бригелла, арлекин, пьеро

1

андрей сохраняет спокойствие, чтобы не происходило. к своему возрасту твердо уверен: его амплуа в том, чтобы твердо стоять на земле, сохранять холодный рассудок, подставить плечо и найти нужные слова, нести ответственность, не забывать о контроле. наблюдать и не упускать детали. предвидеть вероятность катастрофы. андрей рано встает и пьет черный кофе. он любит свою работу, любит делать ее хорошо. это важно: помнить свою роль. андрей наблюдает, как саша нервно курит в перерыве, поводя плечами от холода в своих мехах. саша недоволен.  сашу не предупредили, что он будет первым проходить испытание. а это, конечно, смерти подобно. довелось уже выучить: – такие вещи нужно сообщать заранее, если вы не знали.  саша хочет быть кульминацией. – саш, это ничего не решает. – я ничего не решаю? – я не так сказал. – мне все понятно, спасибо. саша закатывает глаза, тушит сигарету о каблук высокого сапога, и андрей отстраненно поражен артистизмом этого жеста. саша кутается в шубу, требует кофе, уходит в автобус. андрей никогда не спрашивал, но в глубине души ему интересно, принципиальна ли позиция продюсеров, что стыковку графиков стараются подогнать так, что испытания саши почти всегда ведет андрей. андрей знает, как раздражает сашу. довелось его изучить. на вкус андрея – саша на голову выше других. вот только если его понесет – и когда в оскорбленном своем раздражении, из принципа, саша разгоняет себя до дрожи за считанные несколько минут от начала испытания, андрей напрягается. – он был один. по лестнице поднимается. наверх, по лестнице, его позвали туда… когда у саши в руках блестит кинжал, блестят огромные зрачки, кончики пальцев подрагивают как под током, и в подъезде проклятой многоэтажки мигает свет – андрей уже уверен, что надо держаться рядом, что бы не дай бог не – может быть, в роль андрея вовсе не входит все это подмечать. – говорит, что идти надо… – голос у саши ниже и медленней, а руки трогают в воздухе что-то незримое. и андрей вздрагивает,  забывая задавать ему вопросы. андрей старается не отставать ни на шаг, поднимаясь за сашей по лестнице, все выше и выше. сашу тянет – на мгновение он останавливается в пролете, взгляд мажет по операторам, героям, останавливается на андрее – мимо него, сквозь. и у андрея недобро покалывает в животе от волнения. и вдруг хочется схватить его за руку, но саша бежит выше, саша толкает дверь, саша выходит на крышу. ледяной ветер треплет меха и волосы его, и андрей торопится следом, предчувствуя – – саша! все его позы выучил. и по одному только глубокому вздоху, по приоткрытым губам и потерянному взгляду он понимает, андрей понимает – о, никакого контроля сейчас, воздух вибрирует, как перед бурей. внизу чужой город. саша засматривается туда. саша с потерянной, сбитой грацией медленно, театрально бредет в сторону края. – стой, пожалуйста. останавливается. как сомнамбула. поводит плечами. – я не пущу тебя дальше. – мне надо туда. андрей любит свою роль. он уважает и восхищается каждым из тех, за чьей работой он наблюдал. но только появления саши андрей всегда ждет как смертельно опасного трюка, к которому не подготовился, но все же вышел – какая-то картинка из тревожного сна, из прежней жизни. потому что саша не слушает, просто не слышит,  бредет в сторону края,  и андрей нагоняет, хватает его за рукав только в шаге от – чуть покачиваясь, саша смотрит вниз. – он туда… его утянуло.  – стой. – мне надо, андрей. меня к нему тянет… – не надо. посмотри на меня. давай вернемся. я держу. они разговаривают очень тихо, спокойно. саша смотрит вниз, покачивается с носка на пятку. как будто у андрея не колотится от страха бешено сердце. но он, конечно, этого не покажет, он говорит с сашей ровно и ласково, как с ребенком, или как говорит со смертником психолог-переговорщик: – саш, сейчас пойдем обратно, хорошо? захватывает дух. андрей перехватывает его руку – она узкая и ледяная – андрей мягко перехватывает сашу за плечи, тянет к себе, чтобы не дать сделать ни шагу  – туда лучше не смотреть. всего пятнадцать минут от начала – и вот они вдвоем на краю. саша отводит пустые и широко открытые глаза – – пусти меня. андрею он это говорит, или мертвому, что настойчиво тянет вниз.  