Пепел имени

Дни до второго испытания прошли незаметно. До него оставалось всего пара дней, и весь Хогвартс гудел от предвкушения. Но Лина и Лив, как всегда, были заняты своими делами. Они продолжали тренироваться с заклинанием — не слишком часто, как и рекомендовалось в книгах. После каждого применения Лина всё ещё теряла огромное количество сил: слабость накатывала волной, перед глазами плыли тёмные пятна, и ей приходилось долго приходить в себя. Лив каждый раз была рядом с кружкой воды. Но прогресс, хоть и медленный, был: искра на кончике палочки с каждым разом становилась чуть ярче, чуть устойчивее. В дни, когда они не занимались заклинанием, девочки сидели в библиотеке и работали над проектами по травологии. Иногда они встречали там слизеринцев, Драко, Тео и Блейза, которые тоже обосновались в библиотеке и выписывали что-то для своих тем. Они перекидывались парой фраз при встрече, иногда даже садились неподалёку друг от друга, но работать предпочитали в своих компаниях. В один из таких вечеров Лина сидела над своими «Дерматико-регенеративными травами» и увлечённо выписывала общие характеристики. Лив, сидевшая напротив, тоже работала, она как раз дошла до раздела о показаниях к применению седативных трав. — Ого, — вдруг сказала Лина, отрываясь от книги. — Ты только послушай. Тут написано, что некоторые регенеративные травы использовали не только для лечения ран. Оказывается, в древности из них делали специальные мази, которые помогали восстановить не только кожу, но и... представляешь?.. кости. — Кости? — Лив подняла голову. — Как костерост? — Почти, — Лина пробежала глазами дальше. — Только медленнее. Если костерост сращивает кости за пару минут, то эти мази действовали несколько дней. Но зато они были доступны волшебникам, которые не могли позволить себе дорогие зелья. Их делали из окопника и ещё какого-то редкого растения... сейчас найду. А, вот: «Золотарник регенеративный». Он рос только в горах, и его собирали в полнолуние. — Никогда о таком не слышала, — призналась Лив. — Я тоже. Но это ещё не всё. Представляешь, этими же мазями лечили шрамы от тёмных проклятий. Не полностью, конечно, но они помогали уменьшить боль и воспаление. Тут написано, что во время Первой магической войны такие мази были на вес золота. Их делали целители в больнице Святого Мунго, и рецепт держался в строжайшем секрете, потому что Пожиратели специально охотились за целителями, которые умели их готовить. Лив присвистнула: — Вот это да. Я и не думала, что обычные травы могут быть такими... стратегически важными. — Я тоже, — Лина всё ещё читала. — Знаешь, когда я согласилась на эту тему, мне казалось, что это будет скучно, ну, раны, ожоги, порезы. А тут такое... — Кстати, о скучном, — Лив отложила перо и потянулась. — Я тут тоже кое-что нашла. Не такое впечатляющее, как твои военные мази, но очень любопытное. — Рассказывай. — Ну, ты знаешь, что мои травы, седативные, для успокоения и сна. И я тут наткнулась на историю одной волшебницы, которая жила во времена Первой магической войны. Она принимала зелья сна без сновидений почти каждую ночь. Лина нахмурилась: — Зачем? Мне казалось, эти зелья, для людей с бессонницей. Или для тех, кто пережил что-то травмирующее и не может спать спокойно. — В том-то и дело, — Лив подалась вперёд, и её глаза загорелись — У неё был дар ясновидения. Настоящий, врождённый. И почти каждую ночь она видела сны о будущем. Лина подняла брови: — И что же она видела? — Войну, — просто сказала Лив. — Она жила как раз тогда, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть набирал силу. И почти каждую ночь ей снились нападения Пожирателей. Она видела, как горят дома маглов, как убивают волшебников, как люди исчезают без вести. Видела лица тех, кто погибнет завтра. И со временем это её сломало. — Кошмар, — тихо сказала Лина. — Да. И тогда она начала принимать зелья сна без сновидений. Каждую ночь. Чтобы хотя бы на несколько часов отключиться от всего этого. Чтобы не видеть. Чтобы просто... спать. Лина задумалась. Ей вдруг вспомнилась связь с Гарри, то как иногда его эмоции накрывали её с головой. Это, конечно, не было ясновидением. Но она вдруг представила, каково это, видеть чужую боль, чужие смерти, чужой страх. И не иметь возможности это остановить. Она ничего не знала о той женщине, но при этом чувствовать её отчаяние. — С одной стороны, это вроде классно, видеть будущее, — сказала она наконец. — А с другой... можно увидеть что-то, что окончательно тебя сломает. Лив покачала головой: — Согласна. И знаешь, что самое печальное? Этот дар очень редкий. И обычно передаётся по наследству. Но многие, у кого он был, сходили с ума раньше, чем успевали завести потомство. Так что ясновидящих с каждым поколением становилось всё меньше. Лина вздохнула. А Лив сказала. — Слушай, если я добавлю эту волшебницу в проект, как думаешь, мадам Стебль добавит пару баллов? Лина оживилась: — Думаю она точно будет не против. Исторический пример, реальный случай из практики, это же именно то, что она любит. Помнишь, в прошлом году она хвалила тех, кто приводил примеры из истории магии? — Помню, — Лив уже потянулась за пером. — Сейчас всё запишу, пока не забыла. И она принялась выписывать данные, время от времени заглядывая в книгу. Её перо быстро заскрипело по пергаменту, а Лина, всё ещё находясь под впечатлением от двух историй, о военных мазях и о несчастной ясновидящей, вернулась к своей работе. Но мысли её то и дело возвращались к той женщине, которая предпочитала не видеть, и к тем, кто, как она сама, чувствовал то, чего не должен был чувствовать. Вечером перед вторым испытанием Лина и Лив сидели в спальне, обложившись книгами и пергаментами. До отбоя оставалось ещё немного времени, и девочки решили посвятить его проекту. Лив что-то сосредоточенно выписывала из толстого тома, время от времени заглядывая в свои заметки, а Лина просматривала стопку книг, которые уже были ей не нужны. — Надо бы их отнести, — сказала она, кивнув на книги. — А то завтра испытание, все будут носиться, и я точно забуду. А мадам Пинс потом будет ворчать, что я задерживаю. Лив, не поднимая головы от пергамента, пробормотала: — Я бы с тобой пошла, но я так устала, что сейчас просто упаду. Иди одна. Я тут ещё немного допишу и спать. Лина кивнула, собрала книги в стопку и вышла. Коридоры Хогвартса в этот час были почти пусты. Только портреты на стенах тихо перешёптывались, да где-то вдалеке слышались шаги запоздалых учеников. Лина шла быстро, прижимая книги к груди. Она успела за пару минут до того, как мадам Пинс обычно закрывает библиотеку. Дверь была ещё приоткрыта, и внутри горел свет. Мадам Пинс стояла у своего стола и перебирала какие-то формуляры. Увидев Лину, она поджала губы и окинула её недовольным взглядом. — Мисс Картен, — сказала она своим обычным, чуть скрипучим голосом. — Я, конечно, признательна вам за то, что вы так быстро возвращаете книги. Но приходить за пару минут до закрытия это, знаете ли, не совсем удобно. Я уже собиралась уходить. А мне что, ещё и ваши книги разбирать? — Я могу сама их разложить, — предложила Лина. — Я помню, откуда их брала. Они почти все с одной полки. Мадам Пинс глубоко вздохнула. — Не нужно. Оставьте их вон на том столе. — Она указала на стол у входа. — Я завтра сама всё разложу. Лина кивнула и направилась к столу. В этот момент мадам Пинс повысила голос и обратилась ко всем, кто ещё оставался в библиотеке: — Закрываемся! Прошу всех сдать книги и покинуть помещение! Из-за стеллажей начали выходить последние посетители. Лина заметила среди них Гарри. Он нёс стопку книг, почти такую же увесистую, как и та, что она только что вернула, и выглядел при этом так, будто