Ты просто проиграл

Новый день начался так же серо, как закончился предыдущий. Аня приехала в центр к восьми тридцати, всё ещё не до конца переварив то фото с поцелуем. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней всплывала эта картинка: Даня и Влада, их губы сомкнуты, а в её груди что-то болезненно сжималось. "Какая разница? Мне же всё равно." Но не было всё равно. И это бесило сильнее всего. В холле центра уже толпились ребята. Аня прошла мимо, не глядя ни на кого, направилась в раздевалку. Переоделась в спортивную форму механически, закинула рюкзак в шкафчик. Посмотрела на своё отражение в маленьком зеркале на внутренней стороне дверцы – тёмные круги под глазами, бледное лицо. "Держись, Северова. Ещё немного." – Ань, ты в порядке? – Лена заглянула в раздевалку, уже переодетая в спортивную форму. – Да всё нормально, – буркнула Аня, захлопывая шкафчик. – Просто не выспалась. – Ну ладно, ладно, – Лена подняла руки в примирительном жесте. – Пошли уже, а то Шура опять психовать начнёт. Когда они вернулись в холл, там уже выстроилась Александра с планшетом в руках. Идеальный деловой костюм цвета графита, волосы собраны как всегда в пучок без единой выбившейся пряди, на лице выражение холодной решимости. – Всем собраться! – её голос прорезал утренний шум разговоров. – Перекличка! Немедленно! Все начали стягиваться к ней, как школьники на линейке. Аня встала в общую толпу, засунув руки в карманы толстовки. Александра провела пальцем по экрану планшета, начала зачитывать фамилии механическим тоном. – Северова? – Здесь, – откликнулась Аня. – Фокина? – Здесь, – Лена подняла руку. – Рудевич? – Я тут, – Яна кивнула, пряча зевок. – Бойко? – Да, – отозвался Никита откуда-то из задних рядов. – Платонов? – Здесь, – Платон поднял руку, жуя жвачку и одновременно пытаясь застегнуть толстовку. – Белов? – Здесь, – буркнул Фил, потягиваясь. – Макеев? – Александра подняла голову от планшета. – Макеев? Тишина. Все переглянулись. – Макеев? – повторила Александра громче, её взгляд сделался острее. В этот момент в холл влетел Даня, запыхавшийся, взъерошенный, с красным лицом. Он спотыкался на ступеньках, едва не упав, и хватался за перила. – Здесь, здесь, здесь, – выпалил он. – Здрасьте. Сорян, опоздал. Пробки, сами знаете. Александра посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом, потом невозмутимо констатировала: – Собянин виноват? – Получается, что так, – Даня кивнул, всё ещё отдышиваясь и поправляя съехавшую набок сумку. Ковалёв, стоявший неподалёку, наклонился к Дане и тихо спросил: – Чё, бухал что ли? – Нет, – Даня покачал головой, пытаясь отдышаться. – Будильник не сработал. – Ага, будильник виноват, – фыркнул Фил. – И Собянин тоже, – добавил Платон. Александра продолжила перекличку, делая пометку в планшете: – Щуцкий? – Шуцкий! – хором поправили её все собравшиеся. Тишина. Александра подняла голову от планшета, оглядела собравшихся своим пронизывающим взглядом, который, казалось, видел каждого насквозь. – Шуцкий где? – повторила она чуть громче, акцентируя каждое слово. Парни переглянулись неловко. Платон первым нарушил молчание, сделав невинное лицо: – А, так он это, заболел. Родители сказали дома сидеть. Ну, чтобы эпидемиологическую ситуацию не накалять. – Может, грипп? – подхватила Лена, явно пытаясь помочь. – Сейчас же все болеют. – Получается, опять Собянин, – не удержался Даня, и несколько человек прыснули. Аня прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Александра же посмотрела на Платона долгим, тяжёлым взглядом. – Понятно, – она записала что-то в планшет, не отводя взгляда. – К концу дня у меня должна быть объяснительная от родителей Шуцкого. Не будет – прогул. Два прогула, вопрос об отчислении. – Не, ну это вообще жестко, – пробормотал кто-то сзади. – У кого-то есть возражения? – Александра подняла голову, её взгляд скользнул по лицам. Все дружно замолчали. Она развернулась на каблуках с военной чёткостью и ушла в своё крыло здания, её фигура исчезла за дверью. Звук её шагов эхом отдавался в коридоре. Как только дверь закрылась, все выдохнули почти синхронно. – Вот он, красава, что отмазал, – Фил хлопнул Платона по плечу. – Прям легенда. – Да ладно, чё там, – Платон скромно пожал плечами, но было видно, что он доволен собой. Ковалёв подошёл ближе. – И где он на самом деле? – Это дома, наверное, где ему ещё быть, – пожал плечами Платон. – Вадимыч, да какая разница? Сейчас заявление от его предков напишем, ты подпишешь, и всё, Шурик довольный. – Да, они сами подпишут, – добавил Никита, кивая в сторону входа. – Вон, идут. По ступенькам поднимались двое – мужчина и женщина средних лет. Женщина теребила ремешок сумки, мужчина держал руки в карманах. – А что они тут делают? – Ковалёв нахмурился, глядя на приближающихся людей. – Это его родители? – Типа того, – кивнул Платон, пряча улыбку. – Мать