так измученно – саша просит очень тихо. и секунды замешательства хватает, чтобы саша сделал еще шаг. покачнувшись над пустотой. – саша! и сердце проваливается, где-то за спиной испуганно кричат. андрей с силой притягивает его обратно, ближе, оттаскивает на два шага, запинаясь, но — удерживая. прижимает к себе — мертвая хватка, андрей оступается, сжимает сильнее.  разворачивает к себе его лицо, чтобы встретиться с ненастоящими сашиными глазами: – с ума сошел, ты что творишь? вернись, эй?.. ты с нами?.. ты со мной, саша?.. сердце колотится бешено,  он почти его – саша моргает несколько раз. долгие секунды зрительного контакта, долгие секунды, в которые андрей сжимает пальцами его плечи, удерживая от шага обратно к краю – под руками искусственный мех, саша худой и напряженный под ним – саша тяжело дышит у самых губ, пытаясь вырвать руки, челка сашина лезет андрею в глаза. андрей старается не думать. потому что рефлекторно тянет прижать его ближе к груди. безопасности ради. только сейчас догоняет страх – это было близко. и саша закрывает глаза, выдыхает. возвращается. смотрит уже осознанно, пронзительно. зло. отталкивает неожиданно сильно. – руки убери, – шипит он с привычным ядом. андрей опять на секунду теряется под напором электрической его ярости, направленной на него одного,  под тяжелым взглядом уязвленного высочества. андрея непросто заставить – вот так растеряться – постфактум накрывает вдруг злость, ну нельзя же так, что за цирк, господи, несмешно, и андрей хмурится, собираясь сказать ему – натыкаясь на раздраженные ненастоящие глаза. а только что был такой болезненно растерянный, такой – всего секунду, но секунды хватило – саша, конечно, не помнит этого. – я контролирую состояние.  – ты не контролируешь. – он показал бы мне. – тут опасно, саша. – знаешь, что бывает, когда так в работу вмешиваются? знаешь, что может случиться? тебе лучше не знать, андрей, тебе лучше не знать, поверь... в спесивой ярости саша требует не снимать, разворачивается, проходит мимо андрея, стуча каблуками. но потом – он останавливается – оборачивается, кутается в шубу на ледяном ветру, вскидывает подбородок, не обращая внимания на растерянных людей вокруг. а андрею вообще почему-то не холодно. у андрея по шее липкий пот. саша долго смотрит на него из-под длинных ресниц, вскидывает подбородок, и пауза затягивается. андрей выдерживает сашин взгляд. камеры пишут крупно. – ты будешь продолжать испытание? – я продолжу, только если ты не будешь вмешиваться. – успокойся, пожалуйста, никто не хотел мешать, но это опасно… – я спокоен, не надо меня успокаивать. бросает презрительно, прячет лицо в капюшоне, сбегает по лестнице, не отвечая на вопросы, отмахиваясь от операторов. андрей на самом деле злится. но –  саша – кульминация. сцена падения с крыши многоэтажки. ярость примы, которой на сцене не дали себя заколоть. в комедии дель-арте андрею нравилась маска доктора – насмешка над серьезностью, которой страдал он сам. неумелый лекарь, только делающий вид что знает, что делает – – андрей, нам нужно ехать на кладбище. найди автобус. сейчас. андрей вдруг думает, что саша был бы бригеллой. безжалостный в гневе, крикливый, эгоистичный, великолепный, умеещий привлечь внимание. и когда спустя два часа андрей завороженно смотрит, как льются по щекам у саши горячие слезы, как он стоит на льду на коленях перед могилой, ломает руки –  он, конечно, знает, что готов вытерпеть все – ради этого – пронзительной его, вымученной красоты. в работе саша красив. а после, стоит камерам выключится, когда саша закуривает, вытирает небрежно слезы и произносит, лениво смеясь: – видишь, я все равно лучший, хоть ты и старался мне помешать. …андрей думает, что не ошибся. – упал бы с крыши – не был бы лучшим. – люди выбрали меня. – будь осторожней, прошу тебя. – о, я бы не упал. саша улыбается хитро, курит. но андрей, ему, конечно, не верит. маске бригеллы верить нельзя.