на его плечах лежала вся тяжесть мира. Через связь она почувствовала его эмоции ещё до того, как увидела его лицо. Это была не просто тревога, это было глухое, давящее отчаяние, смешанное с усталостью, раздражением на самого себя и почти паническим страхом перед завтрашним днём. Он явно не знал, что делать. И эта неопределённость мучила его сильнее, чем что либо другое. Лина вышла из библиотеки вместе с остальными и подошла к нему. — Гарри, — окликнула она. Он обернулся. Вид у него был измученный, под глазами залегли тени, волосы растрепались больше обычного. — Ты чего такой задумчивый? — спросила Лина, хотя уже знала ответ. — Волнуешься перед завтрашним испытанием? Гарри перехватил стопку книг поудобнее и попытался изобразить что-то вроде беспечности. Получилось не очень. — Да. Может, немного. Лина нахмурилась. Связь буквально кричала об обратном, «немного» было самым большим преуменьшением, которое она когда-либо слышала. Но она не могла сказать ему об этом прямо. Тогда он поймёт, что она чувствует его эмоции. А к этому разговору она всё ещё не была готова. — Ты уверен? — спросила она, внимательно глядя на него. — Просто по тебе не скажешь, что «немного». Ты выглядишь так, будто не спал всю неделю. Гарри отвёл взгляд и пробормотал что-то неразборчивое про «всё нормально». — Ты придумал, как проходить второе испытание? — Лина решила зайти с другой стороны. — И если не секрет, что там вообще будет? Знаю, что связано с водой, но что именно? Просто Лив переживает. Она не очень любит воду. Особенно водных существ. Гарри посмотрел на неё, долгим, усталым взглядом, а потом выдохнул. Видимо, решил, что скрывать смысла нет. — В яйце была загадка. Я её вроде разгадал. Но понятнее от этого не стало. — Он помолчал. — Я должен буду забрать со дна что-то дорогое для меня. Что именно, не знаю. Но я должен быть под водой. Долго. Лина задумалась: — Значит, тебе нужно что-то, что поможет дышать под водой? — Да, — Гарри пожал плечами. — Но, если честно... идей ноль. Лина удивлённо подняла брови: — Как ноль? Испытание же завтра. — Вот поэтому я и тащу в гостиную эту стопку книг, — он горько усмехнулся. — Буду читать дальше. Искать. Может, найду что-то в последний момент. Лина на секунду задумалась, перебирая в памяти всё, что знала. И вдруг вспомнила. — Слушай, я тут кое-что вспомнила. С одного из уроков профессора Грюма. Он вам не рассказывал про подводных существ? Гарри задумался: — Кажется, что-то рассказывал. Про гриндилоу, про русалок... — Да, но не только, — Лина покачала головой. — Он нам рассказывал историю, как однажды использовал жабросли, чтобы его тело... ну, подстроилось под водную среду. Жабры, перепонки между пальцами, всё такое. Он мог дышать под водой, плавать как рыба. У Гарри загорелись глаза. Впервые за весь вечер Лина почувствовала через связь что-то кроме усталости и отчаяния, искру надежды. — Жабросли! — воскликнул он. — Это же гениально! У тебя случайно их нет? Он осёкся, увидев её выражение лица. — Прости, — сказала Лина, — но нет. Я не фанатка хранить у себя всякие такие вещи. Ко мне лучше за информацией обращаться. Гарри поник. Надежда, только что вспыхнувшая, погасла почти мгновенно, и связь снова наполнилась глухой, тяжёлой тревогой. Они уже подошли к тому повороту, где их пути расходились: Гарри, к гостиной Гриффиндора, Лина, к башне Когтеврана. Лина на мгновение замерла в нерешительности. Она помнила, что случилось в прошлый раз, когда она коснулась его плеча, связь усилилась так резко, что у неё на секунду перехватило дыхание. Но сейчас... сейчас нужно было попробовать. Она осторожно положила руку ему на плечо. Никакой вспышки не последовало. Связь осталась такой же, как была, сильной, но стабильной. — Слушай, — сказала она. — Ты можешь завтра перед испытанием попросить жабросли у кого-то из учителей. У Макгонагалл, у Грюма, на крайний случай у Снейпа. Ты же разгадал загадку сам. Это главное. А достать ингредиенты, это уже дело техники. Думаю, они согласятся помочь. Гарри посмотрел на неё. Через связь Лина почувствовала, как отчаяние понемногу отступает, уступая место чему-то другому. Усталой, но тёплой благодарности. — Да, — сказал он. — Можно попробовать. — Вот и попробуй, — Лина улыбнулась. — А теперь иди спать. Завтра тяжёлый день. — Спасибо, Лина, — сказал Гарри. — Правда. Ты мне очень помогла. — Я ничего не сделала. Только напомнила. — Иногда это и есть самое важное. Они разошлись. Лина пошла к башне Когтеврана, чувствуя, как связь с Гарри постепенно успокаивается, тревога ещё не ушла совсем, но теперь к ней примешивалась решимость. Он больше не был в тупике. И это было лучшее, что она могла для него сделать. Вот и настал день второго испытания. Утро выдалось солнечным и морозным, редкая удача для февраля. Небо было ясным, бледно-голубым, и солнце отражалось от снега, который всё ещё лежал на склонах холмов. Но на трибунах у Чёрного озера было холодно, и большинство зрителей кутались в шарфы и мантии. Лину и Лив провели на трибуны вместе с остальными когтевранцами. Места были отличные, прямо напротив озера, но была одна проблема: трибуны стояли почти вплотную к воде. Буквально. Если поскользнуться, не удержаться или просто неловко шагнуть — можно было упасть прямиком в тёмную, ледяную гладь Чёрного озера. И эта мысль явно не давала Лив покоя. Лив сидела на скамье, выпрямившись, как струна, и смотрела прямо перед собой, на воду, которая казалась почти чёрной даже в солнечном свете. Она молчала, но Лина, наученная горьким опытом, уже замечала эти знаки. С того самого дня, когда Лив призналась, что не умеет плавать и боится глубины, Лина стала подмечать в её поведении странности каждый раз, когда речь заходила о воде. Как она отводила взгляд от озера, когда они проходили мимо. Как передёргивала плечами, когда на уроках упоминали подводных тварей. И сейчас, здесь, на этих шатких трибунах, почти нависающих над водой, Лив было страшно. Она пыталась это скрыть, но Лина видела. — Эй, — тихо сказала Лина и легонько коснулась локтя подруги. — Ты как? — Нормально, — слишком быстро ответила Лив. — Всё нормально. Просто холодно. — Ага, — Лина не стала спорить. — Если что, я рядом. Лив благодарно кивнула, но ничего не сказала. Её пальцы крепко сжимали край скамьи. На противоположном берегу озера уже стояли участники. Их было трое: Седрик Диггори, Флёр Делакур, Виктор Крам. Лина всматривалась в их фигуры, пытаясь разглядеть Гарри среди остальных. Но его не было. — Его нет, — сказала она тихо. — Что? — Лив повернулась к ней. — Гарри нет среди участников. Я его не вижу. — Может, он задержался? — предположила Лив. — Вдруг он сейчас у кого-то из профессоров, достаёт жабросли? Лина перевела взгляд на преподавательскую трибуну и провела по ней рукой: — У кого? Смотри, все уже здесь. У кого он мог задержаться? — Ой, — Лив прикусила губу. — Чёт я не подумала. Лина снова уставилась на берег. Связь с Гарри была здесь, как всегда, но сегодня она была особенной. Через неё Лина ощущала не страх, а какую-то странную, почти неестественную решимость. И лёгкую панику, которую Гарри явно пытался подавить. — Он опоздает, — прошептала Лив. — Мерлин, если он не придёт... — Придёт, — сказала Лина, но голос её прозвучал не очень уверенно. И вдруг, прямо перед самым началом, когда Бэгмен уже поднёс палочку к горлу, появилась фигура. Гарри. Он почти бежал, на ходу скидывая мантию, и вид у него был такой, будто он только что преодолел марафон. — Вот он, — выдохнула Лина, и в её голосе прозвучало такое облегчение, что Лив удивлённо покосилась на неё. — Ты так переживаешь, будто он твой брат, — заметила Лив. — Лив не говори ерунды — сказала Лина. Она продолжила смотреть, как Гарри