Пепел имени

Машина мягко подпрыгивала на неровностях дороги к вокзалу и Лина смотрела на размывающиеся за окном дома. Спереди, в теплой обыденности семейной беседы, сидели её родители, Сара и Марк Картен. Они были самой обычной американской семьёй: не бедной, не богатой, живущей в двухэтажном доме на окраине городка, где все друг друга знали. Марк был шерифом их небольшого городка, а Сара работала в магазине бытовой техники. Семья Картен никогда не выделялась, и Лина тоже. До одного дня. — Я всё ещё считаю, что кофеварку нужно поменять, — говорила Сара, рассеянно постукивая пальцами по колену. — Она делает кофе с привкусом гари. — Это потому что ты её перегружаешь, — отозвался Марк, но совершенно без раздражения. — Она не рассчитана на двадцать чашек в день. И снова их голоса, спокойные, привычные, родные, они становились для Лины фоном. Обычно она слушала их разговоры с легкой улыбкой, но сейчас мысли были далеко. Сегодня начинался её третий учебный год в Хогвартсе. И именно сегодня, под мягкие разговоры родителей, Лина вновь непроизвольно вернулась к тому дню, когда всё началось. К тому лету, когда её имя впервые оказалось связано с магией, хотя она ещё не знала насколько сильно и необратимо это изменит её жизнь. «Лето 1991 года. Конец июля.» В комнате брата стояла жара, но Лина всё равно сидела на ковре, поджав ноги. Её старший брат, Джейк Картен, которому было семнадцать — только что поставил на пол новый магнитофон. Он заработал на него сам, подрабатывая в кафе около дома по выходным. — Смотри! — с сияющими глазами сказал Джейк. — С настоящим стереоэффектом. Слушай. Он вставил кассету, нажал «play» и воздух наполнился музыкой. Часть мелодии едва доходила до Лины, но ей всегда нравились такие моменты. Она обожала сидеть у него в комнате, слушать, как он рассказывает о музыке, о будущем, о том, как всё изменится, когда он уедет учиться. Её комната казалась пустой по сравнению с его, где повсюду были плакаты, кассеты, модельки машин, стопки учебников и всегда тепло. Но их тихое счастье прервала громкая фраза из коридора: — Джеееейк! Лииииина! Почта пришла! Джейк подскочил. — Вот теперь точно оно, — сказал он, и Лина поняла, что речь идёт о письме из колледжа. Она и радовалась за него, и немного грустила, брат уедет. Хотя он обещал: «Мы будем созваниваться. И я буду приезжать на каникулы, обещаю.» В коридоре Сара стояла, удерживая огромную стопку корреспонденции. Она выглядела так, будто одновременно развлекалась и раздражалась количеством почты. — Господи, — пробормотала она. — Кто заказывает столько каталогов?! И, конечно, всё это упало на пол. — Давайте быстрее собирать, — сказала Сара. Они опустились на колени. Лина ловко сортировала газеты и счета, когда заметила конверт на имя брата. — Джейк! Думаю, это твоё! — воскликнула она, поднимая конверт. Но брат не слушал её. Он держал другой конверт, кремового цвета, с красным сургучом, и с аккуратной подписью. — Лин... — медленно произнёс он. — Это твоё письмо. Лина моргнула. — Что? Почему моё? — она рассмеялась, думая, что это его новая шутка — Кому надо присылать мне письма? Но Джейк покачал головой и прочитал: — Для Мисс Лины Картен. Мама переглянулась с ним. — Очень странно. — В голосе Сары прозвучала тревога. — Кто вообще пишет детям такие письма? Лина забрала конверт. Он был тёплым, будто кто-то держал его недавно. Пальцы дрожали, когда она сломала печать. Внутри — листы шероховатой бумаги и одно слово вверху: Хогвартс. Школа чародейства и волшебства Оно показалось нереальным. И Лина начала читать письмо вслух. О том, что она принята, что ей предстоит обучение, что ожидается её ответ. Тишина после прочитанного казалась звенящей. — Чародейства и волшебства? — переспросила Сара, словно не веря собственным глазам. — Это что-то вроде... школьного клуба? — Да это прикол, — решил Джейк. — У тебя друзья с фантазией. Или, может, пригласили в какой-то летний лагерь. Оригинально, надо признать. Лина кивнула, но внутри было тревожное ощущение, будто письмо... знало её заложенную в глубине тайну, которую даже она не понимала. Она сунула конверт в ящик шкафа. И заставила себя вернуться к празднованию поступления Джейка в колледж . Но к ночи она так и не смогла перестать думать о кремовом конверте. *** — Лина? — мама мягко дотронулась до плеча дочери. — Ты не отвечаешь. — Прости, задумалась, — улыбнулась Лина. — Я спрашивала, ты приедешь на Рождество? Джейк тоже приедет. При упоминании брата Лина сразу оживилась. — Конечно приеду! — сказала она искренне. — Очень хочу его увидеть. — Тогда держим слово, — Марк посмотрел на неё в зеркало. — Ну что, готова к новому году в... как там... Ховарт? — Хогвартс, — тихо поправила Лина. И сердце у неё неожиданно тепло ёкнуло от этого слова. Машина выехала на улицу, ведущую к вокзалу. Лина снова уставилась в окно машины, наблюдая, как знакомые улицы медленно сменяют друг друга. Пекарня на углу, магазин игрушек, остановка... Всё это означало только одно, они уже подъезжают к Кингс-Кросс. Где-то между домами и мостами её мысли вновь уплыли назад, туда, где впервые столкнулись две её жизни: обычная и волшебная. «1 августа 1991 года» О странном письме, которое Лина получила в конце июля, никто больше не говорил. Но она... она думала о нём постоянно. Она позвонила всем друзьям из школы, но каждый из них отвечал одно и то же: — Мы тебе ничего не отправляли. От этого всё становилось только запутаннее. В тот день вся семья была дома, такое случалось редко. У Сары и Марка одновременно оказался выходной. Джейк после смены в кафе тоже решил остаться дома. И они втроём устроили маленький семейный ритуал, кукурузный попкорн, газировка и старые фильмы по телевизору. Лина обожала такие дни, солнечный луч пробегал по комнате, заставляя стекло старой тумбочки блестеть так же, как кассеты у Джейка. Она устроилась рядом с братом, когда вдруг в дверь тихо, аккуратно постучали. Все одновременно повернули головы. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Сара у Марка. — Нет, — ответил он так же удивлённо. Марк поднялся. Его осанка прямая, уверенная выдавалась в нём человека, который привык контролировать ситуацию. Всё-таки он работал в местной полиции. Столкнуться со странным гостем для него не редкость. Сара и дети вытянули шеи, пытаясь разглядеть, кто стоит на пороге. Марк открыл дверь и выражение его лица мгновенно изменилось. На крыльце стоял пожилой мужчина в длинном плаще, в абсолютно несоответствующей Америке 90-х одежде. Бородатый, с ясными глазами. Спокойный. Будто вышедший из сказки или... с обложки старой книги. — Добрый день, мистер Картен, — с лёгким поклоном сказал мужчина. — Моё имя Альбус Дамблдор. Марк нахмурился. — Могу вам помочь? Если вы по поводу сборов на церковь или благотворительности, то вам нужно... — Боюсь, причина моего визита иная, — мягко перебил его мужчина. — Я пришёл по поводу вашей... дочери. Лина почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. По поводу неё? — Мне необходимо поговорить с мисс... — он взглянул на бумажку, едва заметно запнувшись, — ...с мисс Линой Картен. Мы так и не получили ответ на наше письмо. Лина на секунду почувствовала странное, будто он хотел назвать её иначе. Но она не успела это осмыслить. Марк, как шериф, моментально насторожился. — О каком письме вы говорите? — голос его стал строгим. — И откуда вы знаете наши имена? Дамблдор не отвечал. Он смотрел на Лину так, будто видел её насквозь. — Мисс Лина, вы получили моё письмо? Сара, Джейк и Лина наконец вышли в прихожую. И Лина, почти автоматически, открыла маленький ящик шкафа, где лежало то самое письмо. Она достала его и подняла, словно подтверждение собственной реальности. — Вы... про это? — тихо спросила она. Дамблдор кивнул. — Именно. Сара шагнула ближе. — Послушайте, — сказала она, — мы ничего не понимаем. Какая школа? Кто вы вообще такой? Дамблдор улыбнулся мягко, почти грустно. — Я понимаю ваше беспокойство. И обещаю ответить на все ваши вопросы. Но прошу... — он оглянулся на гостиную. — Можно войти? Марк колебался, но Саре что-то в мужчине показалось... не опасным. Слишком спокойным. Слишком мудрым. — Входите, — сказала она. И Дамблдор вошёл будто привнёс с собой иной воздух. Не городской, а... старинный. Волшебный. Они расселись в гостиной. И тогда Дамблдор начал: — Ваша дочь, волшебница. Сара судорожно вздохнула. Джейк открыл рот. Марк сжал подбородок. — Вы серьёзно? — Марк нахмурился. — Послушайте, старик. Если это розыгрыш... Но Дамблдор лишь поднял руку, доставая из своего плаща продолговатую палочку. Она блеснула и попкорн в миске взлетел, закружился над столом золотыми зернышками, а затем аккуратно приземлился обратно. Лина ахнула. — Это... это действительно... — она смотрела на него широко открытыми глазами. — Это магия? — Да, мисс Картен, — Дамблдор кивнул. — И вы обладаете ею с рождения. На мгновение в его глазах мелькнула тень что-то глубоко личное, печальное. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. — Почему она? — прошептала Сара. — Никто в нашей семье... — Магия иногда появляется в самых неожиданных семьях, — мягко ответил он. — Но поверьте, это дар. И его нужно развивать. Он рассказал о Хогвартсе, школе, замке, профессорах, уроках, о волшебной платформе, о том, что Лине нужно собрать для обучения. Это казалось невероятным, почти пугающим, но настоящим. С этого дня Лина уже не могла смотреть на мир так же. Дамблдор приходил ещё несколько раз, рассказывая, объясняя, направляя. И понемногу мир волшебства становился частью их жизни. *** — Лина, мы приехали, — сказала мама, выворачивая ключ в замке зажигания. Лина вдохнула и вернулась в реальность. Они стояли прямо перед Кингс-Кросс. Марк уже разгружал багажник, тяжёлый чемодан, сумку...И длинный, аккуратно упакованный чехол с метлой. — Ох уж это твоё спортивное увлечение, — покачала головой Сара, но улыбнулась. — Когда-нибудь я привыкну к мысли, что моя дочь летает на метле. Лина рассмеялась, помогая поставить чемодан на тележку. — Это всё Джейк виноват. Если бы он не научил меня играть в футбол, я бы никогда не заинтересовалась спортом. Тележка была готова. Платформа ждала. Лина шла по вокзалу между мамой и папой, осторожно катя перед собой тележку с чемоданами. Пара обычных пассажиров, спешащих к своим поездам, оборачивались и задерживали взгляды на странном грузе, особенно на длинном узком чехле, в котором скрывалась метла. — Ну вот снова, — ворчал Марк Картен, как и каждый год. — Волшебники бы могли выбрать место попроще. Или хотя бы сделать так, чтобы на нас не таращились как на цирковых артистов. Сара тихо улыбнулась, глядя на мужа с легкой, почти ласковой насмешкой. Лина тихонько хихикнула вместе с ней. — Марк, — мягко сказала Сара, — мы уже третий год подряд здесь. Ты всё ещё надеешься, что толпа перестанет удивляться? — Надеюсь, что я перестану, — буркнул он, но уголки губ всё-таки дрогнули. Они подошли к знакомой кирпичной стене между платформами 9 и 10. Сара и Марк привычно огляделись, проверяя, нет ли лишних свидетелей. Лина вдохнула, сосредоточилась и рывком проскочила сквозь стену. В следующее мгновение перед ней открылась платформа девять и три четверти. Как всегда шумная, яркая, живая. Здесь смешивались восторженные крики первокурсников, объятия родителей, совиное уханье и пар, поднимающийся из трубы «Хогвартс-Экспресса». Сара появилась рядом, улыбаясь от уха до уха: она никогда не могла скрыть восторг от всего волшебного. Следом вышел Марк, нахмуренный, потому что до сих пор не мог привыкнуть ко всему этому. Лина повернулась к родителям у одного из входов в вагон. Она крепко обняла сначала маму. — Будь осторожна, ладно? — прошептала Сара, поглаживая её по спине. — И пиши. И... ешь нормально, не забывай. — Мам, — Лина засмеялась, — я же не маленькая. — Для меня ты всегда будешь маленькой. Марк притянул её к себе, сжал так, что захрустели ребра. — Если кто-то тебя обидит, дай мне имя, — пробормотал он, но в голосе слышалась нежность. — Я приеду, разберусь. — Пап, — она улыбнулась, — тебя не пустят на территорию школы. — Тогда пусть сами ко мне приезжают, — буркнул он. — Закрою их в камере на пару суток. Лина пообещала быть осторожной, слушать преподавателей и чаще писать домой. До отправления было ещё время, и семья стояла рядом, наблюдая за суетой платформы. Лина искала глазами знакомые лица. Взгляд зацепился за рыжие макушки, куча Уизли. Она не то чтобы хорошо знала их: все они гриффиндорцы, она училась на Когтевране. Но всё же... отличить рыжую «стайку» от любой другой толпы было легко. И среди них она увидела Гарри. Лина