2

на следующем круге, когда снова ведет сашино испытание, андрей понимает, что на крыше было еще ничего. – просто илюша этого бешеного не поймает, – смеется кто-то из группы. сложилась традиция: ловить на самом краю – это задача андрея.  андрей надежен в страховке. саша с самого своего приезда очарователен, весел, надменно смеется, курит каждые пять, поправляет волосы, сверкает острыми зубами – андрей наблюдает издалека, закончив с первым и вторым испытанием. саша улыбается одними уголками губ, бросая долгий взгляд на андрея, который подходит к ассистенту проверить звук перед началом, саша закидывает ногу на ногу. – кто бы мог сомневаться. я как в дурдоме, меня без санитара не отпускают. они спрятаны от чужих глаз в автобусе, а на улице у дома бурлит огромная толпа. из-за саши. из-за саши полиция перекрыла трассу и въезд в деревню. – к твоим услугам. сегодня, правда, дом одноэтажный. но там есть колодец, – андрей мягко улыбается. – я не люблю повторяться. андрей встречается с ним глазами, и что-то есть в этом взгляде такое – за надменной улыбкой, вызывающей непринужденностью позы – какое-то предупреждение, что андрей, смутившись, отводит глаза, и взгляд упирается в сашины колени. в узких джинсах видна каждая косточка, видно напряжение в щиколотке. саша замечает взгляд, саша небрежно меняет позу, со смехом жалуется гримерше на судороги. еще бы – думает андрей – столько курить и ничего не есть. саша запивает водой из бутылки какие-то таблетки, саша заливисто фальшиво смеется. и даже на испытании он такой же веселый, на подъеме – все идет хорошо,  но, начиная с ироничных шуточек, саша быстро распаляется – – мне не нравится это место. земля тут могильная. я не понимаю пока… операторы за ним не поспевают, так мечется он по комнатам нехорошего дома. – как вы живете здесь? и на ступеньках, ведущих в тесный подвал дома, потому что места внизу ему не хватило, андрей невольно качает головой – видя, как саша одним движением, пристально глядя на мигающую лампочку, гасит силой своею неверный свет. представление начинается. но это безобидный фокус – андрей выдыхает – проклятиями саша напугал впечатлительных женщин с друзьями, детьми, мужьями и кошками, но пока все в порядке, все идет нормально. в работе саша завораживающе красив. и взгляд андрея невольно задерживается на тонких пальцах, на узком промежутке между сашиных бедер – саша хрупкий – андрей, смутившись, отходит подальше. все под контролем.  все под контролем. и только на консилиуме, закусившись в споре, саша входит в раж. – здесь однозначно проклятие. вы правда не видите? значит, оно и на вас действует тоже. о, это непростительно, это невозможно – если предпочтение отдадут не ему. саша никого не слушает, у него какие-то голоса в голове, картинки страшные, и когда его затягивает в транс посреди консилиума, это, конечно, победа – завоеванное внимание. преследуемые толпой зевак, они быстро движутся в ночной темноте по деревне. соперники и люди отстали от них, у саши безумные глаза, саша даже куртку не надел – андрей несет ее в руках, на автомате захватив перед выходом, торопится следом, не решаясь вмешаться.  саша бормочет себе под нос: – тот дом… и тот тоже… я не понимаю… оно повсюду, ты видишь? ты видишь? вертится, как волчок, оглядывается бешено – андрей ничего не видит, но замечает его состояние, и оно ему не нравится. его бледное лицо, сжатые пальцы. – андрей, здесь кровь лилась. оно крови просит… это как воронка, ты чувствуешь это? – саша, куда мы идем? – на перекресток… – пожалуйста, давай подождем всех. – нет, вам нельзя туда… фурией, безумным арлекином, саша уходит вперед, за ним бежит оператор, а свет не поспевает, андрея в наушник просят сашу притормозить, и он бы рад, вот только – саша падает на колени в стылую грязь посреди пустого перекрестка. шепчет, руки прикладывая к земле. – здесь. это здесь. андрей приближается к нему медленно, как к опасному зверю – саша сидит, раскачивается, сжимает виски. – саш, что такое? саша, что происходит? саша поднимает на него глаза, полные жгучих слез – вечная мерзлота, треснувший хрусталь и горная болезнь – саша прикрывает ладонью микрофон, чтобы сказать тихонько, только андрею: – прости. и андрей понимает быстрее, чем пугается – сейчас что-то будет. – здесь все горит, – шепчет саша замерзшими губами, улыбается печально так, словно извиняясь, – я потушу.  