твою, – пробормотал Ковалёв и решительно направился к ним, на ходу расправляя плечи и изображая дружелюбную улыбку. Аня наблюдала за этой сценой, прислонившись к стене. Ковалёв уже протягивал руку родителям Гены: – Здравствуйте, – его голос звучал максимально профессионально. – Вы, наверное, родители Гены, да? А я Антон, его тренер. – Виктория, – представилась женщина, пожимая руку и с облегчением улыбаясь. – Очень приятно. – Очень приятно. Вы его мама? Надо же, – Ковалёв улыбнулся максимально обаятельно. – А то я думал, сестра. Виктория смутилась, покраснев: – Ой, что вы. – Геннадий, – мужчина тоже протянул руку, более сдержанно. – Приятно познакомиться. – Геннадий. Геннадий, – Ковалёв переваривал информацию, его брови поползли вверх. – Подождите, это что получается? У нас Дроч... Шуцкий ещё и Геннадьевич? – Ну, да. Как и я, собственно, – кивнул отец Гены с некоторой гордостью. – Блядь, – прошептал Даня рядом с Аней. – Дрочер Геннадьевич. Это же золото. – Заткнись, – шикнула на него Аня, но сама еле сдерживала смех. – Это очень хорошо, что мы вас встретили, – мать Гены взволнованно теребила ремешок сумки, переводя взгляд с Ковалёва на остальных ребят. – Гена вчера какой-то странный пришёл, и сегодня весь день трубку не берёт. Он же тут? Аня видела, как Ковалёв на секунду замер, подбирая слова, и Фил, стоявший чуть поодаль, решил вмешаться. – А он на конкурсе, – выпалил Фил, подходя ближе с максимально серьёзным лицом. – На каком конкурсе? – удивилась мать, переводя взгляд на него. – Чтецов, Тютчева, – Фил не моргнул глазом. – Сейчас же как раз эти тютчевские чтения проводятся, да? Он посмотрел на Ковалёва, который секунду тупил, а потом быстро подхватил: – Да, да, Тютчев. И его отправили от нашего центра, как самого выразительного. – Тютчева? – переспросил отец, явно удивлённый. – Наш Гена? – А чего? – Платон подошёл ближе. – Парень талантливый, вот его и отправили. – Может, поэтому он вчера такой был, в образ входил? – мать Гены оживилась, с надеждой глядя на Ковалёва. – Ну, да, Тютчев всё-таки, – Ковалёв кивнул с самым серьёзным видом, засунув руки в карманы. – Серьёзный поэт. Тут без подготовки не обойтись. – Так что же это получается? Переживала я? – мать посмотрела на мужа, облегчённо выдыхая. – Ничего, ничего, – успокоил её тот, похлопав по плечу. – Скажите, а где мы можем новую директрису найти? Нам бы познакомиться, раз уж мы заехали. Хотели узнать, как наш сын занимается. Аня заметила, как Ковалёв на секунду напрягся, но быстро взял себя в руки. – Вы знаете, всё дело в том, что она тоже отъехала туда, к Тютчеву, – Ковалёв не моргнув глазом выдавал одну ложь за другой, разводя руками. – Сопровождает участников. Ответственный момент же, понимаете. – Да, логично, – кивнул отец Гены. – Но вы не переживайте, у нас тут есть абсолютно легендарный, выдающийся психолог, Эдуард Валентинович, – Ковалёв оглянулся. – Прошу любить и жаловать. Он заметил проходящего мимо психолога и окликнул его, махая рукой: – Эдик, сюда на секунду! Эдик остановился, повернулся, увидел толпу народа и родителей, смущённо помахал им рукой и попытался скрыться. – Эдик, это не нужно, – крикнул Ковалёв. – Родители Шуцкого хотят поговорить. Психолог ещё больше смутился, но кивнул и направился к ним. Ковалёв проводил родителей в кабинет психолога, потом вернулся к ребятам. Лицо у него было напряжённым. Он схватил Никиту за плечо: – Идёшь к Эдику, ждёшь родителей Дрочера, чтобы вышли через главный вход, не встретили эту, блядь, Александру. Всё, пошёл. – А если встретят? – Никита почесал затылок. – Не встретят. Обеспечь это, – Ковалёв ткнул его в грудь пальцем. Никита кивнул и направился выполнять задание, засунув руки в карманы. – Вот это импровизация была, – протянул Фил, ухмыляясь. – Тютчев, блядь. – Да заткнитесь вы, – буркнул Ковалёв, потирая лицо. – Если что-то вскроется, мы все в жопе. – А где, кстати, реально Дрочер? – спросила Яна, доставая сигареты. – Вот и я хотел бы знать, – Ковалёв посмотрел на Платона. Платон пожал плечами: – Ну, я реально не знаю. Вчера он какой-то странный был, но я думал, это так, настроение. – Позвоните ему кто-нибудь, – предложила Лена. Даня достал телефон, набрал номер. Все затихли, ожидая. Гудки. Один, второй, третий. Сброс. – Не берёт, – Даня убрал телефон. – Женя тоже не отвечает, – добавила Лена, глядя в свой телефон. – Это странно. – Погодите, – Аня достала свой телефон. – Может, в соцсетях что-то есть? Она открыла Инстаграм, нашла профиль Жени, начала листать сторис. Ребята столпились вокруг неё. – Стоп, вот это что? – Аня ткнула пальцем в экран. На сторис было видео: Женя стояла на улице, снимала себя на фронтальную камеру. – Ошибки надо исправлять, – говорила она в камеру решительно. – Что за ошибки? – пробормотала Лена. – Это же на Войковской, – сказал Платон. – А чего, значит, ошибки