Под давлением

      Идиллию следующего утра разбила не тревожная сирена и не звонок подчиненного, а приступ внезапной, мучительной тошноты. Фредди едва успел добежать до ванной пентхауса. Он стоял, согнувшись над раковиной, трясясь от слабости и недоумения, когда почувствовал теплое, твердое присутствие за спиной. Монти, уже одетый, но с растрепанными шипами на голове, молча подставил ему стакан воды и влажное полотенце.             — Что-то не то съел — хрипло пробормотал Фредди, отпивая воду и избегая его взгляда. Но даже ему это прозвучало неправдоподобно. Еда вчера была безупречной, и алкоголя он выпил совсем немного.       Монти не ответил. Он стоял, опершись о дверной косяк, и его пристальный, аналитический взгляд был устремлен не на лицо Фредди, а куда-то в пространство, будто он производил сложные вычисления. Его взгляд медленно скользнул вниз, к животу Фредди, а затем снова встретился с его глазами. В этих красных глубинах не было ни паники, ни радости. Была ледяная, сконцентрированная серьезность.             — Когда у тебя были последние… месячные циклы? — спросил он неожиданно прямолинейно, его голос был низким и ровным. Фредди вздрогнул, как от удара током.             — Что? Нет. Нет, Монти, это невозможно. У фурри нашего типа… это очень редко. Почти никогда без специальных… — он замолчал, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Почти никогда — не значит никогда. Его собственные познания в этой области были скудны, он никогда об этом не задумывался.             — «Почти» — не ноль — безжалостно констатировал Монти. Он подошел ближе, и теперь его лицо было рядом. — Ты чувствуешь себя иначе? Усталость? Перепады?       Фредди хотел крикнуть, что все это ерунда, что это просто стресс. Но он вспомнил необъяснимую усталость последних дней, которую списывал на переезд и пережитое.             Вспомнил странную чувствительность к запахам. Его сердце упало куда-то в пятки, оставляя в груди ледяную пустоту.             — Это… этого не может быть — прошептал он, но уже без прежней уверенности. Ужас, холодный и рациональный, начал сковывать его изнутри. — Монти, если это так… это катастрофа. Это самая большая уязвимость из всех возможных. Слабость. Мишень на мне… на нас.       Он видел, как сжались челюсти Монти. Тот понимал все это даже лучше. Ребенок — наследник «Гаттора». Немыслимая ценность для врагов. Невыносимый риск. И абсолютная, тотальная потеря контроля над ситуацией.             — Тебе нужно будет его убрать — голос Фредди прозвучал чужим, монотонным. Он говорил, как о логичной, неизбежной операции. — Чем раньше, тем лучше. Без обсуждения. Это единственный разумный выход.       Он ждал согласия. Холодного, кивка, немедленного звонка врачу, который «решает такие проблемы». Вместо этого Монти сделал шаг и обхватил его. Не страстно, а крепко, почти грубо, прижимая к себе, как будто пытаясь защитить от собственных мыслей.             — Заткнись — прохрипел он ему в ухо, но в его голосе не было злости. Была боль.             — Просто заткнись на секунду.       Он держал его так, пока дрожь в теле Фредди не начала понемногу стихать, сменяясь глухим, всепоглощающим шоком. Потом Монти отвел его обратно в спальню, усадил на кровать и сел напротив, взяв его лапы в свои.             — Слушай меня — сказал Монти, и его взгляд был невероятно серьезным. — Да, это угроза. Да, это опасно до чертиков. Но первое, что мы делаем — это подтверждаем. Потом… потом будем думать. Вместе. Но есть одна вещь, которую ты должен понять прямо сейчас. Он сделал паузу, заставляя Фредди смотреть на себя.             — То, что ты сейчас чувствуешь — этот ужас, эту необходимость сразу все «убрать» — это не ты. Это твой разум, пытающийся защитить нас обоих самым радикальным способом. И это бьет по тебе. По твоей… психике. Ты только что пережил нападение и убил человека. А теперь это. Я не позволю тебе сломаться под этим грузом. Фредди смотрел на него, не понимая.             — Что ты собираешься делать?             — Мы найдем лучшего частного врача, чтобы все проверить. А еще… — Монти потянулся к своему телефону на тумбочке, но не чтобы позвонить охраннику или киллеру. Он открыл контакты и пролистал до одного имени. — Я найму для тебя психолога. Специалиста по травмам. Который умеет молчать.       Фредди вытаращил глаза. Психолог? В мире Монти? Это было так же невероятно, как сама возможная беременность.       — Ты… ты же не веришь во все это — пробормотал он. Монти тяжело вздохнул.             — Я верю в то, что вижу. А я вижу, как ты пытаешься взвалить на себя неподъемное и притвориться, что тебе не больно. Я не могу починить твою голову так, как чиню проблемы в бизнесе. Но я могу дать тебе инструмент. Чтобы ты смог это пережить. Независимо от того, что покажет тест.       В его словах не было сантиментов. Была та же прагматичная забота, с которой он учил его выживать. Только теперь эта забота была направлена внутрь, в самые потаенные, уязвимые уголки его сознания.       Слезы снова навернулись на глаза Фредди, но на этот раз они были от другого ужаса — от осознания, что его могут понять и поддержать даже в этом, самом немыслимом кошмаре. Что он не одинок со своим страхом.             — А если… если это правда? — прошептал он.       Монти сжал его лапы сильнее. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.             — Тогда… тогда мы будем самой защищенной и самой параноидальной семьей в этом городе. Но решать будем вместе. Шаг за шагом. Сначала врач. Потом психолог. Понял?       Фредди кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мир вокруг снова перевернулся, но на этот раз не в пропасть хаоса, а в странную, пугающую неизвестность, где рядом с ним был тот, кто не отступит. Даже перед лицом самой большой из всех возможных опасностей — возможности новой жизни.