и в руках блестит кинжал, быстрее, чем андрей бросается к нему,  саша проводит лезвием по раскрытой ладони. длинно и так легко – от указательного пальца вдоль линии судьбы до основания. андрей невольно раскрывает рот, не придумав даже, что сказать – порез на глазах заполняется густой темной кровью.  андрей обалдевше глядит, как первые капли падают в холодную грязь. саша улыбается, напрягает руку, давая крови вытечь вместе с пульсом, чуть горбится, дышит – – ты чего… сашу чуть ведет в бок, и андрей понимает, что сейчас он упадает. андрей бросается к нему, опускается рядом, притягивает, ослабевшего, к себе, хватает за руку, не помня, когда успел стянуть с шеи шарф, прижимает ткань к раненой ладони, и шерсть моментально пропитывается сашиной кровью, андрей прижимает рану, видя красное на своих пальцах – кровь, конечно, не останавливается. глубоко – не останавливается. саша покорно приваливается к плечу, опуская голову андрею на грудь – и андрею становится страшно. – эй, эй, ты чего?.. саша? на меня смотри. сейчас аптечку, сейчас…  он укладывает его на себя, придерживая, прижимая рану, оглядывается на операторов, на подбежавших людей. – аптечку тащите, дайте воды! саша, на меня смотри, саша.  и он такой слабый в руках, что держать его тяжело. – я в порядке, – шепчет едва слышно. невозможно это понять  – но андрей и не хотел бы понимать – он напуган до чертиков, осозновая, что это его вина, и надо было остановить сашу раньше, он мог остановить его – и от этого тупо звенит в груди. андрей шепчет куда-то саше в мокрые волосы, пытаясь набросить на него куртку. – ты зачем себя так?..  – прости. вокруг них суетятся, суют что-то в руки, склоняются к саше, съемку останавливают, в наушник что-то орут, но андрей не отвечает. андрей любит свою работу. он не отходит от саши ни на шаг, помогая ему дойти до автобуса, наблюдая как руку ему зашивают и перевязывают – это будет, наверное, андрею теперь сниться с другой тревожной мутью под утро – и андрей держит в руках обжигающе горячий чай, дожидаясь, пока все уйдут, чтобы дать саше придти в себя. андрей не уходит. саша не протестует. он все это время молчит. – пей. саша осторожно забирает стаканчик и просто держит его в руках, глядя в окно. – что это было? – мне надо было их убедить.  – вскрыв себе вены? саша вдруг улыбается меланхолично, не глядя в глаза. он в куртке андрея, потому что сашина совсем промокла и в грязи – он даже сейчас болезненно изящный, пуховик слишком большой для него. у андрея свитшот и джинсы в сашиной крови. – ты не понимаешь. – я не понимаю. – просто иначе я им не нужен. – ты, блять, издеваешься? едкая, но такая усталая улыбка у него ответная на губах, что в андрее вдруг после всего пережитого страха, вскипает злость. но саша улыбается, вскидывает брови, делано равнодушно: – оно оказалось сильнее меня. но зато все видели, наглядно, что я был прав. – это вообще не смешно, уши мне не заговаривай. ты специально делаешь это? в ответ саша смеется пренебрежительно. и это нечем крыть. андрей бессильно трет лицо. нет, это не бригелла – бригелла не поступил бы так. это арлекин, думает андрей. маска, чувствующая себя живой и всесильной, пока находится в центре внимания. арлекин, закручивающий вокруг себя водоворот – посмотрите, что я умею, о, я нужен вам, без меня вы помрете со скуки – смотрите, как я иду по канату над пропостью с факелом надо лбом, посмеиваясь над вами.  и если вы отвернетесь – я упаду. они долго сидят в молчании. в котором андрей тупо и болезненно смотрит, как саша на него не смотрит. – чай выпей, саш. пожалуйста. в пакете суп. скоро поедем, поешь сейчас  и поспи. – мне не нужна нянька. и андрей просто не знает больше, как его убедить, как объяснить ему –  поэтому протягивает руку, берет сашину забинтованную ладонь, аккуратно сжимая его холодные пальцы, и просто прикладывает их к своему лицу, к щеке и губам, тяжело вздыхая. – тебе нужна помощь, – и сил никаких больше нет, чтобы что-то ему объяснять. андрей просто прижимает пальцы его к губам - каждый по отдельности – прижимает к губам горячую под бинтами ладонь и закрывает глаза. ничего, ничего не контролируя. вздохнув тихонько, арлекин вдруг удивленно и грустно смеется, наблюдая за этим бессильным жестом: разве знает андрей, чего стоило ему все это? андрей устал.

