. — я хочу слышать. мартин обречённо простонал, двинул бедрами, ткнувшись в щеку. — возьми в рот, хен. пожалуйста, я хочу почувствовать. джеймс ухмыльнулся, вновь высунул язык, другой рукой стукая головкой члена об него. увидев заломленные брови и приоткрытый рот, он начал двигаться дальше. накрыл губами, щекоча языком расщелину, а после опустился ниже, стараясь обвести все венки, неровности. это не показалось ему чем-то неприятным, наоборот, вкус был солоноватый, возбуждающей плёнкой оседал во рту, а вид дрожащего и стонущего парня под ним лишь раззодоривал. мартин вплел пальцы в волосы, но не давил, лишь гладил, периодически их сжимая. он, опершись на локоть, сходил с ума. ладонью провел по щеке, чувствуя свой собственный член, опустился ниже, нащупал расширенную гортань. джеймс стонал, он понимал, что осязает мартин, вибрация прошлась по всему стволу, заставляя другого рефлекторно двинуть бедрами. старший закашлялся, отодвигаясь. — черт, прости, — послышалось сверху, рука его продолжала лежать на щеке, — ты в порядке? — да, в полном. — отозвал джеймс и прильнул вновь. теперь, приноровившись, он брал глубже, уже стеснялся смотреть в глаза, прикрыв их. подавленный рвотный рефлекс играл на руку, но глотку будто распирало, в глазах собирались слезы, но ощущалось это невероятно. мартин стонал, гладил челюсть, его ноги дрожали, а глаза закатывались. — как… как глубоко ты берёшь. — прерывисто сказал он, разводя ноги шире. джеймс промычал в ответ, поглаживая сжатые яички. — я так скоро кончу, джеймс. стой. джеймс медленно оторвался, заглянул в глаза. дыхание было сбито, волосы влажными и растрепанными, а щеки и грудь заливала краска. — иди сюда, — обомлело сказал мартин, вовлекая в глубокий страстный поцелуй. джеймс дернулся назад, но чужие руки не дали. мартин пересел ближе, почти забрался на его колени. его язык был глубоко, исследовал каждую клетку рта, лишая джеймса шанса на вдох. у него в голове промелькнуло «а что, если…», но он убрал эту мысль пока что подальше. — это ахуенно, хен. просто пиздец. — джеймс неловко рассмеялся, отворачиваясь, но не отстраняясь. мартин развернул его лицо обратно, провел пальцем по нижней губе. глаза не фокусировались, но то, что они видели перед собой было самым прекрасным на всем белом свете. — я хочу тебя. — на выдохе сказал мартин. его дрожащая рука накрыла ладонь джеймса, лежавшую на пояснице, и повела вниз. их пальцы переплелись, старший закусил губу, поддаваясь прикосновениям. когда сжатого колечко мышц коснулись мягкие пальцы, мартин судорожно вздохнул, пряча лицо в шее. дрожь перешла на все его тело, изо рта вырывалось хныканье. — все хорошо? — да, — на выдохе прошептал мартин, выпрямляясь и смаргивая проступающие слезы, — просто слишком много чувств. ощущений. джеймс согласно кивнул, почувствовал, как его губы влажно поцеловали вновь. мартин, не сводя глаз, лёг обратно, призывно раздвигая ноги и трогая член. он смотрел сквозь пушистые ресницы, ронял редкие стоны. его руки дрожали, а грудь вздымалась прерывисто. джеймс любовался, сел между его ног, поглаживая бедра. он сходил с ума, видя такого мягкого, уязвимого мартина перед собой. он взял смазку и презервативы, заглянул в глаза, в которых увидел предвкушение, волнение, доверие. мартин закрыл глаза, спрятал лицо в подушке, поднимая руки над головой. джеймс рвано выдохнул, оставляя поцелуй на коленке. — ты просто пиздец. мартин самодовольно улыбнулся одним уголком рта, но позы не сменил, несколько смущаясь своей наготы и открытости. джеймс поравнялся с ним, утянул в медленных поцелуй, будто вдыхая смелости и спокойствия. — я хочу видеть твоё лицо. — еле слышно сказал он прямо в