исправлять? – Платон почесал затылок. – Типа она забыла позавтракать и пошла исправлять? – Ты дебил? – Лена посмотрела на него с недоумением, качая головой. – Не, ну а чего? Там только шаурма и тату-салон. Где она, по-твоему? – В тату-салоне, очевидно, – Аня закрыла телефон, посмотрела на Ковалёва. – Да нет, – Лена покачала головой, широко раскрыв глаза. – Не может быть. – Да ладно, – выдохнул Даня, разглядывая экран через плечо Ани. – Она же не настолько тупая? Ковалёв вырвал телефон у Ани, посмотрел на экран, потом поднял голову: – Поехали. Все в машину. Сейчас. – А тренировка? – спросил Фил. – Какая тренировка? – рявкнул Ковалёв. – У нас там малолетняя дура татуху бьёт, а ты про тренировку! *** Через двадцать минут вся компания уже толпилась у входа в тату-салон. Место выглядело сомнительно – облезлая вывеска с выцветшими буквами, грязные окна с решётками, из-за двери доносилась громкая музыка. Рядом на стене висел плакат с надписью "Скидка 20% на первую татуировку". – Вот тут она точно? – усомнилась Лена, оглядывая обшарпанный фасад. – Геопозиция указывает сюда, – Аня проверила телефон ещё раз. Ковалёв решительно толкнул дверь. Внутри пахло антисептиком и чем-то химическим, стены были увешаны эскизами татуировок – черепа, драконы, надписи на непонятных языках. В углу, на чёрной кожаной кушетке, лежала Женя лицом вниз, спущенные джинсы открывали левую ягодицу. Татуировщик склонился над ней с машинкой, которая издавала характерное жужжание. – Ай. Ай, – морщилась она, кусая губу и вцепившись в край кушетки. – Блядь, больно же. – Охренеть, – выдал Даня первым, остановившись как вкопанный и глядя на эту картину широко раскрытыми глазами. Все столпились в дверях, образовав пробку. – Не дёргайся, – буркнул татуировщик Жене, склоняясь над её ягодицей и продолжая работать машинкой. – А то криво будет, потом жалеть будешь. – Женюш, ты чего творишь вообще? – Лена протиснулась вперёд, подошла ближе, присмотрелась к тому, что вырисовывалось на коже. Аня тоже заглянула через плечо Лены и её глаза расширились от удивления. На левой ягодице Жени татуировщик крупными готическими буквами выводил имя: "Гена". – Да чего вы ржёте, придурки? – огрызнулась Женя, краснея и не поворачивая головы. – Так, я понимаю, все, да, хотят что-то сказать по этой ситуации, – Ковалёв поднял руку, призывая к тишине, но на его лице тоже читалась едва сдерживаемая улыбка. – Давайте сначала. Жень, что там с Дрочером? – Вот, готовлюсь, – выдавила Женя, всё ещё не поворачивая головы. – К чему готовишься? – Ковалёв подошёл ближе, скрестив руки на груди. – Ну, сейчас татуху набью и пойду извиняться, – Женя всхлипнула. – Чтобы он понял, что я серьёзно. – Жень, прости, – Лена присела рядом с кушеткой, глядя на подругу с искренним недоумением. – Ты вот на собственной жопе прям вот бьёшь имя Гены, да? Чтобы извиниться? – А что такого? – Женя попыталась повернуть голову, но татуировщик удержал её. – Он же поймёт, что я его люблю по-настоящему. – Тут же Ф.И.О. влезет целиком, – не удержался Фил, всё ещё давясь от смеха. – Серия паспорта, где и когда выдан, – Даня ухмылялся, покачивая головой. – И QR-код! – выкрикнул Платон, уже вытирая слёзы. – Да пошли вы все, придурки! – фыркнула Женя. – Эй, не дёргайся, говорю же, – татуировщик снова прервал работу, отодвинулся. – Слушай, может, хватит? – Нет, доделай! – Женя всхлипнула. – Мне надо! Аня стояла, наблюдая за этим цирком, и не могла избавиться от какого-то странного чувства. С одной стороны, ситуация была абсурдной до невозможности. С другой – в поступке Жени было что-то отчаянное, граничащее с безумием, но искреннее. – Ну тихо, – Ковалёв снова призвал к порядку, проводя рукой по лицу. – Жень, хорошо, понятно. А где сама муза твоего вдохновения? Где Гена? – Да я сама не знаю, – Женя отвернулась, уткнувшись лицом в кушетку. – Он как узнал, что я ему изменила, он мне вообще нигде не отвечает. Ни в телефоне, ни в соцсетях. Заблокировал везде. Повисла пауза. Все переглянулись. – Изменила? Чего? – переспросил Даня, явно не веря своим ушам. – Ты серьёзно? – О, Ленок, у нас новая королева центра, – протянул Платон, театрально кланяясь. – Жень, прям реально изменила? – Лена присела ближе, понижая голос до шёпота. – С кем? – Да, я бы тоже хотел на него посмотреть, – добавил Платон, скрещивая руки. – Интересно, кто этот счастливчик. Женя молчала, уткнувшись в кушетку. – Ну хватит, – Ковалёв прервал их, делая шаг вперёд. – С кем изменила? Может, он пошёл разбираться с этим твоим вторым? Это важно. – Типа дуэль? – уточнил Платон с ухмылкой. – Да, да, типа рыцарский поединок за руку и жопу принцессы, – Даня не удержался. – Типа кто победит, то имя и набьют, как на кубке. Женя злобно посмотрела на всех. – Не, ну вы реально придурки все, – прошипела она. – Может, хватит уже стебаться? – Прости, блять, это очень смешно, – Ковалёв