Тайный Санта.

Прошло около пяти лет с того момента, как Нираги Сугуру впервые нашёл в себе силы ответить обидчикам. Школа осталась в прошлом, как плохо заживший шрам: он больше не болит, но всё ещё напоминает о себе, если провести пальцами. Аттестаты пылились где-то в ящике, имена обидчиков давно стёрлись, а страх....трансформировался во что-то иное. Чишия поступил в престижный университет Токио. Детская кардиохирургия — сложная, требующая холодной головы. Он почти не изменился: всё такой же отстранённый, спокойный, будто всегда на шаг впереди. Его эмоции редко выходили наружу, но в пределах их общей квартиры маска спадала, позволяя тишине быть тёплой, а прикосновениям — настоящими. Сугуру выбрал другую дорогу. Разработка видеоигр. И он изменился. Сильно. Пирсинг в брови и носу, язык — проколотый внезапно, на спор с Куиной. Тогда Чишия смеялся так искренне, что Нираги не мог даже обидеться, хотя говорить нормально не получалось, а запрет на поцелуи растянулся на мучительные две недели. Он стал резче. Грубее. Драки случались чаще, чем следовало бы. Домой он возвращался поздно, с разбитыми костяшками и кровью под ногтями. Теперь скрываться приходилось не от родителей, а от Чишии. Поздняя осень. Час ночи. Дверь прихожей открывается почти бесшумно. Медленные шаги осторожно крадутся внутрь квартиры. — Стоять. Свет в коридоре вспыхивает резко. Чишия стоит у стены, в домашней одежде, спокойный до невозможности. Сугуру выглядит плохо: грязная джинсовка, окровавленная футболка, разбитый нос, волосы растрёпаны. Взгляд — уставший, виноватый. Как у побитого щенка, который всё равно пришёл домой. — Где был? — Голос ровный, но взгляд цепляется за кровь. — Это не моя. И я никого не убил. — Хмыкает Нираги, стягивая куртку. — Успокойся. — Долго это будет продолжаться? Сугуру опускает голову, прикусывает щёку изнутри. Он мог ломать людям кости, но не выдерживал одного взгляда Чишии. — В душ. — Коротко. — Потом поговорим. Смотреть невозможно. На кухне закипает чайник. Вода смывает кровь, грязь, адреналин. Домашняя одежда и чистая голова..становится легче дышать. На кухне полумрак. Маленькая лампа отбрасывает мягкий свет. — Ты злишься? — Нираги водит пальцем по краю кружки, не поднимая глаз. — Нет. — Я тебя расстраиваю? — Ты переходишь границы. —Чишия говорит спокойно. — Это не тот Сугуру, которого я вытаскивал. Не тот, в которого влюбился. Ты становишься тем, кого сам боялся. Тишина. — Ты меня больше не любишь? — Почти шёпот. Чишия замирает. — Что? Молчание снова. Он ставит кружку, подходит ближе, садится рядом, заставляя расстояние исчезнуть. — Я боюсь, что ты потеряешь себя настоящего. Ты выше этого. Ты всегда был выше. — Ты никогда не говорил, что любишь меня. – Голос хриплый, почти на грани. Чишия кладёт ладонь ему на щёку, заставляя поднять взгляд. Целует осторожно, почти бережно, чтобы не задеть разбитую губу. Коротко. Но этого достаточно. — Люблю. — Выдыхает он. — Я действительно люблю тебя, идиотина. Сугуру улыбается широко, почти по-детски. Обнимает крепко, слишком крепко. — Я постараюсь. Правда. Мне иногда…сносит крышу. — Я знаю. Они остаются так ещё несколько секунд. Потом Чишия тянет Сугуру ещё ближе, не резко, не агрессивно. Сейчас в нём нет злости. Новый поцелуй. Требовательный. Руки скользят под футболку, пальцы ощущают тепло кожи, знакомые линии тела. Брюнет отвечает сразу. Он всегда отвечает. Шунтаро прижимает парня к столешнице, дыхание сбивается. Поцелуи спускаются ниже, к шее, оставляя горячие следы. Парень тихо выдыхает, сжимая ткань на спине брюнета. — Осторожнее, я тут с травмами. — Почти насмешливо. — Поздно. — Шепчат в ответ. Утром Сугуру откроет глаза первым, его голова будет спокойно ютиться на груди Чишии. Лёгкая улыбка и Нираги снова погрузится в сон. Может он и стал грубее, но только не рядом с ним. #chishiragi #зарисовка