губы. пальцы, уже смазанные лубрикантом, сначала прошлись по всей длине члена, с нажимом помассировали мошонку, вырывая тихие стоны, а после опустились ниже, гладя с трепетом, осторожно и мягко. — готов? мартин лишь кивнул, глаза его вновь хотели закрыться, но джеймс не дал, другой рукой поглаживая висок. — если захочешь остановиться, скажи. не молчи, ладно? мартин угукнул, обнимая его за шею. палец входил медленно, преодолевая тугое колечко мышц. он в миг напрягся, приоткрыв рот и роняя тихое «черт» на английском. джеймс понимал. он покрывал поцелуями лицо, мучил чувствительное ухо, желая хоть на миг забрать весь дискомфорт. палец входил туго, медленно, сантиметр за сантиметром, пока не оказался полностью внутри. — в тебе так горячо и тесно. — прошептал джеймс на ухо, посылая табун мурашек, — мартин простонал, хватаясь за шею, — ты просто невероятно красивый. так доверчиво принимаешь меня, умница. джеймс хоть и не двигался, но чувствовал, как мартин периодически его сжимает, стараясь как можно скорее расслабиться. когда же он кивнул, джеймс добавил второй, также медленно. на этот раз шло тяжелее, мартин жмурился, шипя сквозь зубы, но двигался навстречу. — не торопись. вся ночь впереди. большой палец поглаживал яички, под ними, заставляя член дергаться, а изо рта вырываться тихие стоны. когда два пальца оказались полностью внутри, они вновь замерли. джеймс разводил их ножницами, растягивая изнутри и ища чувствительную точку. когда же подушечки уперлись в уплотнение, мартина выгнуло, он начал почти задыхаться, не сдерживая громкого стона. его глаза распахнулись, растерянно смотря на джеймса. тот улыбнулся, провел пальцами по приоткрытому рту. — вот так хорошо? он нажал ещё раз, пуская волну удовольствия вновь, отчего мартин активно закивал, сжимаясь. — хочешь вибратор внутрь? голос джеймса был глубоким, низким, заводил все сильнее. на глазах мартина показались слезы. — хэй, милый. — хочу. пожалуйста, очень хочу. мартина буквально размазало. ему было непривычно, местами больно, но простреливающее удовольствие буквально сводило с ума. шум в голове стих, но голос пробивался с трудом. джеймс же не мог поверить в то, что видит. он, не поднимаясь, смазал вибропулю оставшейся на ладони смазкой, включил среднюю мощность и направил внутрь. мартин принял будто с жадностью, хватая ртом воздух. пальцы проникли вслед, прижимая игрушку к простате. тот не сдерживал стонов, метался по подушке, выгибался, шепча имя джеймса. — пожалуйста… я хочу тебя… внутри. — будто в агонии шептал мартин, царапая спину, сжимая простынь, — с этим вместе. джеймс простонал, опершись лбом в ключицу. он постарался привести свое прерывистое дыхание в норму, но каждый раз сбивался, стоило мартину лишь взглянуть на него. он быстрыми движениями разорвал упаковку, растягивая латекс по своему возбуждению, руки дрожали, но животное желание сводило с ума. джеймс сел на пятки, смазал член, поднимая взгляд. мартин был буквально голоден до него, тело дрожало, ноги подрагивали от вибрации внутри. джеймс выдохнул. замедлился. — будет больно. — плевать. с тобой мне всегда хорошо. они скрепили руки, переплетая пальцы. головка уперлась в лоно, взгляд джеймса скользнул по телу, спрашивая разрешения. — давай. — спусковой крючок. джеймс медленно проникал внутрь, наблюдая, как погружается все глубже и глубже. мартин стонал, его сердце билось с бешеной скоростью, шипел сквозь зубы. — ты… большой. очень большой. джеймс усмехнулся, останавливаясь на середине. в голове промелькнула мысль, а что будет, когда мартин будет внутри него. визуально он все-таки был несколько крупнее. джеймс поежился и продолжил, отгоняя пока эти мысли