встал рядом с остальными чемпионами. Через связь она почувствовала, как его сердце колотится где-то у горла, но при этом он был собран. Напуган, но собран. Людо Бэгмен расставил участников вдоль берега озера на расстоянии десяти футов друг от друга. Гарри стоял с краю, рядом с Крамом, который был в одних купальных плавках и с волшебной палочкой наготове. Бэгмен нервно дёрнул плечом, вернулся к судейскому столу, направил палочку на горло и произнёс: «Сонорус!» Его голос тут же разнёсся над озером, отражаясь от трибун. — Ну что ж, наши участники готовы ко второму испытанию! Начнём по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз... два... три! Пронзительный свист разорвал холодный воздух. Трибуны взорвались криками и рукоплесканиями. Лина, не отрываясь, смотрела на Гарри. Она увидела, как он, не глядя на других участников, скинул ботинки, стянул носки, достал из кармана комок чего-то зеленоватого, должно быть, тех самых жаброслей и сунул в рот. А потом, не колеблясь, побрёл в озеро. В тот же момент остальные чемпионы тоже вошли в воду. Крам нырнул первым, мощным, тренированным движением. Седрик, с заклинанием, которое на мгновение окружило его голову пузырём воздуха. Флёр, с изящным взмахом палочки. И все они исчезли под водой. Лив дёрнулась, когда последний участник скрылся под чёрной гладью. — Они ушли, — прошептала она. — Все ушли. Под воду. В эту... в эту... — Лив, — Лина взяла её за руку. — Всё хорошо. Мы на суше. Мы в безопасности. — Я знаю, — голос Лив дрогнул. — Просто... ты видела, как они это делали? У каждого был свой способ. Один пузырь, другой, заклинание... А Поттер жабросли в рот засунул и пошёл. Как будто это нормально. — Это Гарри, — сказала Лина, и в её голосе прозвучало что-то среднее между тревогой и гордостью. — Он всегда... Но договорить она не успела. Потому что в этот момент её накрыло. Лина почувствовала это внезапно. Не как обычно, не волной чужих эмоций, не вспышкой страха. Это было иначе. Страшнее. Воздух. Ему не хватало воздуха. Связь передавала не просто панику, она передавала физическое ощущение. Лёгкие Гарри горели, горло сжималось в тщетных попытках вдохнуть, а вода, холодная, тёмная, безжалостная — смыкалась над головой. И Лина чувствовала это так, будто сама была там, в глубине. Она судорожно глотнула воздух. Потом ещё раз. И ещё. Дышать было можно, теоретически, но каждый вдох давался с трудом, словно на грудь положили что-то тяжёлое. — Лина? — Лив мгновенно заметила, что с подругой что-то не так. — Лина, что такое?! Ты меня пугаешь! Лина с силой набрала воздух в лёгкие, медленно, с присвистом, как будто училась дышать заново, и выдавила: — Кажется... он задыхается. — Что?! — Лив вцепилась в её руку. — Он же съел жабросли! Что не так?! — Сколько... — Лина снова глотнула воздух, — сколько нужно времени, чтобы они подействовали? Лив нервно заморгала, пытаясь вспомнить. — Я не помню точно! Кажется, пару минут. А что? — А он... — Лина зажмурилась на секунду, пережидая новый спазм, — он съел их и сразу нырнул. Лив побледнела. Она и без того боялась глубины, боялась водных тварей, боялась утонуть, боялась самого ощущения воды, смыкающейся над головой. А теперь её лучшая подруга сидела рядом и задыхалась, пусть не по-настоящему, но достаточно близко к тому. — Мерлин, Мерлин, Мерлин, — зашептала Лив, переводя взгляд с лица Лины на гладь озера и обратно. — Только не это. Только не... Но через пару минут всё прекратилось. Так же внезапно, как началось. Лина глубоко и легко вздохнула, полной грудью, так, как не могла дышать последние несколько минут. Воздух хлынул в лёгкие, и она чуть не засмеялась от облегчения. — Кажется, жабросли сработали, — тихо сказала она. Лив рухнула обратно на скамью. Её руки всё ещё дрожали. — Вот чёрт, Лина! Ты меня до приступа доведёшь когда-нибудь! — выпалила она. — Я уж думала, ты сейчас... — она осеклась. — Слушай, а ты вообще могла от этого умереть? Возможно ли умереть из-за этой связи? Если он, например, утонет, ты тоже?.. — Лив, — перебила её Лина, — давай мы это проверять не будем. Ни сейчас, ни потом. Никогда. — Согласна, — выдохнула Лив. — Никогда. И они стали ждать. Время тянулось невыносимо медленно. На поверхности озера ничего не происходило, абсолютно ничего. Гладь воды была ровной, как зеркало, лишь изредка по ней пробегала лёгкая рябь от ветра. Зрители на трибунах начали перешёптываться, а потом и откровенно скучать. Кто-то достал бутерброды, кто-то карты. Близнецы Уизли, сидевшие неподалёку, принимали ставки на победителя. Единственным развлечением были водные существа, которые время от времени выпрыгивали из воды. Вот над гладью озера мелькнул длинный хвост гриндилоу и Лив сжалась, скривив лицо. Вот проплыл чей-то тёмный силуэт и она снова дёрнулась. — Что он там чувствует? — спрашивала она у Лины. — Ну хоть что-нибудь. А то просто сидеть и смотреть в пустоту жутко скучно. И страшно. Лина пыталась разобраться в эмоциях Гарри. Теперь, когда жабросли подействовали, паника ушла. Её сменило странное, почти восторженное удивление, он плыл, он дышал под водой, и это было... невероятно. Лина чувствовала отголоски этого чувства — как холодная вода обтекает тело, как работают жабры на шее, как ласты на ногах толкают его вперёд. Она никогда не испытывала ничего подобного и не могла подобрать слов. — Ему... интересно, — сказала она наконец. — Он плывёт. Исследует. Вроде бы всё в порядке. — В порядке? — Лив фыркнула. — Он на дне озера, среди гриндилоу и русалок, и это называется «в порядке»? — Для тех кто не боится всего этого, да. Прошло ещё минут десять. Зрители откровенно томились. И именно в этот момент к Лине и Лив кто-то подошёл. Это была знакомая компания: Нотт, Малфой и Забини. Они пробрались через ряды зрителей и остановились у их скамьи. Малфой, как всегда, выглядел так, будто делал всем одолжение. Нотт был, как всегда, невозмутим. А Забини, как всегда, лениво улыбался. — Не против, если мы сядем тут? — спросил Нотт, глядя на Лину. Лина и Лив переглянулись. — Разве слизеринцы не должны сидеть со своим факультетом? — спросила Лив, приподняв бровь. — Это испытание жутко скучное, — ответил Малфой. — Нам там уже нечего делать. Решили прийти к вам. — Тем более, — добавил Забини, — мы видели, что у вас тут что-то... не то. Он многозначительно посмотрел на Лину. Нотт, стоявший рядом, промолчал, но его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. Лине даже показалось, или это была игра воображения? Что в его глазах мелькнуло беспокойство. Лив мгновенно среагировала: — А, это! Ерунда. Лина поперхнулась водой и закашлялась. Просто вода попала не в то горло. Лина бросила на подругу взгляд, в котором смешались благодарность за то, что та выкрутила её из неловких вопросов, и лёгкое недовольство тем, что её выставили в таком дурацком свете. — Поперхнулась водой? — переспросил Блейз, и в его голосе прозвучало откровенное сомнение. — От воды из бутылки? Так сильно? — Да, — твёрдо сказала Лив. — Она очень неудачно поперхнулась. Нотт, который всё это время молчал, сел рядом, не вплотную, но достаточно близко, чтобы Лина чувствовала его присутствие. Он не задавал вопросов. Только посмотрел на неё, тем самым, пронизывающим взглядом и спросил: — Ты в порядке? — Да, — ответила Лина. — Уже да. — Хорошо, — сказал он и отвернулся к озеру. Парни расселись, Нотт рядом с Линой, Малфой между Лив и Забини. Какое-то время все молчали, глядя на неподвижную воду. — Странно, что статьи до сих пор нет, — нарушил тишину Блейз. — Уже столько дней прошло. — Ну и слава Мерлину, что её нет! — воскликнула Лив. — Может, она забыла. Малфой негромко рассмеялся: — Забыла? Ты, похоже, плохо её знаешь, Хейл. — Драко