не выдержал, засмеялся, прикрывая рот рукой. Аня подошла ближе, присела рядом с Леной: – Жень, ну скажи хоть, с кем? Может, действительно Гена к нему поехал? Женя помолчала, потом тихо, почти неслышно: – С Вадиком. Повисла гробовая тишина. Все замерли, переваривая информацию. – С каким ещё Вадиком? – медленно переспросил Ковалёв. – С нашим, – Женя уткнулась в кушетку. – С Вадиком из центра. – Та-а-ак, – протянул Ковалёв. – Вот оно как. – Погодите, – Женя резко подняла голову, в её глазах мелькнула паника. – Блин, реально? Вадик же его вообще размажет. Твою мать. Она достала телефон, руки дрожали. Включила экран, открыла Инстаграм. На сторис Вадика висело новое видео, выложенное буквально десять минут назад. – Короче, ребят, приходите сегодня к центру, часам к трём, – говорил он в камеру с широкой ухмылкой, потирая костяшки пальцев. – Сегодня здесь будет реально жёсткая месть. Обещаю, зрелище будет огонь. – Он его просто с крыши скинет и всё, – побледнела Женя, хватаясь за край кушетки. – Так, поехали, – Ковалёв схватил её за руку. – Одевайся. Быстро! – Меня подождите, – Женя соскочила с кушетки, морщась от боли и быстро натягивая джинсы. – Блядь, как больно-то. *** Они влетели обратно в центр. Машина Ковалёва притормозила с визгом у входа, все выскочили, побежали к дверям. – Двери, двери закрывай, – крикнул Ковалёв. У входа Женя столкнулась с родителями Гены, которые как раз выходили из здания после разговора с психологом. – Женечка, привет, – мать Гены улыбнулась, явно обрадовавшись встрече. – Здрасьте, – выдавила Женя, пытаясь протиснуться мимо и одновременно прикрывая рукой задницу, хотя джинсы были натянуты. – Ну, привет, сноха, – отец Гены похлопал её по плечу с широкой улыбкой. – Что-то ты там давно не заходишь. Мы уже соскучились. – А, да, уроков много задали, – Женя нервно оглянулась на лестницу, ведущую на крышу, откуда уже доносились какие-то голоса и смех. – Прям вообще завалили. – И как бы у нас вообще всё в порядке, – продолжала Женя, переминаясь с ноги на ногу. – Он вчера только сказал, здорово говорит, что у нас как бы вообще всё в порядке. Мы вообще счастливы. – Ну и хорошо, – кивнула мать Гены. – А то мы уж переживали. Аня выбежала на крышу следом за Даней и Ковалёвым. Там их встретил Вадик с широкой ухмылкой. – Стой, ты что делаешь? – крикнул Ковалёв, выбегая на крышу. Вадик медленно повернулся, его ухмылка стала ещё шире. Он дёрнул за верёвку, и огромный плакат развернулся на всю стену здания напротив. Ярко-розовыми буквами на жёлтом фоне, было выведено: "Женя шлюха!" – Вот это да, – выдохнул Даня рядом с Аней. – Он не пожалел денег. – Идиот, – процедила Аня сквозь зубы. Внизу мать Гены ахнула, прикрыв рот рукой: – Женечка, это же не про тебя? – Да нет, вы что? – Женя покраснела. – В смысле, да мало ли в центре у нас Жень? – И шлюх, – добавил Никита, стоявший рядом и разглядывающий плакат. Женя больно пнула его в голень. – Ай, блядь! – Никита отпрыгнул. – Ну, я пойду, а то уроков прям капец много задали, – Женя быстро направилась к лестнице, явно пытаясь сбежать от этого кошмара. – А, да, и я, – Никита последовал за ней, прихрамывая. *** Ковалёв спустился вниз увидев как Александра прощается с родителями Гены. – Я сейчас всё объясню про Тютчева, – начал Ковалёв. – Какой нахер Тютчев? – Александра перебила его холодным тоном, каждое слово звучало как удар. – У вас подросток пропал, ваш подопечный. Не найдёте до 23.00, пойдёте под суд. Она сделала паузу, оглядела его с ног до головы: – Вы понимаете, что это значит? Уголовная ответственность. Служба опеки. Прокуратура. – Я найду его, – сказал Ковалёв тихо, но твёрдо. – Очень на это надеюсь, – Александра развернулась на каблуках и ушла, цокая по плитке. В этот момент зазвонил его телефон. Он ответил, не глядя на экран: – Да. – Антон, ты где? – голос Вероники был встревоженным и громким даже для окружающих. – Что-то случилось? – Да ничего не случилось. Перестань, – Ковалёв потёр переносицу. – Ребята сказали, что ты Гену к Тютчеву отправил, – продолжала Вероника. – К какому Тютчеву вообще? – Всё в порядке. – Все живы? – Да не волнуйся ты. Все вроде живы. Кроме Тютчева. Сейчас, давай мы... Ну, сейчас мы со всем разберёмся. Это что, первый раз что ли? *** Ковалёв вернулся на крышу. А с ним и Вероника.  – Где Дрочер? – рычал Ковалёв. – Быстро! – Да я дышать даже не могу, – Вадик задыхался, от того, что на нём сидела Женя. – Жень, слезь со свидетеля, – Ковалёв махнул рукой, но в его голосе читалась усталость, а не злость. Женя неохотно слезла. – Может, нет уже этого вашего Дрочера вообще? – выдавил Вадик, потирая рёбра и переводя дыхание. – Может, он уже труп? – В смысле нет? – голос Вероники дрогнул. Она подошла ближе, лицо побледнело. – Ты что такое несёшь? – Ну, он же писал, что хочет на "Звезду" полезть. На Войковской. А там без подготовки считай вообще труп, – Вадик пожал плечами, явно получая удовольствие от реакции окружающих. – В смысле труп? – голос Вероники стал выше, в нём появились нотки истерики. – Там ветер, там высота, там опытные падают. Не то что этот ваш Дрочер, – Вадик усмехнулся. – Он же ссыкло, небось уже свалился. – Антон, надо ехать за ним, – Вероника схватила Ковалёва за рукав, её пальцы вцепились в ткань. – Немедленно! – Да ну, перестань, – Ковалёв покачал головой, но по его лицу было видно, что он сам не уверен. – Слушай, он не такой идиот, чтоб на эту херню лезть. – Он идиот, – выпалила Женя, и в её голосе была такая уверенность, что все на неё посмотрели. – Он же психанул. Он реально что угодно сделает. – Ну, кроме татухи на жопе, – не удержался Платон. – Заткнись, – огрызнулась Женя. – Антон! – Вероника повысила голос, тряся его за плечо. – Если с ним что-то случится, это на твоей совести! Аня видела, как Ковалёв сжал челюсть, по его лицу пробежала тень. – Да понял, я понял, – он махнул рукой, потом повернулся к Вадику, ткнув пальцем ему в грудь: – Всё, ладно, поехали. Покажешь, где он. – В смысле? – Вадик попятился. – У меня, может, свои дела есть. – Какие? Баннер снять? – огрызнулась Женя, делая шаг вперёд. – Бабу себе новую найти, – Вадик усмехнулся, оглядывая её с презрением, и направился к выходу. – Шлюха. Женя налетела на него с кулаками. – Жень, не надо, – крикнкла Лена. – Он не стоит того. *** Внизу, напротив плаката с надписью "Женя шлюха", который всё ещё развевался на ветру, стояли Даня и Платон, задрав головы и разглядывая это произведение искусства. – А с этим что? – Даня кивнул на плакат, засунув руки в карманы. – Может, снимем? А то Шура опять гундеть начнёт. Платон посмотрел на часы, покачал головой: – Да нет, мне пора уже, – он прищурился, снова глядя на плакат. – По факту, правда же получается. – Ну да, – согласился Даня, усмехаясь. *** Ковалёв и Вероника добрались до звезды. Но на крыше Гены не оказалась. Ковалёв успел упасть и поранить руку, но зато внутри они нашли Гену. Уже внутри здания, в коридоре, Ковалёв прислонился к стене, всё ещё держась за руку. Гена стоял напротив, виноватый и растерянный. – Ну и где ты был? – Ковалёв смотрел на него тяжёлым взглядом. – Вадимыч, а ну, это... – Гена замялся, переминаясь с ноги на ногу. В этот момент к ним подошла девушка, улыбаясь: – Да, Гена нам сегодня весь спектакль спас. Он до самой верхней штанги долез, чтобы квадрокоптер достать. Мы его туда случайно запустили, а он застрял. – Да что ты говоришь? – Ковалёв посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Гену. Гена смущённо улыбнулся: – А что вы тут делаете? – спросил Гена, глядя на Ковалёва с Вероникой. Ковалёв усмехнулся, поднимая перевязанную руку: – А я вот... Решил поспорить на свою руку, что ты не отмороженный. Как видишь, проиграл. Девушка засмеялась: – У нас ребята решили, что мы теперь призрака Гену назовём. В честь него. Он же как призрак по балкам лазил. Ковалёв покачал головой, но на его лице появилась усмешка: – Ничего себе! Прям сегодня твой день, Шуцкий. И призрака в твою честь назвали, и жопу. Гена нахмурился: – Какую жопу? Ковалёв сделал шаг ближе, его голос стал жёстче: – Которую я тебе обеспечу. И за крышу, и за Тютчева, и за весь этот сраный день. Девушка положила руку ему на плечо: – Не надо быть таким. Зачем вы его так ругаете-то, а? Он у нас сегодня герой. Да? Ковалёв посмотрел на неё, потом снова на Гену. Выдохнул: – Герой, блядь. Пошли отсюда. *** Ковалёв гнал по ночной Москве, нарушая все возможные правила. Гена сидел рядом, вцепившись в ручку над дверью. – Вадимыч, может, помедленнее? – осторожно предложил он. – Заткнись, – буркнул Ковалёв, перестраиваясь на красный свет. Они подлетели к центру ровно в 22:55. Ковалёв резко затормозил у входа, машина качнулась. – Давай, давай, давай, пять минут, успел, – он посмотрел на часы. – Бегом! Гена выскочил из машины и побежал ко входу, спотыкаясь на ступеньках. У дверей его уже ждала Александра со скрещенными руками. Ковалёв остался в машине, наблюдая, как Гена влетает в здание ровно в 22:59. Он облегчённо выдохнул, откинулся на сиденье и закрыл глаза. – Ну всё, пиздец этому дню, – пробормотал он себе под нос. *** Поздно вечером Аня сидела на кухне у Ковалёва, допивая остывший чай. Они сидели молча. Ковалёв потирал перевязанную руку, глядя в окно. – Тяжёлый день, – наконец сказал он. – Угу, – Аня кивнула, разглядывая бинт на его запястье. – Как рука? – Да нормально, небольшой ушиб, – он махнул здоровой рукой. – Переживу. Не первый раз. Пауза. Аня крутила в руках пустую кружку, не зная, что сказать. – Слушай, а что там с Женей и Геной? – спросила Аня, просто чтобы заполнить тишину. – Он её простил? – Пока не знаю, – Ковалёв пожал плечами. – Но татуха на жопе – это сильный аргумент. Аня фыркнула, прикрыв рот рукой: – Она реально