подальше. мартин не двигался, замер, смотря в потолок. грудь его вздымалась рвано, ноги были в воздухе, а пальцы крепко сжимали чужие. когда джеймс оказался весь внутри, они простонали. вибрация отдавалась по всему стволу, заставляя сдерживаться, не двигать бедрами. — так глубоко, джеймс… — прошептал мартин вверх, закрывая глаза предплечьем, — мне так хорошо. это неописуемо. слова вязались медленно, странно, голос хрипел. джеймс нагнулся, поравнялся с лицом, укусив за подбородок, вытянул ноги. — ты такой тесный. такой горячий и влажный. мартин простонал, шире разводя ноги. они сходили с ума, вибрация усилилась, задетая неосторожным движением. — пожалуйста… давай. и джеймс начал, медленно, осторожно, растягивая каждый толчок. каждый раз в голове будто взрывались фейерверки, они беспрерывно роняли стоны, сцепленные пальцы сжимались все сильнее. когда же мартин сам начал подмахивать бедрами, толчки углубились, стали сильнее, вырывая почти крики. джеймс сел обратно, смотрел, как растянутое, покрасневшее по краям лоно легко принимает его. он начал двигаться быстрее, сильнее. собственный голос дрожал, рука обхватила перевозбужденный член мартина, двигаясь медленно, дразняще. джеймс не мог больше думать. мир сузился до точки соединения их тел, до этого невероятного ощущения жара, тесноты и вибрации, которая отдавалась в его костях. его движения стали менее осознанными, более животными, управляемыми глубинным ритмом. каждый толчок вырывал у мартина новый звук — то стон, то прерывистый выдох, то его имя, произнесённое на грани рыдания. — я не могу… я сейчас… — захлёбываясь, выдохнул мартин, его пальцы впились в простыню, суставы побелели. — вместе, — успел хрипло прошептать джеймс, чувствуя, как собственное тело натягивается, как тетива, готовая лопнуть. — со мной. дай мне всё. последние несколько толчков были почти неконтролируемыми, глубокими, вытесняющими воздух из лёгких. оргазм накрыл их не одновременно, а волной, перекатывающейся от одного к другому. сперва сдавленный крик мартина, его тело, выгнувшееся дугой в немом экстазе, горячая влажность между их животами. а затем — долгая, выворачивающая наизнанку судорога внизу живота у джеймса, белое зарево за закрытыми веками и глухой стон, похороненный в сгибе шеи мартина. они рухнули. джеймс, не в силах удержать вес, осторожно перекатился на бок, не разрывая соединения, и они оказались лицом к лицу, грудь к груди, ноги всё ещё переплетёнными. тишину комнаты нарушало только их прерывистое, хриплое дыхание. дрожь не отпускала, мартин ронял тихие, уже болезненные стоны, чувствуя, как вибропуля все ещё давила. джеймс осторожно вышел, вырывая тихий стон и вынул вибратор, облегченно выдыхая. мартин зарылся лицом в грудь, сжимаясь калачиком и роняя мелкие слезы от переполняющих чувств. — все в порядке? — тихо спросил джеймс, утыкаясь в макушку. — да. это… это потрясающе. — мартин поднял заплаканные глаза, а джеймс тут же улыбнулся, вытирая слезы. — мой маленький. мартин усмехнулся. они устроились поудобнее, подложили подушки под головы и наблюдали за тёмным небом. звёзд, к сожалению, видно не было. они наслаждались тишиной, переживали все, что только что произошло. — хэй. — начал джеймс, переворачиваясь и заглядывая в глаза. — м? — у тебя ещё есть силы? — мартин лишь усмехнулся в ответ, подмигивая. — для тебя всегда найдутся. он тут же переместились ближе, мартин накрыл джеймса своим телом, скрывая от всего мира. джеймс ухватился за лопатки, смотря доверчиво и немного жалобно. — мы можем… можем поменяться? — тихо спросил джеймс, не веря, что решился сказать это. — а ты хочешь? надеюсь, это не из-за ограниченности времени или чего-то