прав, — поддержал друга Забини. — Скитер ничего не забывает. Должно быть, она роет под вас. А точнее, под тебя, — он перевёл взгляд на Лину. — Лив-то она наверняка знает, кто её отец, чем он занимается. А вот ты для неё, девочка-загадка. Маглорожденная, которая вступилась за Поттера. Это же идеальный материал. Лина закатила глаза. Ей совершенно не хотелось обсуждать Риту Скитер. Она снова посмотрела на озеро, и тут её внимание привлекло движение. Из воды, вздымая фонтаны брызг, вынырнула Флёр Делакур. Она была в панике, кричала что-то по-французски, отчаянно плыла к трибунам и явно не собиралась возвращаться обратно. Лив замерла. Её лицо побледнело, а глаза расширились. — Должно быть, она встретилась с водными тварями, — прошептала она, не отрывая взгляда от барахтающейся в воде Флёр. — И испугалась. По-настоящему испугалась. — Да ладно! — Малфой фыркнул. — Испугаться каких-то гриндилоу? Они же безопасны. Ну, почти. Если их не злить. — Да они же тупые! — поддержал Блейз. — Просто длинные скользкие пальцы и всё. Что там бояться-то? И они начали, сначала в шутку, а потом всё больше распаляясь (начинать говорить о чём-либо много и эмоционально), пародировать водных существ. Малфой изображал гриндилоу, вытягивая руки и делая страшное лицо. Блейз подыгрывал ему, изображая испуганную Флёр с трагическим французским акцентом. Даже Нотт, который обычно не участвовал в подобных представлениях, позволил себе лёгкую усмешку. Лив сначала пыталась их урезонить: — Прекратите! Это не смешно! Она могла серьёзно пострадать! Но парни только смеялись. — Хейл, — сказал Малфой, отсмеявшись, — надо же хоть как-то себя развлекать. Это испытание, самое скучное зрелище, которое я видел в жизни. Даже лекции Биннса веселее. И это стало последней каплей. Лив резко встала. Её лицо было бледным, но решительным. — Лина, прости, но я не хочу тут больше сидеть. Пойдём в замок. Всё равно узнаем, кто выиграл, когда они вернутся. — Лив... — начала Лина. — Хейл, да ладно тебе, — Малфой поднял голову. — Мы больше не будем. Серьёзно. Сиди. — Нет, — отрезала Лив. Она уже сделала шаг к проходу, но остановилась и посмотрела на Лину. В её глазах читалась не только обида на парней, там было что-то ещё. Беспокойство. — Прости, Лив, — сказала Лина. — Я хочу остаться. Убедиться, что с Гарри всё в норме. Лив на мгновение замялась. Она посмотрела на подругу, долгим, понимающим взглядом, и чуть понизила голос: — А если тебе тут... — она не договорила, но Лина поняла. Если тебе станет плохо из-за связи. А меня не будет рядом. Она переформулировала: — Точно останешься? Ты себя нормально чувствуешь? Лина уверенно кивнула: — Да. Я в порядке. Останусь. Лив ещё секунду помедлила, а потом развернулась и пошла. Она не оглядывалась, только один раз, уже у края трибуны, бросила короткий взгляд на Лину. А потом скрылась в проходе. Малфой цокнул языком, тихо выругался себе под нос, что-то вроде «ну вот, опять» и пошёл за ней. Лина осталась на скамье. Рядом с ней сидели Нотт и Забини. Она проводила взглядом удаляющуюся фигуру Лив, а потом снова повернулась к озеру. — Твоя подруга не очень-то любит воду, — заметил Блейз. — Есть немного, — ответила Лина. — И испытание ей не так то уж и интересно, — добавил он. — А ты вот осталась. Лина не ответила. Нотт, сидевший рядом, ничего не сказал. Но когда Лина снова вцепилась пальцами в скамью, он чуть подвинулся ближе. И ей вдруг стало немного легче. Когда Лив ушла, Лина решила не обращать внимания на слизеринцев. Она пришла сюда не ради них. Она пришла ради Гарри. И сейчас всё её внимание было приковано к чёрной глади озера и к тому, что происходило глубоко под водой. Связь с Гарри пульсировала ровно, но сильно, она намеренно приоткрыла свой разум чуть больше обычного, чтобы лучше чувствовать, что с ним происходит. Это было рискованно, но она хотела знать наверняка, что он в порядке. Забини, сидевший рядом, какое-то время молчал, но потом, видимо, устал от тишины. — Почему ты не пошла с подругой? — спросил он. Лина даже не повернула головы: — Хочу досмотреть испытание. — Да это испытание ску-у-учное, — протянул Нотт, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Я очень сожалею, что не был на первом. Там, говорят, хотя бы зрелищно было. Драконы, огонь... Лина помнила, что его не было на первом испытании. Она когда-то случайно подслушала разговор Нотта с его друзьями в библиотеке, они тогда удивлялись, почему он пропустил такое событие. И сейчас ей вдруг захотелось проверить, что он ответит. — А почему тебя не было? — спросила она, по-прежнему глядя на воду. Нотт замолчал. Всего на пару секунд, но Лина заметила. — Домашку делал, — ответил он наконец. Лина повернула голову и посмотрела на него с откровенным скепсисом: — И что? Ты единственный из всего факультета делал домашку? А остальные забили? Не поверю. Нотт закатил глаза: — Я забивал на неё до последнего. Вот и пришлось всё делать одним днём. Лина поняла, что конкретного ответа он не даст. Что ж, она и не ожидала. Она снова отвернулась к озеру. Парни, однако, не унимались. — За кого болеешь? — спросил Блейз. — Раз уж ты тут осталась, когда даже Лив ушла. — За Гарри, — коротко ответила Лина. Эффект был мгновенным. Блейз многозначительно переглянулся с Ноттом, и на его лице расплылась та самая ленивая, чуть насмешливая улыбка, которая обычно предшествовала какой-нибудь колкости. — За Поттера? — переспросил он. — За того самого Поттера? — А что, есть другой? — сухо спросила Лина. — Нет, но... — Блейз сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — я просто не знал, что ты втрескалась в Мальчика-Который-Выжил. — Последние слова он произнёс с нарочитой, издевательской интонацией, растягивая каждый слог. — Это так трогательно! — Я не втрескалась, — отрезала Лина. — Конечно-конечно, — Блейз поднял руки в притворной капитуляции. — Просто болеешь за него. Осталась на трибунах ради него. Чувствуешь себя плохо, когда он ныряет... Ой, простите, это я уже лишнее. Лина нахмурилась. Ей очень не нравилось, куда сворачивает разговор. — Если вы не прекратите, — сказала она ровным, но твёрдым голосом, — я тоже уйду. Сяду в другое место. И вообще, не хотите ли вы пойти за своим другом? Малфоя давно нет. Парни переглянулись и замолчали. Повисла пауза. Через пару минут Блейз всё-таки поднялся. — Ладно, — сказал он, потягиваясь. — Пойду проверю, как там Драко. А то вдруг Хейл его уже прикопала где-нибудь. Он ушёл, и Лина с облегчением выдохнула. — Минус один, — пробормотала она себе под нос. — Осталось отделаться от второго. Но Нотт уходить не собирался. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на воду с выражением глубочайшей скуки на лице. — Значит, за Поттера болеешь, — сказал он после долгой паузы. Лина не обернулась: — Да. Если не нравится, твоё дело. — Просто не замечал, что вы такие уж друзья. — Мы редко общаемся. Но общаемся. — Она наконец повернулась к нему. — И вообще, мы вроде договаривались: ты не лезешь в мои дела, я в твои. Нотт закатил глаза, кажется, это становилось его привычкой в разговорах с ней: — Должно быть, ты всё ещё не выучила манеры. О поддержании беседы слышала что-нибудь? Лина нахмурилась и посмотрела на него в упор: — Это не поддержание беседы. Это просто допрос. —А как ещё? — он чуть склонил голову набок. — Мы вроде теперь до конца семестра вместе работаем над проектом. Да и судьба в последнее время часто нас сталкивает. В прямом смысле. А когда заводишь новые знакомства, принято спрашивать и узнавать друг о друге. Лина недоверчиво посмотрела на него: — Новые знакомства? Нотт, ты ведь терпеть меня не можешь. Разве нет? С какого момента ты заинтересовался общением со мной? Ты ненавидишь маглорожденных так же, как все твои друзья, родственники и все, кто тебя окружает. Нотт перевёл взгляд на озеро. Несколько секунд он молчал, и Лина уже подумала, что он не ответит. — Ну, я же говорил, — произнёс он наконец. — Ты не такая никчёмная, как все остальные маглорожденные. Да и выбора у меня нет. Мы работаем в паре. А если будем ругаться, оба получим плохие оценки. Ты вроде сама об этом говорила. — Говорила, — согласилась Лина. — Но я имела в виду другое. — И что же? Лина отвела взгляд обратно на озеро: — Не важно. Она не хотела углубляться в это. На самом деле она имела в виду совсем другое, что была согласна поддерживать нормальные, рабочие отношения, необходимые для проекта. Не дружбу. Не приятельство. Просто отсутствие вражды на то время, пока они работают. Но говорить это вслух ей почему-то не хотелось. Она помолчала, а потом вдруг решилась: — Раз ты задаёшь вопросы, будь добр отвечать и на мои. Что ты постоянно делаешь в библиотеке? Нотт замер. Всего на секунду, но Лина заметила. — Я же говорил, — ответил он. — Обычно уроки. Теперь ещё плюсом проект. Лина нахмурилась: — Ты постоянно там. Ты что, планируешь сделать сразу все уроки на весь семестр? — Но ты тоже там постоянно сидишь. — Ну так я и не отрицаю, что ищу там книги, не относящиеся к урокам, — парировала Лина. Нотт чуть приподнял бровь, впервые за весь разговор на его лице появилось что-то похожее на искренний интерес: — И какие же ещё книги ты читаешь? Лина, конечно, не собиралась рассказывать ему правду. Но и совсем уходить от ответа было нельзя, он бы тут же понял, что она что-то скрывает. — Я маглорожденная, — сказала она, отворачиваясь к озеру. — Многого не знаю о волшебном мире. Вот и пытаюсь узнать как можно больше, чтобы хоть как-то разбираться в мире, в котором теперь живу. Нотт слушал молча. Лина повернулась к нему: — Ну вот. Я ответила честно. А ты? Так и будешь затирать мне про уроки и проект? Нотт молчал. Его лицо было, как всегда, непроницаемым. И в этот момент Лина почувствовала это. Эмоции Гарри, которые до этого были ровным, спокойным фоном, вдруг взорвались. Да так, что у неё перехватило дыхание. Страх. Не за себя, за других. Отчаянное, щемящее беспокойство за Рона, за Гермиону, за маленькую девочку, которую он не знал, но не мог оставить. Решимость, яростная, не знающая компромиссов: «Я их тут умирать не оставлю!» Злость на русалок, которые не помогали. Надежда, когда появился Седрик, и облегчение, огромное, почти болезненное. И снова страх, что не успеет, что час истечёт, что пленников уже не вернуть. А потом, боль. Усталость. Тяжесть в мышцах, разрывающая лёгкие, невозможность дышать. И упрямое, отчаянное: «нужно плыть, нужно плыть, нужно плыть...» Лина побледнела. Её пальцы вцепились в край скамьи, дыхание стало частым и поверхностным. — Картен? — голос Нотта донёсся как сквозь толщу воды. — Что с тобой? — Ничего, — выдавила она. — Мигрень. Сейчас пройдёт. — Ты побелела как мел. Это не мигрень. — Я сказала, мигрень! — почти выкрикнула она и зажмурилась, пытаясь отгородиться от чужих эмоций. Это было трудно. Очень трудно. Гарри был в отчаянии, его силы были на исходе, и Лина чувствовала каждую секунду его борьбы. Но она знала, он справится. Он должен. Он всегда справлялся. — Картен, — снова позвал Нотт. На этот раз его голос прозвучал ближе. — Может, позвать кого-нибудь? Мадам Помфри? — Нет! — Лина замотала головой. — Не надо. Сейчас... сейчас всё пройдёт. Она закрыла глаза и принялась выстраивать барьер — тот самый, которому научилась за последние месяцы. Медленно, слой за слоем, она отгораживалась от эмоций Гарри. Его страх. Его боль. Его отчаянная решимость. Она не могла помочь ему сейчас — единственное, что она могла сделать, это не дать его эмоциям захлестнуть её. И она сделала это. Прямо за пару секунд до того, как он вынырнул. Лина открыла глаза и глубоко вздохнула, полной грудью, свободно. — Вот, — сказала она, всё ещё немного дрожащим голосом. — Я же говорила. Мигрень. Прошла. Нотт смотрел на неё. Его взгляд был странным, не насмешливым, не холодным. Скорее... изучающим. Он явно не поверил ей. Но спрашивать дальше не стал. — Ты странная, Картен, — сказал он наконец. — Ты тоже, Нотт, — ответила она. И в этот момент над озером взорвались крики. Зрители подскакивали с мест, зааплодировали. Из воды, один за другим, начали появляться чемпионы. Первым, Седрик с Чжоу. Потом, Крам с Гермионой. А потом, Гарри. Он вынырнул последним, таща за собой сразу двоих: Рона и маленькую девочку. Лина выдохнула, на этот раз с облегчением. — Он справился, — прошептала она. Нотт, сидевший рядом, ничего не сказал. Но когда Лина наконец расслабилась и откинулась на спинку скамьи, она заметила, что он всё ещё здесь. Не ушёл. Когда Гарри наконец вынырнул, всё внимание зрителей было приковано к нему. Он появился из воды последним, на несколько минут позже остальных, таща за собой сразу двоих: Рона и маленькую девочку, которая оказалась сестрой Флер Делакур. Гарри был измотан до предела, его лицо осунулось, кожа побледнела, а жабры на шее всё ещё слабо подрагивали, втягивая воздух вместо воды. Он едва держался на ногах, когда выбирался на помост, но, едва оказавшись на суше, первым делом обернулся, проверить, вытащили ли остальных. Флёр, которая к тому времени уже пришла в себя после неудачной попытки пройти испытание, бросилась к сестре и, рыдая, обнимала её. А потом кинулась к Гарри. Она схватила его за плечи и, не дав опомниться, расцеловала в обе щеки, а затем принялась благодарить, сбивчиво, на смеси французского и ломаного английского, но с такой искренностью, что даже мадам Максим растрогалась. Гарри, совершенно ошарашенный таким поворотом, только краснел и бормотал что-то в ответ. Рона, Гермиону, Чжоу и Габриэль укутали в тёплые одеяла и повели к судейскому столу. Мадам Помфри уже хлопотала над участниками, поила согревающими зельями и проверяла, не пострадал ли кто. А потом началось самое долгое, выставление оценок. Судьи по очереди поднимали палочки, и цифры вспыхивали в воздухе. Седрик получил 47 балов за то, что первым добрался до пленников. Крам получил 40 очков, за то, что превратился в акулу, но не сумел уложиться в отведенное время. Флёр получила 25 очков, она применила заклинание головного пузыря, но не смогла прорваться через засаду гриндилоу и сошла с дистанции, так и не добравшись до своего «пленника». А Гарри... Гарри получил 45 очков. Когда судьи объяснили своё решение, по трибунам прокатился одобрительный гул: он не просто добрался до пленников, он спас двоих, не желая оставлять сестру Флёр на дне, хотя это не входило в его задание. Он проявил «благородство», как выразился Дамблдор. И это оценили. — Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвёртого июня, — объявил Бэгмен, когда страсти улеглись. — За месяц до этого чемпионам объявят, что это будет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов! Трибуны взорвались аплодисментами в последний раз, и народ начал расходиться. Лина поднялась со скамьи и направилась к замку. Нотт шёл рядом. Она не звала его, он просто пошёл следом. — Поттер приплыл последним, — сказал он, когда они отошли достаточно далеко от толпы, — а баллы ему завысили. Бред. Лина повернула голову и посмотрела на него с лёгким вызовом: — Он спас не одного пленника, а двоих. Хотя мог забрать только Рона и не рисковать. Судьи правы. Он проявил благородство. — Благородство, — повторил Нотт, и в его голосе прозвучала едва заметная насмешка. — Красивое слово. Придумали специально для Поттера? — Это не придумали, — Лина покачала головой. — Это называется «поступить по совести». Слышал когда-нибудь о таком? Нотт закатил глаза, но на этот раз как-то медленнее, чем