ненормальная. – Все вы ненормальные, – Ковалёв покачал головой, но в его голосе была теплота. Он посмотрел на неё: – Ты тоже, кстати. – Я? – Аня удивлённо подняла брови. – Ты, – он кивнул. – Нормальные люди не живут у своего тренера. – Нормальные тренеры не пускают своих учениц к себе домой, – парировала Аня. Ковалёв усмехнулся: – Тоже верно. В дверь позвонили. Ковалёв нахмурился, посмотрел на часы – уже далеко за полночь. Аня осталась на кухне, но дверь была приоткрыта, и она слышала голоса в прихожей. Женский голос, явно пьяный, слишком громкий. Любопытство взяло верх. Она тихо встала, подошла к двери и выглянула в коридор. В проёме стояла Вероника, явно выпившая, держась за косяк и покачиваясь. Волосы растрепаны, макияж размазан, глаза красные. – Давай трахаться, – выпалила она без прелюдий, глядя на Ковалёва затуманенным взглядом. Аня замерла на месте, не дыша. Ковалёв тоже на секунду застыл, потом вздохнул, проводя рукой по лицу: – Ника, ты пьяная. – Ну и что? – она попыталась войти, но Ковалёв мягко удержал её за плечи. – Не хочешь? – Ты ж потом пожалеешь, – Ковалёв сказал спокойно, глядя ей в глаза. – Ну и пусть пожалею, – Вероника махнула рукой, едва не потеряв равновесие. – Какая разница? – Вероника, – Ковалёв взял её за плечи крепче, посмотрел в глаза серьёзно. – Иди домой. Выспишься, завтра поговорим. – А в туалет тоже нельзя? – Вероника внезапно развернулась к двери, пошатываясь. – Хотя ладно, я на улице пописаю. Она вышла, и захлопнула дверь. Ковалёв постоял секунду, потёр лицо обеими руками, потом обернулся и увидел Аню в дверном проёме кухни. Она стояла, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. – Давно стоишь? – спросил он устало, прикрывая входную дверь. – Достаточно, – Аня вышла в коридор. Пауза. Она смотрела на него оценивающе, и по её лицу было не понять, что она думает. Потом произнесла с лёгкой усмешкой: – Надеюсь, это не из-за моего присутствия ты ей отказал? Ковалёв посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то – удивление? раздражение? что-то ещё? Потом он усмехнулся, качая головой: – Не льсти себе, Северова. Аня отвела взгляд первой. – Пойду спать, – сказала она, делая шаг к гостиной. – Поздно уже. – Аня, – позвал он, и она остановилась, не оборачиваясь. Пауза. – Спасибо, – сказал он тихо. – За то, что не задаёшь лишних вопросов. Про Веронику. Аня обернулась, посмотрела на него: – А какие вопросы я должна задавать? Ковалёв пожал плечами: – Не знаю. Обычно все лезут не в своё дело. – Я не все, – Аня усмехнулась. – И у меня своих проблем хватает, чтоб в твои лезть. Она развернулась и пошла в гостиную, но уже у двери остановилась, не оборачиваясь: – Но ты правильно сделал. Что отказал. – Почему? – спросил Ковалёв, и в его голосе была искренняя заинтересованность. Аня обернулась, посмотрела на него: – Потому что она была пьяная и несчастная. Он чуть прищурился, не сразу отвечая. – Это сейчас было с намёком? – Блять. Забудь, – Аня резко выдохнула понимая, что сказала лишнего. Ковалёв молчал, глядя на неё. Потом кивнул: – Спокойной ночи, Северова. – Спокойной ночи, – Аня скрылась за дверью гостиной. *** Утро финала встретило город довольно солнечным днём. Аня проснулась рано, не выспавшись. Всю ночь ворочалась, думала о предстоящем матче. О том, что Даня теперь играет за соперников. О том, что команда будет играть против своего бывшего товарища. Девочки уже были на месте – Лена выглядела немного лучше, на лице появился здоровый румянец, глаза не такие потухшие. Фил стоял рядом с ней, держал за руку. Между ними явно что-то изменилось – стали ближе, мягче друг к другу. – Готова болеть? – спросила Яна, подходя к Ане. – Готова, – кивнула Аня, доставая сигареты. – Хотя... не знаю. Это будет странный матч. – Из-за Макеева? – уточнила Лена. – Да. Он же был с нами. Играл за нас. А теперь... – Теперь он враг, – закончила Яна тихо. – Как в кино. – Как в дешёвой драме, – поправила Аня, затягиваясь. – Но это жизнь. Хуже любого кино. *** Перед матчем Ковалёв собрал команду в раздевалке. Все сидели на лавках, напряжённо ждали. Атмосфера была тяжёлой – каждый думал о предстоящей игре, о Дане, о том, каково это будет – играть против своего. – Пацаны, – начал Ковалёв, становясь в центре раздевалки. – Это финал. Понимаете? Финал. Мы прошли долгий путь. Вкалывали, потели, терпели поражения и праздновали победы. И вот мы здесь. На пороге финала. На пороге того, ради чего всё это было. Он медленно обвёл взглядом каждого, задерживаясь на лице каждого игрока. – Соперники сильные. У них хорошая команда. Отличный тренер. Опыт. И... – он сделал паузу, помолчал, – у них Макеев. Все переглянулись. Повисла тяжёлая тишина. – Да, Даня теперь играет против нас, – продолжил Ковалёв. – Он сделал свой выбор. Я его понимаю. Вы, надеюсь, тоже. У каждого своя дорога. Свои цели. Свои мечты. И никто не может