ещё? — нет, я правда хочу. помнишь, наш первый раз? ну, в общежитии. я… я тогда сам… сделал то, что сделал. мартин накрыл ладонью щеку, оставляя поцелуй на другой. — я тоже этого хочу. если ты разрешаешь. — они усмехнулись, обмениваясь понимающими взглядами. мартин наклонился, вовлек в медленный, нежный поцелуй, прижался ближе, провел ладонями по боку, прижимая за талию ближе. — ой… я забыл. — о чем? — ты ведь хотел в другой позе. бархатный смех раснесся по комнате, разрезая тишину, приглушенный изгибом шеи, который покрывал поцелуями мартин. — я тоже забыл. значит, в другой раз. — он спускался все ниже, обвел языком сосок, сжимая пальцами талию и бедра. — забудь. расслабься и доверься. джеймс рвано выдохнул, сжимая в руках простынь. возбуждение накрывало новой волной вспышками смущения и удовольствия. он лежал, зарывшись пальцами в волосы, разводил ноги шире и мог только ронять тихие стоны. мартин уже твёрдыми, уверенными движениями смазал пальцы, опустишись между ног. его лицо было напротив возбуждающегося члена. — я хочу попробовать кое-что. если не понравится, останови. — после этих слов мартин приподнял ноги, сгибая в коленях. джеймс лишь ахнул, чувствуя мокрые поцелуи на члене, мягких яичках, понимая, что раскрывается полностью, и это его смущало ещё больше. он прикусил палец, не сводя взгляд с лица мартина, которое опускалось все ниже, пока язык широким мазком не прошёлся по промежности, начиная двигаться более точечно. — мартин, нет! — вскрикнул джеймс, отодвигая за волосы и сдвигая ноги. тот посмотрел на него и позволил себя оттокнуть. — позволь попробовать. может, тебе понравится? считай, это та же растяжка. — мартин говорил ровно, выглядя совершенно спокойным. — ты говорил, что у меня грязный язык, так давай же проверим? — почему ты так сильно хочешь сделать это? — я хочу сделать тебе приятно. — звучала как простая истина, в которую джеймс не может поверить. — но тебе же… — мне тоже будет приятно, поверь. джеймс, нахмуренный, боролся внутри себя. это было намного уязвимее, намного беззащитнее, он буквально допускал до самого сокровенного. руки мартина поглаживали коленки, но не раздвигали, давай время самому джеймсу решить, хочет он этого или нет. когда же тот сделал глубокий вдох, расслабив мышцы бедер и прикрыв лицо ладонью, мартин наконец улыбнулся. он вернулся в исходное положение, смотря поверх. — можно? — да. мартин поцеловал ягодицы, приближаясь к дрожащему колечку. сначала трепетно коснулся губами, вновь провел языком, срывая хныкающий стон с губ. язык двигался медленно, смазанные пальцы поглаживали около него, проводя с нажимом. джеймс кусал губы, неспособный смотреть на это, вместо этого он сосредоточился на ощущениях. это было странно. когда кончик языка проник внутрь, преодолевая напряжение, все его тело пробрало дрожью. мартин постанывал снизу, сжимая кожу на бёдрах. его вело, это было эротично, язык скользил настойчиво и мягко, встречая шероховатую поверхность. джеймс выгибался, сжимая волосы мартина, неспособный связать и слова. когда мартин ввёл один палец, целуя покрасневшее колечко, джеймс вскрикнул, ошарашенно смотря на довольное лицо. — больно? — нет. ты… хорошо поработал языком. — прошептал джеймс, не веря в то, что говорит. мартин усмехнулся, был готов начать мурлыкать. он покрывал поцелуями бедра, кусался, оставлял засосы, пока палец осторожно разминал внутри, стараясь найти нужную точку. он расстягивал бережно, сначала одним, потом двумя, слыша каждый болезненный стон, рваный выдох, когда становилось легче. третий палец входил туго, мартин замедлился, поравнялся с лицом джеймса, наблюдая за каждой эмоцией. тот почти не дышал, смотрел прямо, будто