обычно. — Ты уж слишком его защищаешь для просто знакомой, — сказал он. Его голос стал на полтона холоднее, и Лина уловила в нём что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше. — Потому что он прав, — ответила она, не сбавляя шага. — И поступил правильно. Я защищаю не его, а справедливость. — Справедливость, — снова повторил Нотт, на этот раз тише. — А ты, значит, эксперт по справедливости? — А ты, эксперт по язвительным комментариям? — парировала она. Нотт усмехнулся, но как-то криво: — Один-один. Она ничего не ответила. Они прошли ещё несколько метров в тишине, а потом Нотт вдруг сказал, уже без насмешки, но с какой-то странной, почти незаметной горечью: — Просто интересно: когда ты говоришь о Поттере, у тебя глаза загораются. А когда обо мне, ты хмуришься. И это при том, что я, кажется, ничего тебе плохого не сделал. Ну, в последнее время. Лина сбилась с шага. Всего на секунду, но сбилась. Она повернулась к нему и увидела, что он смотрит прямо перед собой, в сторону замка, и лицо у него, как всегда, непроницаемое. Но в голосе, в голосе было что-то, чего она никак не ожидала. — Гарри, мой знакомый, — сказала она твёрдо. — И точка. А ты... — она запнулась. — Ты просто задаёшь слишком много вопросов. — А ты слишком мало на них отвечаешь, — ответил он, и они снова пошли молча. Но теперь это молчание было другим. Не напряжённым, не враждебным. Скорее, задумчивым. Словно каждый из них обдумывал то, что только что услышал. У входа в замок они остановились. — Увидимся, — сказал Нотт. — Увидимся, — ответила Лина. И они разошлись: он в сторону подземелий, она к башне Когтеврана. Но даже поднимаясь по лестнице, Лина всё ещё прокручивала в голове его последние слова. «Глаза загораются». «А когда обо мне, ты хмуришься». И тот тон, не обвиняющий, не насмешливый. Какой-то... другой. Она тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас важнее было другое. Гарри справился. Он жив. Он в порядке. И это, единственное, что имело значение. После второго испытания ажиотаж в Хогвартсе не прекратился. Наоборот, теперь, когда зрители увидели лишь малую часть того, что происходило под водой, всем было интересно узнать, что же на самом деле скрывалось в глубинах Чёрного озера. Когтевранцы то и дело окружали Чжоу Чанг, надеясь выведать у неё подробности: как там, на дне? Что она видела? Какие существа её охраняли? Правда ли, что русалки пели? Но Чжоу каждый раз отвечала одно и то же: она ничего не помнит. Она находилась под заклинанием всё то время, что была на дне, и единственное, что сохранилось в памяти, это смутное ощущение холода и чьи-то руки, подхватившие её и понесшие наверх. Никаких подробностей. Когда Лина видела, что Чжоу снова обступили со всех сторон, она всегда приходила на помощь. Не потому, что была обязана, просто они хорошо общались. Чжоу была ловцом в их команде по квиддичу, и за годы тренировок и матчей они сблизились. Лина уважала её, за спокойствие, за выдержку, за то, как она держалась в воздухе. И сейчас, когда Чжоу устало отмахивалась от очередного любопытного третьекурсника, Лина просто подходила, брала её под руку и уводила прочь, говоря что-то вроде «Чжоу, ты же обещала помочь мне с нумерологией!». Чжоу каждый раз благодарила её тихим, усталым «спасибо», и они расходились по своим делам. Но помимо этого Лина и Лив продолжали практиковаться с заклинанием. Искра на кончике палочки с каждым разом становилась всё ярче, но Лина по-прежнему теряла огромное количество сил после каждой попытки. Это изматывало. И тогда девочки решили поискать способ увеличить шансы. Ответ нашёлся в одной из старых книг по зельеварению. Существовало специальное зелье, которое помогало при сложных заклинаниях, оно улучшало концентрацию и уменьшало потерю магических сил. Называлось оно «Эликсир ментальной ясности». Ингредиенты были редкими, но достать их в Хогвартсе было возможно, если бы не одно «но». Профессор Снейп, к которому Лина и Лив обратились за разрешением воспользоваться запасами из его кладовой, выслушал их сбивчивую просьбу с таким выражением лица, будто они попросили у него ключи от сейфа «Гринготтс». — Эликсир ментальной ясности? — переспросил он, и его голос прозвучал как шёпот змеи. — И для каких же целей двум четверокурсницам понадобилось зелье такого уровня? Лина открыла рот, чтобы ответить, но Снейп её опередил: — Впрочем, меня это не интересует. Доступа к ингредиентам из моей кладовой у вас нет и не будет. Если вам так необходимо это зелье, закажите ингредиенты сами. А теперь, вон. И он захлопнул дверь перед их носами. Так они оказались в очередном тупике. В один из дней, через несколько суток после испытания, Лина и Лив шли в Большой зал на завтрак, обсуждая, где можно раздобыть недостающие ингредиенты. — Может, в Хогсмиде? — предположила Лив. — Там есть аптекарская лавка. Или можно заказать по почте, из Косого переулка. У меня есть каталог... — До следующего похода в Хогсмид ещё ждать и ждать, — вздохнула Лина. — А заказывать по почте, это долго. И дорого. Ты видела цены в этом каталоге? Мы так разоримся. — Тогда что? Будем ждать? — Не знаю. Пока, да. Они сели за стол Когтеврана. Лина потянулась за тостом, Лив наливала себе тыквенный сок. В Большой зал, как всегда по утрам, влетали совы, десятки птиц, несущих письма, газеты и посылки. Одна из них — серая, с белыми пятнышками на крыльях, приземлилась прямо перед Лив и бросила на стол свёрнутую газету. Лив машинально достала из кармана пару монет, положила их в мешочек на лапке совы, и та, ухнув, взлетела. Лив развернула газету. И замерла. — Что такое? — спросила Лина, заметив, как изменилось лицо подруги. Лив не ответила. Она просто протянула газету Лине. На первой полосе красовался заголовок, набранный крупными, кричащими буквами. ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ ГАРРИ ПОТТЕРА: НОВАЯ ДЕВУШКА, СТАРЫЕ ТАЙНЫ И СЛИЗЕРИНСКИЕ СВЯЗИ Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка» Дорогие читатели! Прошло совсем немного времени с тех пор, как ваша покорная слуга поведала вам о душераздирающей истории любви, связавшей Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер. Однако, похоже, в этой романтической саге появился новый, совершенно неожиданный поворот. И имя ему, Лина Картен. Да-да, вы не ослышались! Та самая Лина Картен, ученица четвёртого курса факультета Когтевран, маглорожденная (что уже само по себе примечательно, многие ли маглорожденные удостаиваются чести быть замеченными Мальчиком-Который-Выжил?), похоже, всеми силами пытается привлечь к себе внимание нашего знаменитого чемпиона. «Я видела, как она постоянно крутится рядом с ним» рассказала одна из учениц Хогвартса, пожелавшая остаться неизвестной. Она вечно находит поводы с ним заговорить, улыбается ему, а на первом испытании Турнира так переживала, что чуть не упала в обморок прямо на трибунах! А на днях, в "Трёх мётлах", она буквально встала грудью на защиту Поттера, когда я всего лишь задала ему пару невинных вопросов. Неужели мисс Картен всерьёз надеется завоевать сердце Мальчика-Который-Выжил? Или, быть может, она просто ищет славы, пытаясь присоединиться к кругу избранных, окружающих Гарри Поттера? В любом случае, её настойчивость вызывает вопросы. Особенно если учесть, что сам Гарри, по слухам, всё ещё неравнодушен к мисс Грейнджер (которая, напомним, недавно была замечена в компании Виктора Крама, но об этом в другой раз). Однако мисс Картен, похоже, не ограничивается одним лишь Поттером. Верная подруга Лины Картен, Ливия Хейл, дочь, между прочим, сотрудника Министерства магии Артура Хейла, по всей видимости, полностью разделяет интересы своей маглорожденной приятельницы. Вместе они не только вьются