Искупление

Энжел открывает глаза в своей комнате. Его любимая свинка сразу реагирует на пробуждение и ластится к хозяину, он так рад ее видеть. Чувствует себя чуть более выспавшимся чем обычно. Как он тут оказался? За секунду в голове мелькают все прошедшие события. Для него все происходило в каком то полудреме, как сон. Или Валентино правда мертв? Он бешено хватается за телефон, от усталости не остается и следа. Ни одного сообщения от Вала, хотя этой ночью должна была быть съемка, на которую он не пришел. А спал здесь. Всю ночь. Получается, все что говорил Хаск правда. Стоп, Хаск? Все внутри как то чуть чуть вздрагивает и сжимается от мысли о нем. Так давно не виделись все таки. Хочется спуститься вниз, к бару. Интересно, он все еще работает там.. Он говорил, что убрал Вала ради него. Бред какой то. никто в здравом уме не будет так рисковать из за Энжела. Он ведь циничная пустая шлюха. В отеле вроде сейчас и так хватает желающих, они больше не нуждаются в его услугах. Зачем это Хаску. В голове появляется мысль о привязанности, но Ангел быстро ее прогоняет, параллельно смеясь над своей наивностью. Уже даже забыл, когда последний раз его видели не как красивое тело. Он и не показывает, за что еще можно его любить. Да его и любить нельзя, только трахать. Но маленький глупый Энтони глубоко внутри надеялся, что это не так. Хорошо что его защищает порнозвезда Энжел Даст. Голова кипит от мыслей, один кошмар сменяется другим когда Энтони неспеша спускается по лестнице. «Соберись, соберись» он шагает в неизвестность, не понимает, какой ответ на все его вопросы, как ему реагировать на все произошедшее. Как только он оказывается в холле и видит Хаска, на поле сразу выходит Энжел Даст. — Доброе утречко. Я устал как от бессонной ночи. Скажи, котик, знаешь что то об этом? — Ангел кладет локти на барную стойку и флиртующе улыбается. Как обычно встречает его кислая морда. — Уже проснулся? Прошло всего то 15 часов, — натирая бокал заметил Хаск, попытался сохранить невозмутимость, но хватило ненадолго. — С тобой все хорошо? Вообще нихуя, сладкий. Но тебе об этом знать необязательно. — О чем ты? — неудачная попытка сыграть наивность. — Со мной всегда все хорошо, плесни чего нибудь покрепче. Хаск послушно поставил перед ним стопку и наполнил ее чем то, что Энжел не успел разглядеть перед тем как опустошил залпом. Приятная теплота разлилась по телу, согревая дрожащие от холода и волнения внутренности. Сколько в этом спокойствия, как это приземляет, Энжел в знак благодарности стал бы послушной куклой для человека который придумал алкоголь, если тот еще находится в аду. Хотя Энжел бы много для кого стал. Но в этот раз алкоголь уж слишком приземлил парня. Настолько, что тот не был к такому готов. Как будто выпив зелье, снимающее все чары, прямо за этой барной стойкой до него вдруг дошло. Вала больше нет. Тот, кто столько лет издевался над ним и втаптывал в грязь, из-за кого он разрушал себя, регулярно подвергался всем видам насилия которые знал, вот этот человек, который уже напоминал Ангелу кого-то по типу Бога, кого казалось невозможно остановить в своей жестокости. Он умер вчера. Под руками этого бармена, который наливает ему и осторожно присматривается: не сошел ли Энжел с ума от таких новостей. И сделал он это…ради него? Не из-за его фигуры, бедер, рабочего рта, и всего того что Ангел считал своими преимуществами, своими единственными качествами. А потому что они неплохо ладили, вместе выпивали, даже после того как Энжел разоткровенничался. Потому что он знает, что Энжел любит лазанью на ужин, не может смотреть грустные фильмы, что его тошнит от порно, как он любит безразмерные оверсайз вещи когда не притворяется. Он как Черри, только он мужчина, и привлекает его. Последний раз он видел грешника который может заботиться..