Наследница забытых небес

Глава 1: Дыхание гнилой зимы Снег в деревне Пустошь никогда не был белым. Он ложился на землю серыми хлопьями, перемешанными с пеплом и чем-то липким, напоминающим разложившуюся слюду. В воздухе стоял густой, сладковатый запах гнили — дыхание вируса «Химера», который в 2025 году окончательно превратил планету в братскую могилу для людей и небожителей. Агата стояла на крыльце покосившейся избы, до боли сжимая перила. Её кожа, бледная, с едва заметным золотистым отливом, казалась светящейся в грязных сумерках. Внутри неё, прямо под ребрами, ворочалось нечто тяжелое и раскаленное. Сила мутации, которую в неё вшили в лабораториях, сегодня была особенно агрессивной. Зрение плыло: она видела то очертания почерневшего леса, то всполохи чужих миров и крики существ, которых давно не было в живых. — Снова край бездны, — раздался за спиной ледяной, резкий голос. Агата не обернулась. Она чувствовала его приближение по тому, как загривок обдало холодом. Кастилеан. Он вышел из тени сеней, и его вид, как всегда, вызывал колючее чувство неправильности. Белоснежные волосы, длиной чуть ниже середины лица, были вечно растрепаны, словно он только что вернулся из эпицентра бури, но при этом они оставались неестественно чистыми, будто никакая грязь этого мертвого мира не смела к ним прилипнуть. Резкие пряди скрывали лоб и острые скулы, но не могли утаить блеск красных глаз — глаз, видевших падение небес. На его шее виднелись следы от инъекций — шрамы, оставленные людьми, пытавшимися выкачать из него божественность. — Я в порядке, — процедила Агата сквозь зубы, хотя её пальцы начали мелко дрожать. — Лгунья, — Кастилеан оказался рядом мгновенно. Он был холодным и стремительным, как лавина. — Ты уже не видишь реальность. Твой разум горит, Агата. Еще немного — и от твоей личности останется только пепел, который поглотит вирус. Он бесцеремонно схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на себя через завесу его спутанных светлых волос. Красные глаза вспыхнули. Агата видела в них свое отражение — напуганную девчонку, вокруг которой воздух шел рябью от неконтролируемой энергии. Кастилеан резко отпустил её лицо и, не раздумывая, обнажил запястье. Его кожа была словно мраморная, но под ней пульсировала жизнь. Одним движением острого клыка он вскрыл вену. Кровь ангела не была красной. Она была густой, сияющей, как расплавленное золото, и пахла озоном. — Пей, — скомандовал он. В его голосе не было жалости, только властность надсмотрщика, который не позволит своему ценному экспонату сломаться. — Пей, пока твоя сила не выжгла тебе мозги. Агата помедлила лишь секунду. Гул в голове стал невыносимым, мир начал рассыпаться на искры. Она приникла к его запястью, и вкус небесного пламени обжег горло. Кровь Кастилеана подействовала как ледяной ливень в эпицентре пожара. Стоило первым каплям попасть в её организм, как бушующая внутри энергия «Химеры» начала смиренно сворачиваться, укрощенная чистотой первородного ангела. Жар в груди сменился приятной прохладой, а зрение обрело пугающую четкость. Агата отстранилась, тяжело дыша и вытирая рот. Она чувствовала себя предательницей собственного вида, чья жизнь теперь напрямую зависела от этого невыносимого существа. — Ты ненавидишь это, — Кастилеан равнодушно наблюдал, как рана на его руке затягивается. Он тряхнул головой, и белые волосы снова беспорядочно рассыпались по лицу. — Ты ненавидишь меня за то, что без моей крови ты — просто красивая бомба с часовым механизмом. — Я ненавижу то, что ты делаешь это с таким видом, будто я твоя сломанная игрушка, — огрызнулась она, спускаясь по ступеням. — Словно ты не спас меня из той лаборатории, а просто решил, что я пригожусь тебе в качестве домашнего питомца. Ангел сухо усмехнулся, глядя ей вслед своими кровавыми глазами. — В этом мире нет свободы, Агата. Есть только разные степени зависимости. Иди в лес. Твоя сила теперь в узде, но надолго её не хватит. Она не стала слушать. Она направилась к чаще, где между голых деревьев клубился туман. Дыхание гнилой зимы забивало легкие, но теперь она шла твердо. Она еще не знала, что сегодня в лесу она найдет Рафаэля — того, кто заставит Кастилеана впервые за годы почувствовать, что он может потерять свою единственную власть.