сказать, правильно он поступил или нет. Это его жизнь. Никита кивнул, остальные тоже. – Но, – голос Ковалёва стал жёстче, – это не значит, что мы должны сдаться. Наоборот. Это значит, что мы должны показать ему, что "Боги футбола" – это не просто название на футболках. Это команда. Это те, кто не сдаётся, даже когда один из своих уходит к сопернику. Он сделал паузу, давая словам дойти. – Так что выходим и делаем всё, на что способны. Играем честно. Играем красиво. Играем на победу. Для себя. Для команды. Для центра. Для всех тех, кто в нас верит. Ковалёв поднял кулак вверх. – Боги футбола! – Боги футбола! – хором откликнулись парни, вскакивая с лавок и поднимая кулаки вверх. *** Матч начался в десять. Трибуны были заполнены - пришли родители, друзья, просто любопытные. Аня сидела в первом ряду вместе с девочками. Команды вышли на поле. Даня в составе "Ориона" выглядел напряжённым. Судья свистнул. Матч начался. С первых минут было понятно - игра будет жёсткой. Обе команды играли агрессивно, на пределе. Даня старался, но было заметно, что что-то его сдерживает. На десятой минуте он получил мяч, обошёл защитника, вышел один на один с Филом. Мог ударить. Мог забить. Но в последний момент передал партнёру. Тот промахнулся. Тренер "Ориона" на линии заорал: – Макеев! Что за хуйня?! Надо было бить! Даня кивнул, опустив голову. К концу первого тайма счёт был 1:0 в пользу "Богов футбола". Гол забил Фил - красивый удар головой после навеса Платона. *** В перерыве команда собралась в раздевалке. Все были довольны, но чувствовалась напряжённость. – Держимся, – сказал Ковалёв. – Но расслабляться рано. Они сейчас выйдут злые, будут давить. Нужно держать оборону и ждать своего момента. Парни кивали, пили воду, вытирали пот. В этот момент в раздевалку ворвался Гена. Запыхавшийся, взволнованный. – Давайте быстрее! – Ковалёв собрал всех в круг. – Второй тайм, совсем немного нам осталось, да? – Я, короче, иду по коридору, – Гена достал телефон, – а там тренер «Ориона» так на своих орёт! Я записал на диктофон, мы можем подложить биток и выложить в тикток! Он включил запись. Из динамика раздался грубый мужской голос: «Че ты смотришь, Макеев?! Если сейчас не забьёшь и проиграем, то с "Ориона" нахер!» Гена начал передразнивать запись, зацикливая её: – Нахер, с «Ориона»? Че ты смотришь нахер, с «Ориона»? Че ты смотришь нахер... Нужно зациклить, ну, там. Ну, чё вы? Вы не хотите для нас просмотров? – Объясните ему, нет? – Платон устало потёр переносицу. – Чё? – Гена не понял. – Даню выгонят из «Ориона», – тихо сказал Никита. – Чё? – Гена наконец осознал. – А, вы так это поняли... Все замолчали. Ковалёв стоял, сжав кулаки, глядя в пол. Внутри него боролись два чувства – желание выиграть и желание помочь своему ученику. Наконец он выдохнул и поднял голову. – Хорошо. Тогда план на игру такой... *** Второй тайм начался жёстче. «Орион» давил, атаковал, пытался отыграться. Даня играл агрессивнее, но всё равно было видно, что он напряжён. На десятой минуте Никита «случайно» потерял мяч в центре поля. Даня перехватил, рванул вперёд. Платон мог отобрать, но «споткнулся», упал. Даня прошёл дальше. Фил вышел на перехват, но «промахнулся», пропустив Даню мимо себя. Остался только Макс в воротах. Даня один на один с ним. Макс посмотрел на него, чуть кивнул. Даня понял. Ударил. Не сильно, но точно. Мяч влетел в угол ворот. 1:1. «Орион» взорвался радостными криками. Тренер на линии вскинул руки вверх. Даня стоял, не радуясь, просто смотрел на своих бывших товарищей. Те отворачивались, делая вид, что ничего не было. *** Игра продолжалась. Обе команды атаковали, защищались, боролись за каждый мяч. Счёт оставался равным – 1:1. Аня сидела на трибуне, вцепившись руками в края скамейки. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. «Давайте, ребята. Давайте...» Никита получил мяч на правом фланге. Обработал, посмотрел вперёд. Увидел Фила, рванувшего в штрафную. Хотел передать, но Даня перехватил мяч. Рванул в контратаку. Платон попытался догнать, но не успел. Фил бросился на перехват, но опоздал на секунду. Даня вышел один на один с Максом. Макс смотрел на него, готовясь к прыжку. Даня знал все его привычки, все движения. Ударил. Сильно, низом, в дальний угол. Макс прыгнул, вытянулся во всю длину, но мяч был слишком точным. 