Любовь и её цена

      Ричард помнил не так уж много о моменте своего рождения. Он знал, что родился среди звёздных огней и бесплотных голосов, где никогда не было ни боли, ни страданий. Ничего, кроме пустоты и сияющего огня. Кем он был до этого мгновения? Был ли он вообще?       Потом пришли обрывки чужих образов. Много, очень много самых разных образов. Они словно повисли в пространстве, показывая короткие отрывки из чужой жизни. Мечты. Воспоминания. Сожаления о несбывшемся. Сотни тысяч, десятки миллионов. Яркие и красочные или словно подёрнутые пеплом.       Ричард с любопытством двигался среди них, вглядывался, пытался понять суть, настроение, и словно искал что-то. Он бы не мог объяснить что, но был уверен, что он сразу же поймёт, когда найдёт.       И вдруг что-то дрогнуло в нём.       Ричард остановился и вернулся к привлёкшему внимание образу. Чужие мечты были такими яркими, красивыми, звали и манили, как пламя мотыльков. И он поддался этому зову. Позволил себе приблизиться. Рассмотреть чужую жизнь. Одну конкретную, в потоках звёздного дождя. Почувствовать…       И, неожиданно для Ричарда, эта жизнь стала интереснее всего на свете. Ему нравилось наблюдать за человеком, что шёл по тонкому канату собственной воли, протянутому над судьбой и роком. Шёл вперёд, высоко подняв голову и сверкая улыбкой, мечтал, творил, ошибался, падал, отряхивался, снова поднимался и упрямо шёл вперед. Туда, где ярким светом полыхала его мечта.       Этот человек не мог не завораживать. Не мог не пленить собой. Маленький, хрупкий, но невероятно интересный. Человек, который не боялся трудностей, который словно сам был воплощением слова «жизнь». Гэвин. Такое странное и непривычное имя, но ему удивительно шло.       И Ричард остался рядом с ним, незримым духом, тенью за спиной. Стал его хранителем во тьме. Охранял каждый его шаг, берёг, защищал.       Гэвин жил в мире, где не было чудес, не зная, что теперь рядом с ним всегда был Ричард. Он служил порядку, неся порой больше хаоса, но продолжал оставаться собой. Ярким, словно свет звезд, который был для Ричарда родным. Притягательным. И Ричард следовал за ним.       Гэвин жил своей жизнью, работал, очень редко отдыхал, попадал в переделки, из которых Ричард иногда выносил его на собственных руках и крыльях.       Ричард единственный, кто видел злые слёзы Гэвина. Или его слёзы отчаянья, когда становилось невыносимо тяжело, и Ричард ничего не мог сделать… Он вытирал их незримой рукой, не в силах помочь иначе. А чтобы кошмары хоть немного разжимали свои тиски, Ричард приходил к нему во снах, и тогда лицо человека разглаживалось, а на губах поселялась лёгкая улыбка.       Ричард радовался, когда слышал смех Гэвина, что с годами стал звучать реже. Смех, который всё так же был для него, как звон ручья.       И всё равно постепенно стал замечать, что чужой внутренний огонь гас.       Ричард не мог позволить ему погаснуть окончательно. Он стал буквально жить в его тени. Он был дыханием за спиной Гэвина, лёгким шёпотом, невесомым прикосновением крыльев… Помогал его свету отгонять мрак, временами сам становился пламенем, чтобы развеять сгустившуюся мглу.       Ричард знал, что Гэвин никогда не узнает о его существовании. Что у него нет права быть с выбранным человеком. Знал, что оно никогда не появится — это законы мироздания, и их нельзя нарушать. Никому. Знал, что никогда не сможет приблизиться и коснуться так, как хотелось. Сжать в объятиях, закрыв собой от всего света, дать возможность просто жить и любить…       И готов был это принять. Просто оставаясь рядом. Улыбаться, глядя на Гэвина, и сожалея, что тот никогда не проснётся в его руках.       И только в тот момент Ричард понял, что пока он наблюдал за своим человеком, защищая и оберегая его, он не просто привязался к нему. Он полюбил. И это осознание, как ножом, вскрыло грудь, воспламеняя сердце и путая мысли. Он не знал, то ли радоваться, то ли бежать от этого прочь.       Но выбрав своего человека, Гэвина, он выбрал и запретный путь людских эмоций, тот путь, что не простят на небесах. Ангелы не могут так любить своих подопечных. Это неправильно. За этим следует наказание.       Любовь уничтожила крылья Ричарда. Он потерял право на рай, у него больше не было дома, куда бы он мог вернуться…       У него не осталось ничего.       Но в тот момент ему было это безразлично.       В его сердце жила любовь.       И если бы Гэвин позвал его — он бы пошёл за ним на край земли и дальше.       Даже без крыльев он мог бы его защитить, но для этого его нужно было найти. А это оказалось совсем не просто. Не имея своей привычной силы, Ричард не мог переместиться к нему, только следовать за зовом своего сердца, не бесплотным духом, но своим физическим телом. Он шёл по его следам, как ручей идет к реке, не зная, что там его ждёт — спасение или пропасть.       В пути Ричард часто вспоминал полюбившийся образ, и это словно давало дополнительные силы, и он продолжал идти вперёд, стирая ноги в кровь. И тогда пришло понимание, что Ричард лишился не только крыльев — уже предрешён его смертный час. Без крыльев он очень скоро пропадёт, растворится, станет звёздной пылью и канет в темноту. Но хотя бы так Ричард смог бы полноценно коснуться Гэвина. И, может быть, потом он станет частью того ветра, что треплет его волосы и ласкает сухие губы. И тихо шепчет истории об их несостоявшейся паре тому, кого так и не осмелился назвать своим.       И вот, спустя много дней, на грязной улочке пыльного города, Ричард смог найти того, к кому так стремился. Гэвин встретил чужой прямой взгляд, мазнул по незнакомому лицу своим. И отвернулся — не узнал. Да и не мог, по большому счёту.       Но Ричард всё равно на что-то надеялся.       Глупо, как же глупо. Ричард ведь совершенно чужой ему, несмотря на то, что они уже пережили вместе. Только Гэвин этого не знал. И не узнает. Это Ричард выбрал себе человека и готов за это расплачиваться своей бессмертной душой…       Что ж, хотя бы Гэвин его увидел, а не смотрел, как обычно, сквозь него.       Слишком высокая цена, но Ричард уже за всё заплатил.       Жаль, что всё так всё сложилось, но Ричард будет просто ждать Гэвина у края дня и охранять его покой столько, сколько сможет. И надеяться, что когда-нибудь он сможет выбрать Ричарда… Когда-нибудь…       Бывший ангел уже собирался уходить, когда почувствовал прикосновение к своей руке:       — Скажи мне, что мы обещали встретиться в прошлой жизни, и сейчас ты меня нашёл? — пытливо заглядывал в лицо любимый человек. Глаза Гэвина были обеспокоенными и отчего-то полными надежды.       — Всё верно. Я нашёл тебя, Гэвин, — мягко улыбнулся Ричард, сжимая его холодные пальцы и испытывая такой восторг и радость, которую не испытывал за всю свою жизнь.       Гэвин протяжно вздохнул и подался вперёд.       — Сначала мне показалось, что я схожу с ума… Ты приходил ко мне во снах?.. Это же был ты?..       — Я, — эхом повторил Ричард, притягивая к себе в объятие так, как давно хотелось. И Гэвин не стал сопротивляться, с силой вжимая его в себя. Что ж, за то, чтобы они были вместе, Ричард готов ещё не раз расплатиться своими крыльями. В этом воплощении или следующем.