3

в ночь после съемки андрей ворочается на жестком матрасе в гостевом доме, не гасит лампу на тумбочке у кровати, не смыкает глаз. андрей – это контроль. распорядок дня, режим сна, черный кофе и тренировка утром, список дел, хорошо выполненная работа. комическая маска – в втором часу ночи андрей чувствует, что челюсть ноет от того, как сильно он сжимает зубы. во втором часу ночи андрей выпивает стакан воды и идет в ванную застирывать свитшот от сашиной крови. и стоя над раковиной, прежде чем открыть кран, андрей сминает ткань в пальцах и, сам не зная зачем, трогает уже потемневшее алое пятно – и вжимается в него лицом. и закрывает глаза, глубоко вдыхая. и чувствует себя совсем уж странно – андрей просто стоит, ощущая топящее такое бессилие, как оно усиливается стократ – и такая вдруг боль, хорошая  – совершенно из ниоткуда. надо, надо пойти спать. это был трудный день. сколько андрей так стоит – когда слышит тихий стук в дверь.  вопросительный, неуверенный. и что-то внутри андрея запинается. ну не может этого быть. свитшот неловким напоминанием остается в раковине. внутри себя андрей знает заранее – но все равно удивляется. на пороге его комнаты саша стоит нервным, бледным – в растянутом свитере и мягких спортивных штанах – и дыхание вдруг перехватывает, как если бы саша был без одежды – никогда не видел его без линз. – не спишь, – саша не спрашивает. пропуская его в комнату, андрей вдруг глупо улыбается, не зная, что можно сделать еще – и в голову не приходит ему отказать, хотя это странно, но видимо что-то случилось, он бы ни за что не пришел просто так. вместо всех уместных вопросов, которые можно было придумать, пока саша чуть неловко разувается – и остается босиком – пока он опускается с ломаной грацией на край кровати андрея, осторожно держит запястье, пока саша отводит глаза и нервно поджимает губы, совсем глупо спрашивать – – болит? – нет. – хорошо. – мне нужна помощь.  вот оно что. андрей растерянно улыбается. пауза густая – театральная – саша отводит взгляд и андрей не может поймать, андрей тяжело вздыхает, опираясь спиной о стену – съехать бы по ней лицом в свои колени – андрея хватает на бесцветный смешок, он не верит ни бригелле, ни арлекину, саша наконец смотрит прямо в глаза. странно вздрогнуть от этого. что может быть более странным – саша в его номере посреди ночи. третий акт – – мне нужно восстановить силы. о, у него кривится лицо – не хочет повторять то, что и так далось выдавить с таким трудом. саша не хочет, но повторяет, и андрей не знал, какие у него глаза, не видел его в мягкой, домашней одежде, не видел его босиком, как он поджимает пальцы – андрей отвечает не сразу. – тебе нужно поспать. – андрей. – иди спать. – дай мне руку. у саши забавно взлохмачены волосы, узкое его плечо под растянутым воротом, он похож на уставшего человека, совсем обычного – где же та красота и сила – саша выглядит на свой возраст, не старается, не восхищает, он, кажется, правда устал. – пожалуйста, дай мне немного. саша смотрит снизу вверх, наступая на гордость свою, и это, конечно – запрещенный прием, андрею вдруг остро хочется его обнять, он не понимает, что от него нужно, но подходит ближе и протягивает руку, останавливая себя от ласкового жеста – страховочный трос выдерживает – но в этот момент саша перехватывает руку и прижимает ладонь андрея к своей груди. туда, где колотится сердце. и андрей чувствует сразу все, что не поддается контролю. это как новосибирская зима или знакомые сладкие духи, как ужас первой любви и первого выхода, боль от первого удара, глаза тех, кого уже нет, и этот вдох – когда где-то колет и вдруг обрывается, жгучие слезы и дернувшаяся сашина коленка, на которую андрей машинально кладет руку  и вдруг сам стекает к его ногам. как не отдать ему – и саша шумно выдыхает, андрей, борясь с головокружением, глядит снизу ему в лицо, как собираются еще едва заметные слезы у сашиных длинных ресниц, его сердце бешено стучит в ладонь, а другая рука андрея безвольно стекает с колена вниз по узкой щиколотке – дрожащей и твердой – и андрей понимает, саше ногу свело судорогой. – саша… давай я, – андрей запинается, не понимая, что говорит, но саша едва заметно кивает