задержала взгляд на мгновение. Они говорили всего пару раз, коротко, обычные школьные разговоры. Но почему-то Лина запомнила каждое слово, будто они были чем-то важны. Она не относилась к нему как другие девочки: не теряла голову от его знаменитости, не краснела от случайного взгляда. С Гарри ей было просто... спокойно. Как с Джейком. Как с родителями. Однако смотреть дольше Лина не стала. Она снова начала искать свою подругу и в этот момент плечо обожгло, словно под кожу вошла искра. Лина вздрогнула и прижала руку к месту шрама который был у нее на плече. Он был странной формы, будто неровный след. С первого курса он периодически болел. Мадам Помфри спокойно объясняла: «Ничего опасного». Обычные врачи, к которым ее водили родители, тоже ничего понятного не говорили. А мама пыталась объяснить что этот шрам она получила когда в детстве упала с большого дуба около их дома. Но только вот Лина не помнила этого момента, но все равно верила маме. Она не могла понять, что вызывает боль. Что её запускает. Почему. Воспоминание само собой нахлынуло. «1 сентября 1991 года.» Лина впервые переступила порог Большого Зала. Шляпа едва коснулась её головы и немного подумав отправила на Когтевран. Она сидела за синим столом и, не стараясь скрывать восхищения, рассматривала волшебный потолок, других первокурсников, учителей. Тогда она увидела Гарри Поттера о котором уже гудели весь поезд и половина зала. Он смотрел на кого-то в сторону преподавательского стола, нахмурившись. Лина обернулась там сидели учителя, обычные и строгие, ничего особенного. Пока её взгляд не встретился с глазами мрачного, черноволосого профессора. Северус Снейп перевел взгляд прямо на неё. Долго, пристально словно видел в ней что-то, чего сама она не понимала. И в ту же секунду шрам на плече вспыхнул болью. Острая волна пронзила её кожу. Лина вцепилась в плечо, едва сдержав всхлип. Снейп отвернулся с преподавателю рядом, профессору Квирреллу, а боль лишь усилилась. Тогда Лина впервые подумала, что дело в нём. Но позже боль возвращалась и без присутствия Снейпа. Значит, причина была другой. Гораздо глубже. *** Её вывел из размышлений радостный голос: — Лина! Подбегала Ливия Хейл, её лучшая подруга, когтевранка, вечно солнечная, с золотистыми волосами и легкостью, словно она летает. Ливия обняла её крепко, почти подпрыгивая от радости. — Я скучала! Привет, мистер и миссис Картен! — звонко поприветствовала она родителей Лины. — Мы идём занимать купе, пока всё не разобрали! Лина в последний раз обняла маму и папу, пообещала писать и вместе с Лив направилась к вагону, оставляя позади суету платформы. .Пока Лина и Лив продвигались по узким коридорам Хогвартс-экспресса, двери купе одна за другой открывались и закрывались перед ними. — Опять занято... — вздохнула Лив, заглянув в очередное купе. Лина лишь кивнула. Внутри начали нарастать лёгкое раздражение и усталость: казалось, что свободных мест вообще нет. Когда они миновали середину вагона, проход неожиданно перекрыла группа слизеринцев. Драко Малфой встал прямо посреди прохода, как хозяин всей железной дороги, рядом с ним, Нотт, Забини, а по бокам как две массивные стены маячили Крэбб и Гойл. Они что-то обсуждали, громко смеясь, но стоило им заметить Лину разговор оборвался. Только не сейчас, — мысленно простонала она. За лето она пообещала себе, что больше не даст им себя унижать. Но сердце всё равно ухнуло вниз. — Великолепно, — прошептала Лив, сжав губы. — Просто великолепно... Малфой первым расплылся в ухмылке. — Смотрите-ка... наша любимая маглорожденная снова здесь. Видел я твоих родителей на платформе, Картен. Трогательная такая сценка... почти умиляет. Почти. Нотт тихо хмыкнул, Блейз Забини ограничился ленивым взглядом — презрительным, словно на него случайно наступили. — Одежда у них, конечно...