вокруг Гарри Поттера и его друзей, но и, по некоторым данным, завели весьма неожиданные знакомства. А именно с учениками факультета Слизерин. Да-да, с теми самыми слизеринцами, чьи семьи, как известно, славятся своей приверженностью чистоте крови. Интересно, знают ли родители этих юных джентльменов, что их сыновья водят дружбу с маглорожденной? Полагаю, им было бы любопытно узнать об этом. Как бы то ни было, очевидно одно: мисс Картен, девушка амбициозная. Она явно не намерена довольствоваться скромной ролью обычной студентки. И если её попытки втереться в доверие к Гарри Поттеру увенчаются успехом, что ж, мы, без сомнения, ещё услышим это имя. Но не окажется ли эта история мыльным пузырём, который лопнет при первом же дуновении ветра? Поживём, увидим. Рита Скитер Лина дочитала. Потом перечитала ещё раз. Её пальцы, сжимавшие газету, побелели. — Она... — голос Лины дрогнул. — Она выставила меня какой-то... какой-то охотницей за славой! «Пытается привлечь внимание»? «Ищет славы»? Да я просто спросила, как у него дела! — Лин... — тихо начала Лив, но Лина её не слышала. — «Вьются вокруг Гарри Поттера и его друзей»? Мы просто сидели в пабе! Мы даже не знали, что она там будет! И про слизеринцев, откуда она вообще узнала? Мы с ними просто работаем над проектами! Это не дружба, это учёба! — Лин, — Лив взяла её за руку, — я понимаю, что ты злишься. Я тоже в бешенстве. Она и меня приплела, и отца упомянула... Но ты же знаешь, это Скитер. Она всегда так делает. — Но это же ложь! — Лина хлопнула газетой по столу, и несколько сидевших рядом когтевранцев обернулись. — От первого до последнего слова! Она перевернула всё с ног на голову! Я защищала Гарри не потому, что «пытаюсь привлечь его внимание», а потому, что она откровенно хамила! И про обморок на первом испытании, да я просто... — она осеклась. Этого она объяснить не могла. — Я знаю, — тихо повторила Лив. — Но что мы можем сделать? Лина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Гнев всё ещё клокотал в груди, она чувствовала его почти физически, как горячий шар где-то под рёбрами. Ей хотелось найти Риту Скитер и высказать ей всё в лицо. Хотелось написать опровержение в «Пророк». Хотелось сделать хоть что-нибудь. Но она понимала, что это бесполезно. Скитер писала то, что продаётся. А правда... правда её не интересовала. — Ничего, — сказала Лина наконец. Голос её прозвучал глухо. — Мы ничего не можем сделать. Только ждать, пока эта статья забудется. — Вот именно, — Лив сжала её руку. — И она забудется. Через неделю все будут говорить о чём-то другом. Вот увидишь. Лина кивнула, но легче ей не стало. Она ещё раз посмотрела на газету, на своё имя, выведенное чёрным по белому, на все эти грязные намёки и ложь, и скомкала страницу в кулаке. Но эта новость стала довольно обсуждаемой. Слухи в Хогвартсе всегда распространялись со скоростью лесного пожара, а уж если их раздувала Рита Скитер, то и подавно. Уже к середине дня, казалось, не осталось ни одного ученика, который бы не прочитал статью или хотя бы не слышал о ней в пересказе. В тот день Лина не раз ловила на себе взгляды. Не просто любопытные, а оценивающие, изучающие, иногда откровенно насмешливые. Студенты с других факультетов, которых она даже не знала по именам, вдруг начали обращать на неё внимание. Она шла по коридору — и чувствовала спиной, как за ней наблюдают. Она садилась за стол в Большом зале и слышала, как за соседними столами стихают разговоры, а потом начинаются снова, но уже тише, с какими-то невнятными смешками. Даже некоторые когтевранцы, её собственные однокурсники, с которыми она училась уже четвёртый год, поглядывали на неё иначе. Не враждебно, нет. Но с каким-то новым, неприятным интересом. И, конечно, находились те, кто не мог удержаться от комментариев. — О, смотрите, это та самая Картен! — донеслось откуда-то из толпы гриффиндорцев, когда Лина проходила мимо. — Которая «пытается привлечь внимание Поттера»! — А я думал, она просто зубрила, — хмыкнул кто-то из старшекурсников. — А она, оказывается, охотница за славой. — Ну, маглорожденная, что с неё взять, — бросила какая-то слизеринка, которую Лина даже не знала по имени. — Других способов прославиться у них нет. Лина стискивала зубы и шла дальше. Она не отвечала, потому что знала: любой её ответ тут же разнесут по всей школе, исказив до неузнаваемости. Но от этого было не легче. Даже на уроках, которые обычно были её убежищем, царила напряжённая атмосфера. Здесь, по крайней мере, никто не отпускал громких комментариев, профессора быстро пресекали любые попытки отвлечься, но взгляды и тихие перешёптывания преследовали её и тут. Однокурсники косились на неё, обменивались многозначительными взглядами, а один раз Лина заметила, как две слизеринки, сидевшие через парту, переглянулись и прыснули, глядя на неё. Лив тоже досталось. Она шла рядом с Линой по коридору, когда одна из старшекурсниц, кажется, с Пуффендуя, громким шёпотом сказала своей подруге: — Представляешь, Хейл водится с такой подругой. Неудивительно, что её отец попал в скандал пару лет назад. Яблочко от яблоньки. Лив резко остановилась. Лина схватила её за руку, но Лив уже развернулась к говорившей. Её глаза горели, щёки раскраснелись, и голос прозвучал громче, чем обычно: — Это не твоё дело! И лучше бы ты так же пристально следила за своей жизнью, а не за чужой. Моя подруга, в сто раз лучше, чем ты со своими сплетнями. А моего отца вообще не смей трогать. Старшекурсница открыла рот, но Лив уже развернулась и пошла дальше, увлекая Лину за собой. Весь оставшийся день она была особенно молчаливой и злой, на Скитер, на всех этих людей, на то, как легко они верили напечатанному. Ближе к концу дня к Лине подошёл Гарри. Он нашёл её в коридоре, она как раз направлялась в гостиную, надеясь наконец спрятаться от всех. — Лина! — окликнул он, и она обернулась. — Привет, Гарри, — сказала она устало. — Я читал статью, — начал он. — Я хотел поговорить... — Не сейчас, — она покачала головой. — Пожалуйста. Я очень устала. — Но... — Гарри. — Она посмотрела на него, и в её глазах была не злость, а только усталость. — Я ценю, что ты хочешь помочь. Правда. Но сейчас это только привлечёт лишнее внимание. Ты же понимаешь. Он понимал. Он вздохнул и кивнул. Через связь Лина почувствовала его разочарование, он действительно хотел поддержать её, но так же и понимание. Они попрощались и разошлись. Вечером Лина сбежала в библиотеку. Это было единственное место в замке, где она могла побыть одна, по-настоящему одна. Мадам Пинс не терпела разговоров, а посетители в это время были редкими. Лина прошла в самый дальний угол, туда, куда почти не долетал свет от ламп, и села за старый, поцарапанный стол. Набрала стопку книг по проекту, не потому, что хотела работать, а просто чтобы занять руки и мысли. Чтобы хоть как-то отвлечься. Но мысли всё равно возвращались к статье. К этим грязным намёкам, к лжи, которая теперь, как ей казалось, навсегда прилипла к её имени. «Охотница за славой». «Пытается привлечь внимание». «Маглорожденная, что с неё взять». Она стиснула зубы и заставила себя открыть книгу. Страницы были сухими, полными терминов и описаний растений, но именно это сейчас было ей нужно. Что-то понятное. Что-то, что не имело отношения к Скитер, к сплетням, ко всем этим людям с их оценивающими взглядами. Она читала про регенеративные свойства окопника, про способы приготовления мазей, про древние рецепты, утерянные во время войны, и постепенно, слово за словом, мир вокруг переставал давить. Она не заметила, как пролетел час. Или два. В библиотеке было тихо, мадам Пинс куда-то отошла, и Лина наконец почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Лина сидела за самым дальним столом библиотеки, обложившись книгами. Перед ней лежал раскрытый том по травологии, и она сосредоточенно выписывала факты: свойства окопника, способы применения кровохлёбки, редкие виды регенеративных трав, произрастающих только в горных районах. Работа помогала отвлечься, хотя бы немного. Хотя бы на время. Она так погрузилась в записи, что не сразу заметила, как кто-то сел напротив. Только когда на стол легла тень, она подняла глаза. Нотт. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, ни участия, ни насмешки, ни осуждения. Словно всё было как обычно. Словно сегодняшнего дня и всех этих статей просто не существовало. — Так и знал, что найду тебя тут, — сказал он. Лина фыркнула и снова уставилась в книгу: — Тоже решил высказать своё мнение по поводу статьи? — Если бы хотел, ты бы его уже услышала, — спокойно ответил Нотт. — Я бы не стал искать тебя для этого в библиотеке. Лина промолчала. Она не знала, что на это ответить. Нотт продолжил, уже без прежней холодной отстранённости, но и без излишней теплоты: — Я же говорил: не обращай внимания на то, что она напишет. А ты... Лина резко подняла голову: — Легко говорить. Не тебя сегодня целый день обсуждает вся школа. Нотт фыркнул, почти как она минуту назад: — Ну, ты уж не преувеличивай. Слишком много на себя берёшь. У людей и своя жизнь есть. Ты просто зациклилась на этом, и теперь тебе любой взгляд кажется осуждающим. Кажется, что все только и думают о той статье. Лина отвела взгляд от книги и вздохнула. Пальцы, сжимавшие перо, немного расслабились. — Ладно. Возможно, ты прав. Но не отрицай, что многие сейчас делают именно это. Ты не знаешь, сколько я сегодня слышала язвительных комментариев в свой адрес. Нотт издал короткий смешок, не насмешливый, а скорее понимающий: — Ну, как скажешь. Знаешь, меня вообще-то тоже упомянули в статье. Лина посмотрела на него с иронией: — Да что ты. Что-то я не видела твоего имени. Только упоминание компании слизеринцев. А ты не единственный слизеринец в школе. — Ну, это даже хорошо, что имени не было, — тихо сказал Нотт. Лина нахмурилась и отвернулась к книге: — Конечно. Тогда бы ты получил от отца за то, что водишься с маглорожденной. А так судьба отвела. Повезло тебе, что Скитер решила не упоминать твоего имени. Нотт цокнул языком: — Ты жуткая пессимистка. Хотя в чём-то права. Лина сделала жест, который яснее слов говорил: «Вот видишь, я права». Нотт, проигнорировав это, задумчиво произнёс: — Но как она узнала? Странно это. Если, по твоим словам, Скитер сидела в «Трёх мётлах», то когда мы туда пришли, её уже не было. Да и я что-то не припоминаю, чтобы, когда мы виделись, Скитер была где-то поблизости. Я её даже на трибунах во время испытания не видел. Хотя со скуки всех разглядывал. Лина пожала плечами: — Не знаю. Мне говорили, что она может достать многие сенсации. Даже те, которые по сути никак не могла. Вот, например, как с Хагридом. По словам Гарри, он один раз упомянул о своём происхождении и то находясь наедине... А она узнала об этом. Нотт кивнул. Лина вдруг усмехнулась и добавила: — Смотри. А то вдруг она и сейчас наблюдает. И в следующей статье уже напишет твоё имя. Не боишься общаться со мной? — Делать мне нечего, бояться какой-то журналистки, — фыркнул Нотт, но Лина заметила, как он на мгновение напрягся. Всего на секунду. Она не стала цепляться за это и снова повернулась к книге. Нотт заглянул в её раскрытый том: — Как там твоя часть проекта? Ты решила общие характеристики трав на полпроекта написать? — Нет, — Лина покачала головой. — Просто углубляюсь в тему, чтобы точно ничего не упустить. А ты зачем сюда пришёл? Просто сказать мне, что я параноичка, которая везде видит осуждающих людей? Или тоже решил проектом заняться? — Обижаешь, — Нотт ухмыльнулся и достал из сумки книгу по растениям. Лина мимолётно улыбнулась, снова отвела взгляд и продолжила читать. Какое-то время они сидели молча, каждый занимался своим делом. Тишина была не напряжённой, а почти уютной. Лина читала, делала пометки на пергаменте, переворачивала страницы. Нотт, сидя напротив, тоже что-то выписывал, медленно, методично, иногда хмурясь и зачёркивая написанное. Когда Лина наконец закончила с нужным разделом, она закрыла книгу, поднялась и отнесла её на место. А на обратном пути взяла с соседней полки другую, толстый том по зельеварению. Вернулась за стол и села, раскрыв его на середине. Нотт заметил это. Его взгляд скользнул по обложке, и он приподнял бровь: — Хочешь узнать подробные рецепты, в которых используются эти травы? Не слишком ли сильно ты решила углубиться? У нас получится уже не справочник по виду растений, а целый цикл книг. — Это не для проекта, — ответила Лина, не поднимая глаз. — В личных целях. Нотт не упустил случая подшутить: — Настолько надоело отношение Снейпа, что решила выучить зельеварение лучше, чем он? Лина издала короткий смешок, кажется, впервые за весь день. — Идея неплохая, — признала она. — Но нет. Я ищу конкретное зелье. А точнее, похожие на него, но с более простыми ингредиентами. Нотт заинтересовался. Он отложил книгу, совсем, чего раньше за ним не водилось, и спросил: — Что за зелье? — Это не твоё дело, — отрезала Лина. — Занимайся дальше проектом. А то ты уж очень мало выписал нужного. Нотт откинулся на спинку стула, жест, который означал, что он не собирается никуда уходить: — Ну, как хочешь. Я просто неплохо разбираюсь в зельеварении. Может, мог бы помочь. — Да что ты. Я и сама могу узнать. — А что за ингредиенты нужны для того зелья, которое ты не можешь сделать? — Нотт пропустил её колкость мимо ушей. — Почему ищешь похожие? Лина долго думала. Очень долго. Она смотрела в книгу, но не видела строк, только мысли крутились в голове. Рассказывать или нет? С одной стороны, это Нотт. С другой... он здесь. Он пришёл. Он не задавал глупых вопросов про статью. Он не осуждал, не насмехался. И он действительно разбирался в зельях, она помнила это ещё по их совместной работе на третьем курсе. После долгой паузы она решилась. Не рассказывать всего, только ингредиенты. Те, что было сложнее всего найти. — Корень мандрагоры, экстракт лунного камня, эссенция серебряной полыни и толчёный рог единорога, — перечислила она. — И это только то, что трудно достать. Или дорого. Нотт нахмурился, не со злости, а с непониманием: — Так можно же взять их у Снейпа. Он, конечно, не самый приятный человек в общении, но мне обычно всегда даёт. Лина закатила глаза: — Легко говорить. Он меня на дух не переносит. Сама не знаю почему. Он мне запретил приближаться к его складу ингредиентов. Нотт пожал плечами: — Ну, так я могу помочь. Он к слизеринцам относится более снисходительно. Могу сказать, что мне нужны эти ингредиенты, и дать их тебе. Лина решительно покачала головой: — Нет. Не стоит. Потом начнёшь мне вечно это припоминать, и я тебе должна останусь. Нет, спасибо. Нотт кивнул, как-то понимающе, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Ну, как хочешь. Но помни: похожие зелья никогда не дадут тебе того же эффекта, что оригинал. — Он снова взял книгу. — Исходя из ингредиентов, зелье действительно неплохое. — Спасибо за информацию, — сухо ответила Лина. — Но помощь мне всё равно не нужна. — Как скажешь. И они снова погрузились в работу. Лина листала страницы, искала замену дорогим компонентам и понимала, что Нотт, скорее всего, прав. Похожие зелья не дадут нужного эффекта. Но просить его о помощи... нет. Этого она сделать не могла. Она украдкой взглянула на него поверх книги. Он сидел, склонившись над пергаментом, и что-то сосредоточенно выписывал. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Он не давил. Не настаивал. Просто сидел рядом.