ни разу. Но и Энжел уже забыл как любить. — Хаск, нам надо поговорить, — серьезно заявляет ангел, перелезая через стойку в его рабочую зону. Хаск ждал этого момента, но не хотел давить. Он не знает как начать и что говорить. — Зачем ты это сделал? — Выдыхает Энжел и смотрит в глаза собеседника, в которых поднимается недоумение. — А не надо было? — Мужчина ожидал мягко говоря немного не такой реакции. Хоть бы спасибо сказал. — Конечно я благодарен. — читает мысли. — Этот мудак меня уже знатно подзаебал. Хаск усмехнулся, вспоминая, в каком состоянии он нашел Энжела: — Так вот как теперь это называется. — Я удивился, что ты пошел на такое,— скрещивает пару рук на груди, решая стоит говорить или нет. — Ради меня. Он заметил, что Хаск смутился и отвел взгляд. Попал. — И я догадываюсь, почему ты это сделал, — снова это фальшивая вульгарная улыбка. Энжел стоит к нему почти вплотную, настолько близко, что слышит его напряженное дыхание. Отходить было некуда, так как Ангел зажал его в стену, но и не сказать что кот хотел увеличить дистанцию. Пошлая ухмылка, бутылка виски, на ощупь поставленная на стойку, запах сладких духов Энжела, которые не выветриваются с него никогда. Весь остальной мир отходит на второй план, если бы сейчас кто то из гостей решил спуститься к бару, не смутил бы парочку нисколько. Воздух в помещении наэлектризован, и когда они коснутся друг друга, через тела пройдет ток, и, наверное, они взорвутся. И вдруг Хаск целует его. От неожиданности Ангел теряется. Последний раз его целовали еще при жизни. Ему было бы привычнее если бы Хаск сказал что то грязное, схватил его за горло или просто нагнул и трахнул. И Ангелу бы это понравилось. Он сделал бы вид, что ему нравится, раз уж его освободили от этого мерзавца Вала, это меньшее (единственное) что Энжел может предложить. Но поцелуй, в котором не прослеживается ничего пошлого, наоборот, что то мягкое и теплое…Энжел быстро отстранился и уставился в недоумении. — И…тебе не противно от меня? — спрашивает он как что то само собой разумеющееся. — Мало ли что я делал этими губами, типа, и все такое. Теперь удивился и Хаск. — Извини, я знаю что должен был спросить, но думал что ты вроде не против и не хотел портить момент, но просто забудь об этом, короче, — он стыдливо уставился в пол, как провинившаяся школьница. — Но почему мне должно быть противно? Ангел, я проебал столько душ, включаю свою, что я, наверно, один из самых противных грешников. Ясности это никакой не дало, но смотреть как оправдываются перед шлюхой повеселило Энжела. Все произошедшее было очень странным, но парень предпочел поймать прежнюю волну, чтобы не думать об этом. — Как скажешь, сладкий. Спрашивать разрешения у меня необязательно, тут ты диктуешь правила, а я подчиняюсь, — в его глазах пробежала искра, он так умело играл невинность и искреннее желание. Тело все еще ныло от усталости и скрытых синяков, любое прикосновение приносило тупую ноющую боль. Казалось, на нем не осталось живого места, но Ангел делал вид, что полностью живой, на автомате. И сам не знал, как к этому относится. Вообще, он крайне редко занимался рефлексией, обдумывал какие то совершенные поступки, привык глушить любые мысли, ибо знал, что они все приведут к одной: мысли о ненависти к себе. Жил как будто завтра не наступит, и хорошо. Зачем ему завтра, если он тупая кукла, и сейчас единственная его задача – доставлять удовольствие. Он не задумывается, когда проводит пальцем по губам Хаска, второй парой рук трется об его штаны в районе паха. Напряжение в комнате довольно быстро доходит пика, также быстро Хаск покрывается румянцем, а Энжел чувствует растущий бугорок под ладонью. Он хочет его. Дальше проще простого. Хаск резко смахивает с себя вторую пару рук Ангела, что до этого не позволял себе никто. Ангел слегка обижается, но в большей степени ничего не понимает. Он что, не понравился? хотя стояк говорит об обратном. — Я не буду этого делать, блять, это неправильно, — слегка раздраженно говорит Хаск, но раздражает здесь его скорее ниоткуда вдруг выскочившая собственная правильность, чем пошлости Энжела. — Что? — Ты не готов, я не собираюсь оставлять тебе еще одну ебучую психологическую травму, Энжл, — “оо, парень, после всего что я пережил, у тебя вряд ли получится”. — Вернемся к этому позже, если ты будешь в состоянии. — Я не готов? — Энж рассмеялся, но что то типа брони внутри треснуло. Больновато. — Да