Под давлением

      Прошла неделя жизни в стерильной крепости пентхауса. Фредди понемногу осваивался. Студию ему оборудовали в звукоизолированной комнате — лучше, чем была у него когда-либо. Охрана была ненавязчивой, но вездесущей, как кислород. Монти был рядом каждую ночь, но дни его были заполнены делами — тихими, напряженными, от которых по вечерам у него болели виски.       И вот однажды утром, за завтраком, Монти отложил планшет и посмотрел на Фредди долгим, задумчивым взглядом.             — Мы с тобой — начал он неловко — мы как-то миновали все нормальные этапы.       Перепалка в переулке, угрозы, уроки выживания, убийство, переезд… — он перечислил это так буднично, что Фредди чуть не поперхнулся кофе. — А нормального свидания так и не было. Я не знаю, какая твоя любимая еда, кроме того, что ты не любишь грибы. Ты не знаешь, какую музыку я слушаю, когда не слежу за переговорами. Это… неправильно.       Фредди смотрел на него, пораженный. Мысль о том, что у непрошибаемого «Гаттора» есть понятие о «нормальных этапах», казалась сюрреалистичной.             — Что ты предлагаешь? — осторожно спросил Фредди.             — Сегодня вечером. Ты и я. Свидание. Как нормальные… люди. Ну, или фурри —       Монти махнул лапой, словно отмахиваясь от сложностей классификации. — Я все организую.       Вечером, когда Фредди вышел из спальни, он замер. Монти ждал его в гостиной. И он был… элегантен. Темно-синий, идеально сидящий костюм, белая рубашка без галстука, лапы аккуратно вычищены. Он выглядел не как босс мафии, а как успешный, слегка опасный бизнесмен с обложки журнала.             — Ты… — Фредди потерял дар речи, чувствуя себя нелепо в своих лучших темных джинсах и рубашке.             — Идем — сказал Монти, и в его глазах мелькнуло что-то вроде застенчивого удовлетворения.       Он не повез его в пафосный ресторан на виду. Они спустились в закрытый внутренний дворик того же здания, который превратили в уютный, приватный сад под открытым небом. Стол на двоих, приглушенный свет, тихая инструментальная музыка. Охрана была, конечно, но тщательно замаскирована.       Сначала было неловко. Они сидели, изучали меню, и Фредди ловил себя на том, что наблюдает, как Монти отставляет бокал с водой ровно на два пальца от края стола — привычка к порядку. Они говорили о нейтральном: Фредди рассказал о работе над новым саундтреком для инди-игры, Монти, к удивлению Фредди, обнаружил знания в классической музыке — оказалось, он иногда слушает ее для фона, чтобы заглушить шум в голове.       Потом принесли еду. И Монти сделал нечто удивительное: он взял кусочек стейка со своей тарелки и положил его Фредди, жестом предлагая попробовать. Простой, интимный жест, который заставил сердце Фредди ёкнуть.       — А теперь сюрпризы — сказал Монти, когда убрали десерт. Он достал небольшую коробку. Внутри лежали наушники — не простые, а профессиональные, шумоподавляющие, лучшие из существующих. — Чтобы ты мог творить, даже когда мир вокруг грохочет. В прямом и переносном смысле.       Фредди был тронут до глубины души. Затем он сам, слегка краснея, протянул Монти флешку. — А это… тебе. Я собрал плейлист. Не свою музыку. То, что, как мне кажется, ты мог бы слушать. Чтобы… отключаться.       Монти взял флешку, сжал ее в кулаке, как драгоценность, и кивнул. Слова, кажется, застряли у него в горле.       Они выпили по бокалу вина, потом еще по одному. Алкоголь снял последние остатки скованности. Монти расслабился, его массивное тело развалилось в кресле, и он рассказывал забавную историю про то, как один из его грузчиков пытался украсть технику, спрятав микросхемы в булке хлеба.       Потом они поднялись наверх, в пентхаус. Воздух между ними снова наэлектризовался, но на этот раз не яростью или страхом, а теплым, сладким предвкушением.       В спальне, при мягком свете лампы, Фредди, ободренный вином и этой новой, нежной атмосферой, решился на смелый шаг. Он подошел к Монти, который сидел на краю кровати, и медленно, глядя ему в глаза, опустился перед ним на колени. Он расстегнул его брюки, и его лапы были увереннее, чем он себя чувствовал внутри.             — Позволь мне — тихо попросил Фредди. — Сегодня… я хочу попробовать по-другому.       Монти замер, его красные глаза широко раскрылись от удивления. Он кивнул, почти неощутимо.       Фредди был неопытен, но полон желания доставить удовольствие. Он взял его в рот, стараясь, подражая тому, что делал с ним Монти. Тот застонал, его лапы легли на голову Фредди, но не толкали, не направляли — просто лежали, как благословение. Это было странно, интимно и невероятно возбуждающе для них обоих.       Затем Фредди, все еще на коленях, посмотрел наверх.             — Я хочу… попробовать принять тебя. Но сверху. Чтобы… контролировать. Монти, тяжело дыша, снова кивнул. Он помог ему, устроившись на кровати, его огромное тело было податливо и открыто. Фредди, намазавшись, медленно, преодолевая сопротивление и собственную нервную дрожь, опустился на него.       Боль была острой, непривычной. Он замер, лицо исказила гримаса. Монти, видя это, приподнялся на локтях.             — Не спеши. Дыши. — Его лапы легли на бедра Фредди, большие пальцы начали мягко массировать напряженные мышцы, помогая им расслабиться. — Вот так. Медленно.       И Фредди, доверяя, двигался. Медленно, неуверенно, находя свой ритм. Вид Монти под ним, могущественного и в то же время полностью отданного на его волю, сводил с ума. Он наклонился вперед, положив лапы на грудь Монти, и их губы встретились в пьяном, небрежном поцелуе.       Монти начал помогать, поднимая бедра навстречу его движениям, его дыхание становилось все более прерывистым. Он смотрел на Фредди, и в его глазах было не только желание, но и бесконечное, потрясенное удивление.             — Фредди… — прохрипел он предупреждающе, чувствуя приближение развязки.             — Внутрь — простонал в ответ Фредди, опускаясь на него в последнем, глубоком движении. — Пожалуйста…       Это было все, что нужно было услышать Монти. Его тело напряглось, он издал глухой, сдавленный рык, и Фредди почувствовал, как его заполняет горячая волна. Его собственный оргазм накрыл его следом, отозвавшись эхом в каждом нерве.       Фредди обмяк, упав грудью на грудь Монти, чувствуя, как их сердца бьются в унисон — часто, бешено. Он лежал так, прислушиваясь к этому ритму, к тяжелому дыханию под собой.       Монти обвил его руками, прижимая к себе, его лапы дрожали.             — Никто… никогда… — он не закончил, но Фредди понял.       Никто никогда не имел над ним такой власти. Никто никогда не видел его таким уязвимым. Никто никогда не забирался так глубоко — не только в тело, но и в самые защищенные крепости души.       Они не говорили больше ни слова. Просто лежали, слившись воедино, в комнате, которая наконец-то перестала быть просто укрепленным бункером, а стала их общим пространством. Первым по-настоящему общим пространством, построенным не на страхе и необходимости, а на простом, сложном, прекрасном желании быть вместе. Просто на свидании.