2:1! Трибуны «Ориона» взорвались. Команда Дани столпилась вокруг него, крича от радости. Тренер на линии прыгал, размахивая руками. Даня стоял неподвижно, глядя на своих друзей. Макс лежал на траве, не поднимаясь. Никита отвернулся. Фил опустил голову. Наконец судья свистнул. Конец игры. 2:1. Победа «Ориона». Трибуны «Ориона» взорвались. Команда Дани столпилась в центре поля, обнимая друг друга, крича от радости. Тренер бежал к ним, размахивая руками. «Боги футбола» медленно расходились с поля. Не с опущенными головами, не разочарованно. Тихо, спокойно. *** Через несколько минут все парни и девочки сбежались к Ковалёву у линии поля. – Ну чё, Ковалёв, походу, не работать тебе на нормальной работе, – Платон хмыкнул. – Будешь опять с нами в какой-то гамно-турнир заезжать, – добавил Фил. Мимо проходил Макеев. Ковалёв его подозвал: – Макеев! Эй! Даня остановился, обернулся. – Ну что? – Ковалёв скрестил руки на груди. – Первый тайм нормально провёл, а второй чё-то как-то хреново. Даня молчал секунду, потом выдохнул: – Не... это... Спасибо, короче. – Да нормально, – Ковалёв махнул рукой. – Только не привыкай. – Понял. Даня кивнул и ушёл. Ковалёв проводил его взглядом, потом отошёл в сторону. Ребята остались разговаривать и шутить. – А я, хуй знает, как добегал, – Платон поморщился. – У меня яйца вспотели, капец. Там волдырь, походу. Сзади раздался тихий голос: – Привет. Платон обернулся. За спиной стояла Варя. – Фига себе. А ты давно тут стоишь? – Нет, только подошла, – Варя улыбнулась. – Ну что, идём? – Да, я сейчас это... переоденусь. – Пластырь дать? Все ребята засмеялись. – Не надо. Взял, взял, – Платон покраснел и быстро заторопился к раздевалке. Ковалёв со стороны смотрел, как ребята расходятся. К нему подошёл Герман. – Значит, опять не свалишь от нас. – Мг. – А может, кому-то и хорошо, что не свалишь. Ковалёв промолчал, но в уголках губ появилась лёгкая улыбка. *** Через полчаса, когда празднование немного утихло, Аня случайно услышала разговор. Она стояла за углом, курила, пыталась успокоить нервы после матча. И вдруг услышала голоса – мужской и женский. Выглянула. Влада подходила к Дане. Тот сидел на лавочке у входа в раздевалку. – Ты сегодня хорошо играл, – сказала Влада, садясь рядом. Даня поднял голову, посмотрел на неё. – Спасибо. – Нет, правда, – Влада наклонилась ближе, её голос стал мягче. – Ты вытащил команду. Без тебя бы не выиграли. Даня пожал плечами. – Команда постаралась. Не я один. – Скромничаешь? – Влада усмехнулась. – Это не похоже на тебя. Даня промолчал. Влада изучала его профиль несколько секунд. – Слушай, – она придвинулась ближе, – а давай вечером потусим? Развеешься немного. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно. Даня поднял на неё глаза. – Я не знаю... – Ну же, – Влада положила руку ему на плечо. – Просто посидим, поболтаем. Музыку послушаем. Без всякой... – она сделала неопределённый жест рукой, – драмы. Даня задумался, потёр лицо руками. Аня затаила дыхание за углом, вжимаясь в стену. – У тебя или у меня? – спросил Даня наконец. – У тебя можно? Мои предки дома, задолбают вопросами. – Ну... окей. В восемь. Я адрес скину. – Отлично, – Влада улыбнулась той самой хищной улыбкой и провела рукой по его плечу. – Жду. Влада поднялась, обернулась на прощание: – И оденься во что-нибудь приличное. Не эту потную форму. Она рассмеялась и ушла, покачивая бёдрами. Даня остался сидеть, уставившись в пустоту. Аня стояла за углом, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Внутри поднималась ярость, ревность, боль – всё смешалось в один ком. «Она действительно придёт к нему? Серьёзно? Прямо сегодня?» Она сделала глубокий вдох, выдохнула дым и швырнула окурок на землю. «Ладно. Посмотрим.» *** Через десять минут Аня нашла Даню. Он всё ещё сидел на той же лавочке, один. – Макеев. Даня вздрогнул, обернулся. Увидел её и в глазах вспыхнула надежда. – Северова. – Нам нужно поговорить. Даня поднялся, встал напротив неё. Смотрел внимательно, изучающе. – Ну, говори. – Не тут, – Аня скрестила руки на груди. – Слишком много ушей. Даня оглянулся. Действительно, народ ещё толпился у спортплощадки, кто-то курил неподалёку, кто-то просто болтал. – Тогда где? – Я буду свободна в восемь. Заеду к тебе домой? Даня на секунду замешкался, вспомнив о Владе. – Домой? – А что, нельзя? – в голосе Ани прозвучала нотка вызова. – Или ты кого-то ждёшь Даня сглотнул. – Нет. То есть... неважно. – Ты вроде тоже хотел поговорить со мной, – Аня сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. – Или уже не нужно? Даня смотрел на неё. На её лицо, на глаза, в которых читалось что-то, чего он не мог разгадать. Решимость? Гнев? Надежда? – Нужно, – выдохнул он. – Конечно, нужно. Я скину адрес. – Тогда увидимся, – Аня задержала взгляд на секунду дольше, чем нужно, затем развернулась и ушла, не оборачиваясь. Даня стоял, глядя ей вслед, пока она не скрылась за углом здания. Потом достал телефон. Посмотрел на переписку с Владой. Набрал сообщение, стёр. Набрал снова. Наконец написал: «Слушай, прости, но у меня внезапно дела. Не смогу сегодня.» Влада прочитала сообщение почти сразу. Три точки замигали, исчезли. Появились снова, снова исчезли. Но ответа так и не последовало. Даня убрал телефон в карман и глубоко вздохнул, запрокинув голову к небу. Через несколько часов к нему должна была прийти Аня. И он понятия не имел, как этот разговор закончится.