Наследница забытых небес

Глава 4: Пробуждение в янтареДве недели в заваленной снегом избе превратили жизнь Агаты в хождение по натянутой струне. Снаружи бесновалась «гнилая зима», заваливая окна серым, колючим крошевом, а внутри медленно закипал конфликт, который был опаснее любого вируса.Изменения в Рафаэле происходили пугающе быстро. Если в первые дни он напоминал плохо смазанный манекен, то теперь каждое его движение обрело текучесть и грацию хищника. Металлический каркас крыла больше не лязгал — Рафаэль научился скрывать его под накидкой, а его голос... голос перестал звучать как набор звуковых частот.— Агата, ты снова забыла поесть, — произнес он, входя в главную комнату.Она вздрогнула и подняла голову от старой карты окрестностей. Рафаэль стоял у порога, и свет керосиновой лампы мягко очерчивал его скулы. Самое поразительное было в глазах. Золотистые шестеренки, которые раньше вращались в его глазницах с сухим щелканьем, начали таять, превращаясь в глубокий, тягучий янтарь. В них появилась глубина. В них появилось внимание.— Я не голодна, — отозвалась она, поправляя ворот свитера, скрывающий следы недавнего обряда с Кастилеаном.— Ложь, — Рафаэль подошел ближе. Его шаги были бесшумными. — Твои биологические показатели снижены. Твое тело тратит слишком много энергии на удержание Силы. Ты истощаешь себя, чтобы подольше не просить его кровь.Он остановился в шаге от неё. Агата почувствовала странное тепло, исходящее от него. Оно не было обжигающим, как её мутация, и не было ледяным, как кожа Кастилеана. Это было ровное, почти уютное тепло живого существа.— Ты меняешься, Раф, — тихо сказала она, вглядываясь в его янтарные глаза. — Ты больше не говоришь о протоколах и архивах.— Я учусь, — он протянул руку и на мгновение коснулся кончиками пальцев её ладони. Его кожа была мягкой, почти человеческой. — Я смотрю на тебя. Я слушаю, как ты дышишь, когда спишь. Я анализирую не твои гены, а то, как ты хмуришься, когда тебе больно. Кажется... это называется «сочувствие». Или я просто очень качественно его имитирую.— В этом доме слишком много тех, кто имитирует жизнь! — Раздался резкий голос Кастилеана.Ангел стоял в дверях, стряхивая снег с плеч. Его белые растрепанные волосы слиплись от инея, а красные глаза горели недобрым огнем. Он бросил на пол тушу подстреленного зайца и в два шага преодолел расстояние до Рафаэля, буквально вклиниваясь между ним и Агатой.— Ты слишком много болтаешь для того, кто собран из запчастей, — выплюнул Кастилеан, нависая над метисом. — Уйди от неё.Рафаэль не отступил. Он посмотрел на ангела спокойно, почти с жалостью, и это взбесило Кастилеана еще сильнее.— Ты боишься, Кастилеан, — мягко произнес Рафаэль. — Раньше я думал, что твой страх вызван угрозой безопасности. Но теперь я вижу другое. Ты боишься, что я становлюсь для неё... понятнее. Что я могу предложить ей понимание, а не только свою кровь и свои шрамы.— Ты не можешь предложить ей ничего, кроме металлолома! — Кастилеан схватил Рафаэля за грудки, прижимая к бревенчатой стене. Из-под куртки ангела вырвался холод, от которого на стенах выступил иней. — Ты — марионетка без души. Ты не чувствуешь любви, ты не чувствуешь боли. Ты просто записываешь данные!— Возможно, — Рафаэль даже не пытался вырваться, его янтарные глаза светились ровно. — Но если я — марионетка, то кто ты? Тюремщик, который боится, что узница вырастет и уйдет? Ты пьешь её свет так же жадно, как она — твою кровь. Тебе нравится, что она слаба без тебя. Тебе нравится быть её единственным Богом.Кастилеан замахнулся, его когти сверкнули в полумраке, готовые распороть жемчужное горло конструктора.— Хватит! — Крик Агаты заставил обоих замереть.Вокруг неё воздух начал вибрировать. Золотистое сияние под кожей её шеи вспыхнуло, озаряя комнату резким, болезненным светом. Книги на полках задрожали, а лампа на столе лопнула, погружая избу в густой сумрак, разрываемый только её свечением.— Вы оба ведете себя как звери! — Она тяжело дышала, хватаясь за край стола. Сила жгла её изнутри, требуя выхода. — Кас, отпусти его. Рафаэль, замолчи.Ангел медленно разжал пальцы. Его лицо было искажено гримасой боли — не физической, а той, что грызла его изнутри годами. Он посмотрел на Агату, на её пылающие глаза, и в его взгляде на мгновение промелькнула беззащитность.— Она снова берет верх, — хрипло сказал он, протягивая ей руку с обнаженным запястьем. — Пей, Агата. Не слушай его. Его слова — яд.Агата посмотрела на руку Кастилеана, на его выступающие вены под бледной кожей. Затем перевела взгляд на Рафаэля. Метис стоял у стены, поправляя одежду, и в его янтарных глазах теперь отчетливо читалось нечто новое. Это не была имитация. Это было желание. Он хотел обладать её силой не для науки, а для того, чтобы заполнить свою пустоту.— Я не хочу больше быть зависимой, — прошептала Агата, чувствуя, как сила выжигает её вены. — Кас, мне больно.— Иди ко мне, — Кастилеан шагнул к ней, обхватывая её плечи холодными руками. — Только я могу это остановить. Только я.Он прижал её к себе, и Агата привычно зарылась лицом в его шею, ища спасительный укол клыков. Но в этот раз, когда золотая кровь ангела начала тушить пожар в её теле, она поймала на себе взгляд Рафаэля.Он не ушел. Он стоял в тени, и его новые янтарные глаза светились торжеством. Он видел их слабость. Он видел их связь. И Агата поняла: с каждым глотком ангельской крови она становится сильнее, но с каждым днем Рафаэль находит новые лазейки в её душе.Ледяной оскал небес снаружи сменился воем вьюги, а в маленькой избе началась открытая война за сердце той, что должна была стать Богом.