сквозь мартина, стараясь пережить неприятные ощущения. — прости. — он сцеловывал дорожки слез, опершись на руку. — все нормально… просто надо привыкнуть. джеймс задыхался, изнутри распирали пальцы, принося странное болезненное удовольствие, но боль пересиливала. его глаза закатывались, стоило мартину надавить на простату, потом будто било током, когда он уже привыкнул. — поцелуй меня. — прошептал джеймс, хватаясь за чужую голову. — но я же… — плевать. я хорошо подготовился. их губы, уже опухшие от множества поцелуев, вновь слились воедино. пальцы растягивали, голова кружилась, а сердце заходилось в бешеном темпе. мартин отстранился, слизывая скатившуюся по щеке слюну. — давай. — прошептал джеймс. мартин сглотнул, сел на пятки, закинув чужие ноги на свои плечи. руки начали дрожать, но успешно справились с презервативом. он нагнулся, сгибая джеймса пополам и открывая его полностью. — черт, это смущает. — ты прекрасно выглядишь прямо сейчас. я так сильно тебя люблю. мартин двинулся вперёд после этих слов, они вскрикнули, прижавшись лбами друг к другу, деля один воздух на двоих. — ты как? — больно. джеймс сжал его в объятиях, стараясь расслабиться. растяжка даже из трех пальцев плохо спасала ситуацию, но он старался. глаза были зажмурены, сердце пропускало удары. мартин, замерший на масте, покрывал его лицо поцелуями, желая забрать всю эту боль. когда они преодолели первую грань, джеймс кивнул, а мартин послушно медленно начал двигаться дальше, чувствуя, как нутро старшего обволакивает его со всех сторон. — ты… ах, черт, — мартин простонал, упираясь лбом в ключицу. — что? — я хотел сказать, что ты так хорошо принимаешь меня. сейчас же… ты такой невероятно тесный и горячий изнутри. я схожу с ума от тебя, джеймс. мартин еле дышал, щеки порозовели, краска заливала грудь. джеймс простонал от его слов, двигаясь навстречу. — я люблю тебя. тоже люблю тебя, мартин. бесконечно сильно. мартину стоило больших усилий не сорваться прямо в этот момент. он заглянул в глаза, такие чистые, искренние, доверчивые, что у него защемило сердце. — я хочу быть с тобой до скончания своих дней. — ты будешь. так просто от меня не отделаешься. грудной смех наполнил комнату. это было точкой невозврата, в которой они слились воедино. мартин, упершись точно в простату, вошёл весь, роняя стон в шею. — замри. не двигайся. — сбивчиво попросил джеймс, стараясь привыкнуть к размеру внутри него. его мышцы конвульсивно сжимались, изо рта лились бесконечные стоны, руки дрожали, сжимая спину и оставляя на ней белые полосы от ногтей. — как ты? — спросил мартин, поглаживая щеку. — потерпи ещё немного, прошу. — хэй, я спрашиваю, как ты, а не когда мы продолжим. джеймс поднял глаза, смаргивая слезы. — прости, я… прости, я несу чушь. — все хорошо, хен. расслабься, это я, мартин. не за что извиняться. мне важно, чтобы тебе было хорошо в первую очередь. буду ждать столько, сколько понадобится. — он поцеловал щеку в успокаивающем жесте, — как ты? — повторил он вновь. — терпимо. но ещё… надо ещё немного времени. мартин кивнул, мягко улыбаясь, руки гладили голову, а губы целовали. джеймс успокаивался, взгляд прояснился, наблюдая за мимикой мартина. — а ты? — мне очень тепло и уютно внутри. думаю, ты понял по степени возбуждения. джеймс усмехнулся. член внутри и правда был полностью твёрдым, горячим и тяжёлым, будто приковывал к постели. — давай. — точно? — пожалуйста, мартин, двигайся. и мартин двинулся. толчок был медленным, растянутым, бережным. они простонали в унисон, под зажмуренными веками будто пронеслась вспышка. — так глубоко… — черт, джеймс. ты безумный. мартин двигался медленно, с каждым толчком пробирался