я рожден для этого. Попытался сохранить лицо. — Хватит, ты знаешь, на меня не работает твоя маска эта, я не твои тупые клиенты, — Блять, блять, блять. — Я освободил твою душу не для того чтобы ты мне пиздел. Одной фразой он уничтожил его образ полностью. Выражение лица Ангела сменилось с непонимающе-ироничного на тихий ужас. Бежать некуда, броня его больше не спасет, он выглядел так жалко, как сиротки без рук и ног. С прогерией. Все раны на теле заныли с новой силой, настолько больно,что невыносимо. Хочется дозы. На глаза навернулись слезы. Он впервые разрыдался как девчонка не скрывшись от посторонних глаз. Воздуха стало не хватать,грудь сковало непонятной судорогой, Ангел сполз на пол, обнял себя четырьмя руками и истерично покачивался из стороны в сторону, слезы беззвучно градом лились на пол. Он настолько мерзкий, что врет всем подряд, даже Хаску. Он настолько мерзкий, что только достали его из сексуального рабства, он сразу полез совращать нового грешника. Он настолько отравлен, что ему похуй где и с кем. Он настолько мерзкий. — Эй, Энжел, — сразу меняется в голосе Хаск, опустившись на колени чтобы быть лицом к лицу. — Ну ты чего? Я, я не это имел ввиду, что бы ты там себе не надумал. Кот обвивает его руками и крыльями, в надежде успокоить, но паук только сильнее рыдает. Его еще и обнимают, несмотря на весь этот бред. — Тебе лучше снова начать ходить на терапию к Чарли. Хочешь, я договорюсь с ней, чтобы вы встречались чаще, — голос звучит так испуганно, как будто Хаск реально считает, что он слетел с катушек. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, как часто такое переживает Энжел наедине с собой. Да, он когда то надеялся, что терапия ему поможет хоть чуть чуть исправить свою жизнь, даже втянулся немного, может поверил в искупление. Какой же глупец. Даже если Бог хороший и добрый, для его души он не сможет ничего сделать. Бог его не слышал, не любил, и уж точно не простит. И Энжел прекрасное его понимает, поступил бы так же на его месте. — Ангел, я вижу как ты хотел искупиться, и хочешь сейчас, просто сам не понимаешь этого. Я сделал все чтобы разобраться с Валентино, я сделаю все чтобы ты оказался там где должен быть. Он остановил свои рыдания, поднял голову и покрасневшими глазами посмотрел в глаза напротив. — Я больше не хочу в рай, — с истеричными всхлипами, но вполне уверенно тихо проговорил Ангел. Хаск покосился на него, вопрошая — Если там не будет тебя. Следующие несколько дней Ангел провел в постели, а Хаск старался не отлучаться надолго, не оставлять его одного, чередуясь с Черри. Последние несколько месяцев он нехило обдалбывался наркотиками, переносил боль на потом, и в итоге она вышла, разрывая все тело на части, превращая мозг в кашу или скорее в фарш. Энжел переносил ломки одну за одной, умолял принести ему дозу, плакал, пытался манипулировать, клялся что умрет как только появится возможность. Потом его отпускало, он устало благодарил с виду непоколебимого Хаска и засыпал на его коленях, на груди. Биение чужого сердца, ритм дыхания его успокаивал. Как метроном. Он пытался подстроить свое дыхание под чужое и отключался, пока новый приступ не поднимал его снова. Хаск боялся шевелиться, даже глубоко дышать, будто на его руках засыпал не Энжел, а жадная до ласк кошка. Иронично. Слова ангела оказали на мужчину слишком большое влияние. В солидарность он отказался от алкоголя, но свои «ломки» переносил гораздо спокойнее, куда сложнее было видеть страдания Энжела. Смотреть, как твой близкий катается по полу и ищет “жуков” под своей кожей, и не иметь никакой возможности ему помочь – больно. Энжелу не нравилось что его видят в таком убогом состоянии, но нравилось что о нем заботятся. Вал всеми силами пытался убить в нем веру в то, что кому то есть до него дело. Но в аду таких человека как минимум два, один из которых убил Вала. В выпуске новостей говорят о новых деталях убийства тройки «V», они смотрят это выпуск вместе, Ангел прижимается ближе, а Хаск не может сдержать смущенной улыбки. И все это гораздо интимнее того, что ранее Энжел представлял себе близостью.