в ответ. андрей не верит ни бригелле, ни арлекину, но – о чудо – перед ним пьеро. андрей отнимает руку от его груди, потому что дольше это не вынести, сердце у него под ребрами как заряженный магнит, но андрей острожно перехватывает щиколотку, приподнимая, ощупывает сведенные мышцы, давит, снимая боль – и саша сам ставит босую ногу андрею на бедро. сидя на коленях у его ног, видя, как он заламывает брови – саша чувствительный – как легко он плачет каждый раз, не теряя хрупкой гордости и спеси своей – андрей оглаживает его ногу сверху вниз до самой стопы и вдруг думает, что если будет надо – он будет падать в ледяную воду следом за ним. поздно хвататься за страховочный трос –  прикрывая глаза, андрей острожно укладывает сашину ногу себе на плечо и бессильно прижимается к ней щекой, медленно трется о щиколотку, и саша выдыхает с тихим стоном. андрей устал. они оба – смертельно устали. он крепко держит его пальцами, когда касается сухими губами подъема стопы, и саша дергается. андрей отпускает покорно – саша одергивает ногу, тяжело дышит – и андрей не поднимает головы, сплошная преданность. и если было бы можно, андрей хотел бы знать, как саша сделал это, в чем секрет и что это за сила. чем кончится спектакль. неожиданно, торопливо саша сползает с кровати прямо к нему на бедра. прижимается всем телом, хватает за руки и требовательно впивается в губы. саша не целуется – он кусается, ударяясь зубами, беспорядочно, со всей спесью, и андрей просто позволяет ему, мягко сжимает и гладит запястья – как его успокоить, как остановить – так и не придумал за все эти месяцы, и саша сильно сжимает андрея бедрами, кружится голова – они сталкиваются лбами, и андрей крепко притягивает его, заведенного, к себе – в этом есть отчаяние и есть артистизм – саша лишь на секунду обмякает в руках, опускает голову андрею на плечо, чтобы тут же яростно притереться бедрами – и не выходит сдержать судорожный вздох, когда чувствуешь, что у него сильно стоит. андрей держит – не дает упасть, съехать со своих бедер, а саша жмется, сорвавшись, ближе и вдруг сжимает зубами его плечо, сильно – – тише, тише… – блять. – не надо так, тише. андрей останавливает его, оглаживает затылок.  – что ты делаешь? – саша шипит в плечо. – хочу, чтобы ты успокоился. – блять… удерживая, андрей мягко сжимает его сквозь штаны, и саша шипит, когда огладив коротко поджавшийся живот, андрей пропускает руку под резинку и белье, накрывает ладонью и старается выровнять собственное дыхание. горячий, нетерпеливый, голодный, саша ерзает: – я не хрустальный, хватит переживать, – сколько яда в голосе и как он гнется. – о, ты заставляешь переживать. разве думал, что будет так: андрей позволяет кусать плечо и стянуть с себя футболку, царапать короткими ногтями вдоль татуировок на груди – саша напрягает скулы, напрягается навстречу руке и стонет низко, он красивый, он заполняет всю комнату запахом пота, тревоги и мускуса, он когда-нибудь искалечит себя, он когда-нибудь сорвется, андрей прижимает его к груди и целует в мокрый висок, целует в лицо, давая на себя завалиться всем весом, андрей бессилен перед этим, затекает запястье, в ладони горячо и влажно, и саша напряжен до слез, на бинтах выступает мокрое пятно, андрею кажется, что они упадут – но, видит бог, он удержит. саша кончает с низким вымученным стоном, если с силой притянуть его за затылок к плечу и сжать ему член до боли. саша тяжелый, крупно вздрагивает в руках, хрипло дышит – андрей не удивляется, чувствуя как на плече мокро от его слез. у маски пьеро все непременно до слез. андрей дышит, дожидаясь, пока саша брезгливо натянет белье, грациозно сползет с его колен, бросит колкий смешок, исчезнет, тихо прикрыв за собой  дверь. наверное, ему жарко в свитере.  на затылке у него волосы влажные. андрей чуть покачивается, прижимая его к себе. саша едва ощутимо проводит слабыми пальцами по позвонкам и ничего не говорит. андрей сохраняет спокойствие, чтобы не происходило. его амплуа: ловить на самом краю. сашина роль – ловить восхищенные взгляды. у андрея есть для него несколько, как только саша наберется сил для очередного красивого жеста. в комедии дель-арте андрею всегда нравилась маска доктора.