Под давлением

      Фредди проснулся от внутреннего напряжения. Не от кошмара и не от звука — тело само вырвало его из глубин сна, настойчиво напоминая о реакции, которая давно уже не была просто случайной. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к ровному, тяжелому дыханию Монти за своей спиной. Лапа крокодила все так же лежала на его боку, властно и защищающе.       Стыдливость битвой пронеслась в его голове, но была тут же смята острым, навязчивым любопытством и той самой «жадностью», что пела в его крови. Аккуратно, с замиранием сердца, он приподнял тяжелую лапу Монти и выскользнул из-под нее. Тот лишь глухо хмыкнул во сне, но не проснулся.       Фредди босиком прошел в ванную, закрыл дверь, но не стал ее запирать — новый рефлекс. Он стоял перед зеркалом в темноте, видя лишь смутный силуэт, и чувствовал, как жар разливается под кожей. Он слышал свое дыхание, слышал тишину квартиры и… легкий скрип кровати в соседней комнате. Он знал. Монти проснулся.             «Все в порядке» — тихо, почти смешно, сказал Фредди в темноту, отводя взгляд от зеркала, словно его собственное отражение могло его выдать.       Дверь в ванную тихо открылась. В проеме, освещенный лунным светом из окна, стоял Монти. На его лице играла редкая, едва уловимая улыбка.             — Быстро учишься — хрипло произнес он. — Что такое?       Фредди молча повернулся к нему. В легких спортивных трусах, которые он надел перед сном, была очевидная, смущающая его выпуклость. Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на Монти, ожидая насмешки, осуждения или холодного расчета.       Но Монти просто вошел, полностью закрыв собой дверной проем. Он подошел вплотную, не глядя вниз, а глядя Фредди прямо в глаза. И, не говоря ни слова, наклонился и поцеловал его. Грубо, властно, без вопросов. Потом, легко, как перышко, поднял его и на своих руках отнес обратно в спальню, опустив на простыни.       Монти встал над ним на коленях, его красные глаза в полумраке казались темными, глубокими.             — Уверен, что хочешь? — спросил он, голос был низким, но в нем не было давления. Была проверка. Фредди, задыхаясь, обвил его шею руками, притягивая к себе.             — Да. Но я не… это первый раз… в таком… — он запнулся, не в силах выговорить детали. Монти на мгновение замер, затем кивнул, и в его взгляде мелькнуло понимание.             — Да? Представляю. Первый… так. Значит, научу и этому.       Он снова поцеловал его, медленно опускаясь по его телу губами и легкими укусами. Фредди зажмурился, когда губы Монти коснулись горячей кожи его живота, а затем — ткани трусов. Он вздрогнул всем телом, когда Монти, не снимая их до конца, освободил его, и его горячее, влажное нёбо коснулось напряженной плоти.       Фредди вскрикнул, запрокинув голову. Одна его лапа инстинктивно вцепилась в простыни, а другая легла на голову Монти, пальцы запутались в коротких, жестких шипах на его затылке. Он не толкал, не направлял — просто касался, как якоря в шторме ощущений. Монти работал ртом методично, выверенно, как будто это было очередное упражнение — найти правильный ритм, угол, давление. Его свободная лапа лежала на животе Фредди, большой палец водил по коже кругами, успокаивая и одновременно подстегивая. Монти периодически останавливался, ему не хотелось быстро доводить своего медвежонка, но потом всё же решился.             — Я… я сейчас… — прерывисто застонал Фредди, чувствуя, как волна накатывает с невероятной, пугающей скоростью.       Монти в ответ лишь глухо прорычал, не отпуская его, и ускорил движения. Его лапа на животе прижала Фредди к матрасу. Это был последний, безапелляционный знак — отдайся.       Фредди взвыл, выгнувшись, и излился прямо в его сжатые губы, в конвульсиях, которые казались бесконечными. Монти не отстранился, приняв все, его горло сработало, сглотнув. Он поднял голову, его губы блестели в полумраке. Он смотрел на Фредди, который лежал, тяжело дыша, смотря в потолок широко раскрытыми глазами.             — Вкусно — хрипло констатировал Монти, и в его тоне была не пошлость, а странная, животная удовлетворенность.       Фредди, все еще дрожа, подтянул его к себе и поцеловал. Сначала неуверенно, чувствуя на губах свой же вкус, затем — настойчивее, с новой, пробудившейся жадностью. Монти отвечал, и в его поцелуе было одобрение.       Когда они разъединились, Фредди, все еще обвив его шею, обхватил его торс ногами, притягивая ближе. Он чувствовал между их телами жесткое, требовательное напряжение Монти.             — Я… я хочу попробовать. Принять. Тебя — неуверенно, но твердо сказал Фредди, смущаясь своих же слов. Монти внимательно посмотрел на него, затем кивнул.             — Ладно, медвежонок. Твой первый раз — под моим контролем. Он потянулся к прикроватной тумбошке, где, как оказалось, уже лежал небольшой тюбик. Фредди даже не спросил, откуда. Он просто доверился. Монти растянул его тело своими лапами, массируя, подготавливая, его движения были уверенными и удивительно нежными. Когда он наконец, медленно, давая привыкнуть, вошел в него, Фредди вскрикнул — от боли, от неожиданности, от чувства невероятной полноты и близости.             — Дыши — приказал Монти, замеряя, его собственное дыхание было прерывистым.            — Просто дыши. И Фредди дышал. И постепенно боль отступила, сменившись чем-то другим — чувством полного доверия, растворения, соединения. Монти начал двигаться, не спеша, выверенно, наблюдая за каждым его вздохом, каждым вздрагиванием. Это был не просто секс. Это был новый урок. Урок полного физического доверия. И Фредди, отдаваясь, учился. Как никогда быстро.