Утопия

У Джима были выбиты зубы, сломаны ребра, переломаны все пальца на руках и ногах, были сломаны ноги и вывернуты суставы на руках. Его тело и лицо покрыто затягивающимися шрамами от порезов и несколько рваных ран на животе. Кандалы так сильно впивались в кожу, что стёрли ее до кости и принесенные листья немного снимали боль. Но он всё же старался двигать руками и помогать мне разминать хлеб и даже смешно обижался если я не ел вместе с ним. Наш быт был похож на образ жизни первобытных людей, только практически без солнца и тепла. В один из дней охранники принесли очередной ворох веток и среди них я обнаружил холщёвый узелок, в котором находился пузырек с тем заветным порошком, пару кусков сахара и шарики из вареного риса с рыбой внутри. -Ого, смотри друг мой, у нас гостинец. Я радостно, как ребенок показывал находку, но Джим только поморщился и тихо выдавил из себя: -Опасно... может яд. -Да что ты бурчишь, как старый дед, это сахар, вот смотри. Я лизнул сладкий кусочек и через несколько секунд упал на пол, задёргался в конвульсиях. И о чудо! Не знаю какая сила подняла моего друга на ноги, но он вскочил и сделав несколько шагов упал возле меня. Я был ошарашен этим и резко перестал изображать умирающего и с восторгом произнёс: -Ты видел, ты шёл? -Таак ты ннеее уми..рал? Я расхохотался в ответ. Какое то тепло и волнение разлилось по телу от объятий этого человека. -Нет конечно, я дразнил тебя. Вдруг я сам осёкся от мысли, что мне приятно его общество и его волнение обо мне. -Мммелк..ий прид..урок. Пробубнил Джим, стараясь опереться о стену. Конечно он был ещё слаб и крупные капли пота проступили на его лице, я видел что ему было больно. Но! ОН ПОДНЯЛСЯ НА НОГИ. И кто бы ты не был, тот человек который передал нам это, я благодарен тебе за этот случай. Мы насладились рисом и я развел порошок в воде, промакивал каждый рубец, чтобы все быстрее затянулось. Сахар я растворил в воде и мы с удовольствием выпили этот наивкуснейший напиток, но часть я спрятал в стене. Возможно больше не представится возможность, но Джиму нужна глюкоза. Странно, откуда я знаю все эти слова и вообще многое мне было не понятно в этом мире и я твердо понимал, что явно за потерей памяти скрывается какая-то тайна. Постепенно опираясь на палки Ланли делал несколько шагов каждый день и я радовался, что он делал на один два шага больше, хлопая в ладоши. Но как только отворялся засов в стене он принимал позу страдальца и накрывался шкурой. Посылки от прихожанина или прихожанки находились в самых неожиданных местах, то в листьях, то в одежде, то прикреплены к дну ведра. Один раз кто-то запустил узелок прямо в отверстие в потолке и каждый раз мы находили полезные вещи. Веревки, сахар, лепёшку, зерна кукурузы, сухую рыбу и даже небольшой нож. Который Джим сразу отобрал у меня и спрятал в свою одежду. Мы шептались по ночам, обнимая друг друга и согревались под шкурой, и мне было так уютно и тепло внутри, что хотелось чтобы ночь никогда не заканчивалась. Теперь я смотрел на него другими глазами. И почему-то смущаясь краснел, когда обрабатывал его раны. Что-то происходило между нами. Я замечал, как пробуждаясь ото сна встречался глазами с Джимом и он смущённо отводил взгляд, изображая страдальческую боль. Мне становилось смешно и я ловил себя на мысли, что хочу чмокнуть его в небритую щеку. Что? Что это за непонятное чувство? Ранее не ведомое мне. Глядя как он старательно разминает свое тело и ходит с помощью самодельных костылей, у меня ликовало в области сердца и ныло внизу живота. С помощью порошка и посылок из другого мира Джим быстро шел на поправку, но в один момент они почему то перестали приходить, и мы оба понимали, что возможно нашего помощника уже нет, от этой мысли становилось и страшно и грустно одновременно. Очередной визит Лилит был весьма странным, она без стеснения откинула шкуру под которой лежал Джим и её глаза налились яростью и гневом. -Я понимала что это опасно, Мани, я пошла у тебя на поводу, чтобы ты прочувствовал и насладился смертью этого человека и принял неизбежное. Но ты принялся его лечить. Она пнула Джима ногой и тот медленно, но уверенно поднялся на ноги перед ней, гордо смотря ей в лицо. В этот момент я очень испугался что она может сделать непоправимое и как коршун налетел на неё. -Убирайся, слышишь, убирайся и если нам суждено здесь провести остаток дней я предпочту остаться здесь. Силой ты не сможешь заставить меня быть твоим. Но она смотрела сквозь меня вглядываясь в лицо Джима. -Я совершила большую ошибку когда послушала... своего отца. Ни я ни Джим не понимали о чем идёт речь. Пока в проёме не появился человек в темном одеянии и не снял капюшон с головы. Это был мужчина средних лет, растительность на его лице скрывала его овал, но вот глаза... Я вспомнил эти глаза. Колючие и полные злобы и ненависти. -Ддааг? На одном дыхании произнёс Джим. И я вскрикнул от ужаса, перед глазами всплыли те ужасы, боль и унижения, как будто это случилось вчера.