Под давлением

      Два дня прошли в странной смеси обыденности и тревожного ожидания. Фредди пытался работать, но его мысли постоянно возвращались к теплу простыней, к мази на больных мышцах, к слову «любимый», висевшему в воздухе как неразорвавшийся снаряд. Дом, несмотря на всю свою новую безопасность, казался слишком тихим, слишком пустым.       Он как раз выходил из душа, завернувшись в полотенце, когда услышал звук. Не грубый взлом, а тихий, едва уловимый щелчок в районе входной двери. Не тот, который издает ключ. Более… технический. Ледяная волна пробежала по его позвоночнику. Сигнализация молчала. Значит, либо это сбой (неслыханно с системой Монти), либо… кто-то нашел способ ее обойти.       Фредди не думал. Он действовал. Рывком он метнулся в спальню, к штанам, брошенным на стуле. Его пальцы нащупали холодный металл брелка. Он нажал кнопку сирены, и пронзительный визг разорвал тишину квартиры. Одновременно он отправил сигнал — тот самый, с кодом «Мелодия из переулка».       Дверь в прихожую распахнулась. Вошел не громоздкий громила, а худощавый, жилистый человек в темной одежде и перчатках. В его руке сверкнул длинный, тонкий кинжал. Его глаза, холодные и пустые, мгновенно нашли Фредди.       «Не замирай. Ломай план». Голос Монти звучал у него в голове. Фредди отпрыгнул в сторону, в коридор, вместо того чтобы пятиться в спальню. Его полотенце упало, но сейчас было не до стыда. Нападавший, слегка удивленный, развернулся. Он двигался бесшумно, как змея.       Фредди отступал, держа перед собой брелок-сирену, оглушая врага звуком. Он помнил уроки: оцени пространство. В прихожей — ничего. Кухня. На кухне есть ножи, но до них не добежать. Есть стол. Стулья.       Когда нападавший сделал выпад, Фредди рванул на себя кухонный стул, создав баррикаду. Кинжал вонзился в спинку. Используя секундную задержку, Фредди схватил со стола тяжелую керамическую кружку и со всей силы запустил ее в голову противника. Тот уклонился, но отвлекся. Этого хватило.       Фредди, рыча от страха и ярости, бросился вперед, не для атаки, а для захвата. Он вцепился в вооруженную руку, пытаясь вывернуть ее, как учили — не для перелома, а для обезоруживания. Они с грохотом рухнули на пол. Фредди чувствовал чужую силу, превосходящую его, но также и панику в движениях нападавшего — он не ожидал такого сопротивления.       В смертельной схватке, кувыркаясь, Фредди наткнулся спиной на открытый ящик стола. Его лапа нащупала холодную рукоять — обычный кухонный нож для овощей. Не думая, он выхватил его и с размаху всадил в бедро навалившегося на него человека.       Тот заорал. Хватка ослабла. Фредди выкатился из-под него, в руке окровавленный нож, дрожа всем телом. Он увидел, как нападавший, истекая кровью, пытается подняться, его кинжал валялся в метре. Фредди набросился, подмял его под себя, сорвал со шнурков его же ботинок и, с дикой, отчаянной ловкостью, связал ему руки за спиной. Это было некрасиво, жестоко, но это работало.       Он сидел верхом на связанном, тяжело дыша, приставив лезвие ножа к его горлу, когда дверь с грохотом распахнулась. Первым влетел один из людей Монти, с пистолетом наготове. За ним, заполняя собой пространство, вошел сам Монти. Его лицо было маской ледяной ярости, но, увидев картину — Фредди, раздетого, дрожащего, но держащего врага на полу с ножом в ноге и ножом у горла — в его глазах мелькнуло что-то вроде шока и… гордости.       Но этот взгляд длился миг. Его сменила холодная ярость. Монти жестом отозвал своего человека и шагнул вперед.       И тут в Фредди что-то щелкнуло. Адреналин, страх, ярость — все смешалось в одно черное, мстительное чувство. Этот человек ворвался в его дом. Хотел его убить. Из-за него все это началось. Из-за него его жизнь стала кошмаром. Рука с ножом дрогнула и занеслась для удара в грудь.             — Нет! — рыкнул Монти, но было поздно. Фредди уже начал движение. Монти действовал молниеносно. Он не стал оттаскивать Фредди — он вклинился в пространство между ними. Его лапа с силой обхватила запястье Фредди, выворачивая нож, а своим телом он накрыл связанного нападавшего, принимая на себя инерцию падающего на него Фредди. Они все трое грудно свалились на пол.             — Отпусти! Он должен умереть! — кричал Фредди в истерике, пытаясь вырваться, не понимая, что происходит, видя перед собой только зеленую кожу и чувствуя железную хватку.             — Фредди! Стой! Это я! — рявкнул Монти прямо ему в лицо, и его голос, как хлыст, прорезал туман ярости. Фредди замер, широко раскрыв глаза. Он увидел, как близко его лезвие к боковой части шеи Монти. На сантиметр. Не больше.       Ужас сменил ярость. Он выронил нож, который тут же подобрал охранник. Монти, не отпуская его запястья, другой лапой притянул его к себе, обхватив в жесткие, но уже не боевые объятия. Он прижал его голову к своей груди, заглушая рыдания и дрожь.             — Все хорошо. Все кончено. Ты в безопасности. Успокойся, любимый, — он шептал ему в ухо, и его голос, обычно такой твердый, дрожал — не от страха, а от выплеснувшегося облегчения. — Ты молодец. Ты справился. Но теперь все. Я здесь.       Фредди обвис в его объятиях, рыдая от спасения и от осознания, что он чуть не поранил того, кого… того, кто только что назвал его «любимым» снова.       Через несколько минут, когда Фредди немного пришел в себя и накинул халат, начался допрос. Монти не церемонился. Несколько точных, жестоких вопросов, и правда выплыла наружу. Это был наемник. Не местный. Приезжий, из синдиката, связанного с якудза, которые пытались потеснить клан Монти с рынка контрабанды элитной электроники. Они вышли на Фредди как на «новую слабость Гаттора», предполагая, что через него можно нанести удар или оказать давление. Систему безопасности обошли с помощью подавителя сигналов нового поколения — технологичная работа, не свойственная обычным бандитам. Узнав нужное, Монти взглянул на Фредди. Его лицо было каменным.             — Не смотри на то, что я сейчас сделаю — тихо сказал он. — Иди на кухню.       Но Фредди не двинулся с места. Он смотрел на связанного, испуганного человека, который минуту назад был его убийцей. И он не чувствовал жалости. Он чувствовал холод. Такой же холод, как у Монти. — Нет — сказал Фредди. Его голос звучал чужим. — Не надо… жестокости. Давай сделаем это… более гуманно.             Монти пристально посмотрел на него, оценивая. Потом кивнул. Он достал из внутреннего кармана маленький шприц-тюбик с прозрачной жидкостью. — Инсулин. В большой дозе. Безболезненно. Быстро. — Он протянул его Фредди. — Твой выбор. Твоя ответственность.             Фредди взял шприц. Его рука не дрожала. Он подошел к наемнику, который, поняв, что происходит, начал молить, шептать, умолять. Фредди его не слушал. Он видел перед собой не человека, а угрозу. Угрозу своей новой, хрупкой жизни. Угрозу Монти. Он нашел вену на шее и медленно ввел всю жидкость. Наемник захрипел, его глаза закатились, тело обмякло. Тишина. Через минуту его унесли телохранители Монти, чтобы оно исчезло навсегда.       Фредди стоял, глядя на пустое место на полу. Он чувствовал пустоту. И странную, леденящую ясность.       Монти подошел к нему, положил лапу ему на плечо.             — Ты не можешь больше оставаться здесь. Даже с охраной. Они знают точку. Собирай самое необходимое. Ты едешь со мной. В пентхаус. Там безопаснее. Фредди посмотрел на него. На того, кто научил его выживать, а теперь заставил убить. Кто назвал его «любимым» и только что рисковал собой, чтобы остановить его же руку.             — А что будет с… моей жизнью? Со студией?             — Жизнь изменилась, Фредди — сказал Монти безжалостно, но не без грусти. — Студию можно перенести. Или охранять как крепость. Но тебе нужно быть там, где я могу контролировать все. Где стены толще. Где ты будешь под моей защитой каждую секунду.       Фредди кивнул. Спорить не было сил. Да и желания. Дом, который был его крепостью, стал ловушкой. А настоящая безопасность, как оказалось, была за высокими стенами пентхауса человека, который только что дал ему в руки яд и научил, как им пользоваться. Он пошел собирать вещи. В его чемодан, кроме одежды и жесткого диска с музыкой, попал тот самый черный брелок. Теперь он знал его настоящую цену.