все дальше, глубже. джеймс сжимался, не стесняясь стонал, выгибался, насколько позволяла позиция. он скинул ноги с плеч и обнял ими за талию, прижимая ближе. ладонями спустился ниже, сжимая ягодицы, и двигался навстречу. мартин заломил руки над головой, возвышаясь. движения становились резче, быстрее, а джеймса плавило, его брови были заломлены, кожа натянулась на грудной клетке. мартин провел по ней ладонью, сжал покрасневший член, медленно надрачивая. — придуши. — тихо попросил джеймс. мартин же не поверил своим ушам. он вопросительно посмотрел в глаза, хмурясь. — серьёзно? — да, прошу. я близко. это… это будет фаталити. мартин неуверенно положил руку на горло, немного сжимая. он сходил с ума от открывшейся картины — размазанный под ним джеймс с обездвиженными руками над головой, а на шее его собственная большая ладонь, высунутый кончик языка, опьяневшие глаза. мартин сорвался на быстрый ритм, рука на шее сжалась сильнее, сопровождаемая хриплыми «да» от джеймса. рука на горле сжалась чуть сильнее, и мир для джеймса сузился до этого ощущения власти, доверия, полной отдачи. воздух стал реже, в висках застучало, но это только подхлестнуло нарастающую внутри волну. он поймал взгляд мартина — темный, расширенный, полный такого же изумления и одержимости. это стало их последней каплей. — джеймс… — его имя сорвалось с губ мартина как молитва. оргазм накрыл его взрывом, внезапным, выворачивающим. тело выгнулось в немом крике, пальцы мартина впились в его бедра, и всё, что джеймс мог сделать, — это закрыть глаза и позволить волнам конвульсий прокатиться через него, пока мир не распался на сверкающие осколки. мартин, увидев, как лицо джеймса искажается в немом экстазе, потерял последние остатки контроля. его движения стали резкими, беспорядочными, а потом он замер, глубоко внутри, с тихим, сдавленным стоном, который больше походил на рыдание. он рухнул вперед, поймав себя на локтях по бокам от головы джеймса, его дыхание было горячим и рваным. тишина, которая воцарилась потом, была оглушительной. рука на горле ослабла, превратившись в дрожащую ладонь, прижатую к ключице. джеймс открыл глаза. мартин смотрел на него снизу вверх, его лицо было мокрым, а в глазах стояло немой вопрос. джеймс поднял тяжелую руку и коснулся его щеки. — все в порядке, — прошептал он, и его голос звучал хрипло, непривычно. — это было… ошеломляюще. мартин простонал и опустил голову ему на грудь, скрывая лицо. его плечи слегка вздрагивали. они лежали так, сплетенные, липкие, обессиленные, слушая, как бешеный ритм их сердец постепенно замедляется, сливаясь в один успокаивающий гул. мартин скатился на бок, прижимаясь к джеймсу. их тела все ещё дрожали, переживая остатки яркого оргазма. — никогда бы не поверил, что мой первый раз будет таким… потрясающим. — тихо сказал мартин, уткнувшись в висок. — я тоже. — джеймс повернул голову, заглядывая в искрящиеся глаза. — я люблю тебя, мартин. до луны, — джеймс указал на окно, — и обратно. — я люблю тебя, хен. до луны и никогда обратно. — в тон ответил он, посмеиваясь. они приходили в себя долго, успели даже продрогнуть, так что забрались под одеяло, переплетая конечности. — я не хочу уходить отсюда. — я тоже. они шептались, смотрели друг другу в глаза, не желая прерывать эту ночь. — спасибо за доверие, — сказал джеймс, закусывая губу. — и тебе. через пару мгновений они заснули, скованные нежными объятиями друг друга. за окном уже была глубокая ночь, а внутри номера царило полное умиротворение, удовлетворение и любовь, которой хотелось поделиться со всем миром. сердца их бились в унисон, они стали единым целым в этот вечер, и терять друг друга точно не намеревались.