3 мая 1998
23 апреля 2026 г., 22:09
3 мая 1998 г.
Драко, Я пишу это письмо, хотя знаю, что ты его никогда не прочитаешь. Но если я не напишу — я сойду с ума. А может, я уже схожу. Не знаю. Ничего не знаю. Ты умер. Я держала тебя за лицо. Я чувствовала, как твоя кровь пропитывает мою мантию. Я видела, как твои глаза закрываются. Я вцепилась в тебя так, будто могла удержать тебя здесь. Не удержала… Джинни говорит, что когда меня нашли, я была без сознания и рядом никого не было. Она говорит, что осматривала всё вокруг — там были только развалины, пыль и непонятные пятна крови. Я хочу верить, что это значит, что ты выжил. Потому что ты — Драко Малфой. Ты всегда был как таракан: тебя невозможно было убить. Ты выживал везде. В школе, когда мы тебя наказывали. На шестом курсе, когда Дамблдор… когда всё это было. Ты всегда выкарабкивался. Всегда находил лазейку. Почему сейчас не нашёл? Весь магический мир сейчас плачет. Плачет по тем, кто погиб. Плачет по тем, кто выжил, но потерял всё. А я сижу в пустой комнате, которую выделили мне в Хогвартсе, и не могу плакать. Вообще. Внутри — пустота. И это не та пустота, когда больно. А та, когда ничего нет. Как будто кто-то взял и выскреб меня ложкой. Я думала о тебе сегодня. Всё утро. Всю ночь. Всю эту бесконечную вечность, которая длится со вчерашнего дня. Я думала о том, какой же ты был придурок. Нет, правда. Семь лет. Семь лет ты называл меня грязнокровкой. Семь лет я была для тебя хуже грязи. Ты смеялся надо мной, над моими друзьями и знакомыми. Ты желал нам смерти. Ты хотел, чтобы Гарри схватили. Ты радовался нашим неудачам. Я должна тебя ненавидеть. Я хочу тебя ненавидеть. Но когда ты лежал там, в луже собственной крови, и смотрел на меня этими своими серыми глазами… я забыла всё. Каждое оскорбление. Каждую насмешку. Всё. И знаешь, что я сейчас чувствую? Я чувствую, что я не успела. Не успела понять, что этот странный взгляд, который ты бросал на меня в Большом зале, значил не «смотрите, какая мерзость», а что-то совсем другое. Но кроме этого я ужасно зла. Я зла на тебя сильнее, чем когда-либо. Потому что ты оставил меня с этим. С вопросом «а что, если?». Что, если бы я подошла к тебе раньше? Что, если бы не прятала взгляд каждый раз, когда ты смотрел на меня? Что, если бы я сказала тебе всё это не тогда, когда ты умирал у меня на руках, а за месяц, за год, за семь лет до этого? Мы могли бы… не знаю. Быть никем? Друзьями? Людьми, которые хотя бы смотрят друг на друга без ненависти? Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты ждал до последнего? Я знаю, это звучит как бред. Мы даже не были знакомы нормально. Ты даже ни разу не сказал мне ничего доброго. А я тут рассыпаюсь, как будто потеряла мужа. Но это правда. Я потеряла того, кого могла бы полюбить. Того, кому даже не дала шанса. Того, кто, возможно, тоже ждал этого шанса. Или нет. Может, я всё придумала. Может, твои слова перед смертью — «я тебя тоже любил» — это просто предсмертный бред, попытка уйти красиво, с чистой совестью. Может, я для тебя так и осталась грязью из-под ногтей, которая лишь усложнила тебе последние минуты. Я никогда не узнаю правду. Блять, я сейчас понимаю, что ты сказал «тоже». Ты сказал «тоже». Значит, ты знал. Ты знал, что я люблю тебя, ещё до того, как я сама это поняла. Ты знал и ничего не делал. Что, было страшно? Драко Малфой, наследник древнего рода, испугался грязнокровки? Или испугался того, что скажет отец? Что скажут твои драгоценные слизеринские друзья?Гермиона.