— добавил Нотт — восхитительная. Магловская простота. Прямо режет глаза. Крэбб хрюкнул, Гоил тупо заржал. Теодор Нотт лениво осмотрел Лину с ног до головы: — Раз уж ты так любишь жить среди маглов... может, и в Хогвартс тебе не стоило приходить? Тут всё-таки учатся волшебники. Слова были сказаны привычно-холодным, будто скучающим тоном. Но именно поэтому резанули сильнее. Лив мгновенно взяла Лину за руку, тихо прошептав: — Не реагируй... пусть сами с собой разговаривают. Лина уже была готова послушаться, просто пройти, закрыть глаза и не обращать внимания. Так она делала первые два курса. Стиснуть зубы и шагать дальше. Но сегодня... Что-то в ней щёлкнуло. Она остановилась. Выдернула руку из пальцев Лив и повернулась лицом к слизеринцам. — Знаете, — сказала она тихо, почти спокойно. — Если выбирать между жизнью с «грязными маглами» и жизнью с родителями, которые выбирают за тебя всё, что есть, что носить и с кем дружить, то я выбираю магглов. По крайней мере, они дают мне быть собой. Малфой вскинул подбородок. — Ты это к чему? Лина оценивающе посмотрела на его идеально выглаженный плащ. — Это мама сказала тебе надеть это, верно? — медленно протянула она. — Ты ведь сам без её указаний и пальцем не пошевелишь. Интересно, что будет, если она однажды оставит тебя? Локоть Нотта дёрнулся, то ли от удивления, то ли от того, что он давился смешком. Малфой покраснел до корней белых волос. Но Лина уже повернулась к Теодору. — А тебя, Нотт, всё ещё кормит домовой эльф с ложечки? — спросила она сладким голосом. — Чтобы дорогой Теодор не устал поднимать ручку? Наверное, твой завтрак стоит дороже, чем весь наш холодильник, но желудок-то всё равно один. Интересно, насколько ты беспомощен без армии слуг? Нотт резко перестал улыбаться. Теперь очередь Забини. Лина перевела на него взгляд, спокойный, оценивающий. Забини смотрел в ответ, приподняв бровь почти с интересом. — А ты, Забини... — Лина наклонила голову. — Интересно, это ты считаешь себя лучше других или это делает за тебя твоя мама, пока выбирает очередного богатого мужа? Блейз вскинул голову, глаза сузились — удар попал прямо в цель. Забини перестал выглядеть лениво-холодным. Щёки его едва заметно дёрнулись. Он ненавидел, когда касались его семьи. И напоследок, две «теневые громилы». Крэбб и Гойл уставились на неё с выражением «что происходит?» Лина лишь вздохнула. — Про вас, даже говорить не надо, — сказала она, устало махнув рукой. — По вам и так видно, что вы тупее камней. Это уже диагноз, тут не поможешь. Лив ахнула. Малфой открыл рот. Забини поднял брови. Нотт хрипло кашлянул, то ли от смеха, то ли от злости. Лина развернулась на каблуках, сердце стучало так, что она едва не слышала собственных шагов. Но она шла гордо, с высоко поднятой головой. Однако далеко уйти она не успела. Рядом с ней открылась дверца купе, и оттуда выглянул Гарри Поттер. Он быстро окинул взглядом коридор, хмурясь, когда заметил слизеринцев. — Всё нормально? — спросил он. — Заходите к нам. Места хватит. Лина переглянулась с Лив та всё ещё была в лёгком шоке и лишь после этого зашла в купе. Внутри сидели Рон и Гермиона, а на сидении напротив тихо похрапывал какой-то незнакомый мужчина. Стоило дверям закрыться, Рон наклонился вперёд: — Так, давайте сюда. Мы всё слышали! — глаза у него сияли от восторга. — Это было шикарно! Лив повернулась к подруге, глаза широко раскрыты: — Я сама не поняла, что на тебя нашло... Это что вообще было? Лина почувствовала, как к щекам приливает жар. Все смотрят. Все ждут ответа. Она неловко пожала плечами: — Я просто... устала. От этих постоянных подколов. От того, что они оскорбляют меня, родителей... кого угодно. Им давно кто-то должен был ответить. Рон радостно фыркнул: — Да, и как же я хотел увидеть рожу Малфоя, когда ты спросила про его мамочку. — Рон! — резко одёрнула его Гермиона, сверкая глазами. — В этом нет ничего смешного. Теперь они будут злиться ещё сильнее. И... и могут начать мстить! Гарри поднял руку, стараясь её успокоить: — Гермиона, не накручивай. Может, и не будут. И Лина права. Хватит им позволять вести себя как будто они короли мира. Он посмотрел прямо на девушку, мягко улыбнувшись: — Это было смело. Очень смело. Лина чуть наклонила голову, пряча смущённую улыбку. Лив наконец отлипла от шока и облегчённо рассмеялась: — Знаешь... Я никогда не видела Лину Картен в таком виде. И мне такая Лина даже нравится. Подруги переглянулись и обе рассмеялись. А поезд продолжал стучать колёсами, увозя их вперёд — в новый учебный год, который, казалось, обещал быть совсем не скучным.