Ice skating

Зал ОФП к концу тренировки становится другим. Воздух густеет, оседает на коже липкой плёнкой. Зеркала больше не отражают движение - только усталость. Феликс считает последние повторения почти механически, взгляд расфокусирован, дыхание сбивается на короткие, неглубокие вдохи. Тело горит. Не больно - глухо, изнутри, будто его медленно стирают ластиком. Он опускает гантели на пол, садится, упираясь спиной в стену. Закрывает глаза. На секунду позволяет себе не держать лицо, не быть собранным, не думать о том, как он выглядит со стороны. Щелчок двери звучит слишком громко. Феликс открывает глаза сразу. Бан Чан стоит у входа в зал, как будто всегда был здесь. Куртка расстёгнута, в руках папка, взгляд быстрый, цепкий - сразу находит его. — Уже заканчиваешь? — спрашивает он. — Да, — Феликс выпрямляется слишком резко. — Почти. Чан кивает, оглядывая зал, будто оценивает не пространство, а состояние. Его взгляд задерживается на Феликсе дольше, чем нужно. — Хорошо поработал сегодня, — говорит он. — Видно. Феликс кивает. Слова не цепляются, не радуют, не ранят - просто проходят мимо. Он собирает вещи молча. Движения замедленные, тяжёлые. Чан не торопит, просто стоит рядом, слишком близко. Они выходят вместе. Коридор почти пуст. Свет холодный, вечерний, отражается от пола. Их шаги звучат неровно - Феликс идёт чуть медленнее, Чан подстраивается. — Ты устал, — говорит Чан, не как вопрос. — Немного, — отвечает Феликс. Это почти правда. У выхода Чан останавливается. Феликс тоже, не сразу понимая почему. Он поднимает взгляд - и в этот момент Чан делает шаг ближе. Слишком близко. Феликс не успевает отреагировать, когда его спиной прижимают к стене. Не больно. Не резко. Просто - без выбора. Холод бетона ощущается даже через ткань. — Ты сегодня был идеальным, — говорит Чан тихо. — Таким, каким должен быть. Он наклоняется и целует его. Коротко. Сухо. Уверенно. Феликс замирает. Он не отвечает. Не отталкивает. Не делает ничего и именно это пугает сильнее всего. Его тело не протестует, но и не тянется навстречу. Внутри пустота, глухая и тяжёлая. Когда Банк Чан отстраняется, Феликс отворачивается. Медленно. Как будто боится, что если сделает это резко, что-то внутри окончательно сломается. Он смотрит в сторону выхода, на стеклянные двери, за которыми уже темно. Плечи опускаются, дыхание сбивается. Он не понимает, что чувствует. Это не радость. Не тепло. Не то, о чём пишут и говорят. Это что-то другое. Смутное. Давящее. — Феликс, — произносит Чан, но тот не оборачивается. — Мне нужно идти, — тихо говорит Феликс. Чан молчит несколько секунд. Потом отступает на шаг, давая пространство - ровно столько, чтобы это выглядело как выбор. — Отдыхай. Увидимся дома, — говорит он спокойно, почти буднично. — У меня ещё есть дела. Феликс кивает, не оборачиваясь. Его пальцы сжимаются на ремне сумки, будто это единственное, что держит его на месте. Он выходит первым. Вечерний воздух холодный, резкий, бьёт в лёгкие так, что приходится вдохнуть глубже, чем хотелось бы. Феликс останавливается на секунду у выхода, опуская голову. Он идёт вперёд, медленно, будто каждый шаг даётся с усилием, и думает только об одном: как вернуться туда, где тебя ждут, если ты больше не уверен, что именно там тебя ждёт. И он всё ещё точно знает - то, что было между ними у стены, не было любовью. *** Дом встречает тишиной. Феликс закрывает дверь аккуратно, почти бесшумно, как будто боится потревожить не пространство. В коридоре полумрак, только свет с кухни падает полосой на пол. Пахнет чистотой, чем-то тёплым и привычным, от чего внутри становится неуютно. Он разувается не торопясь. Куртку вешает ровно, по привычке расправляя рукав. Всё слишком правильно.Слишком так, как всегда. Феликс проходит на кухню, ставит сумку у стула. Садится, не включая свет полностью - оставляет только настенную лампу. Она делает тени мягче, но не скрывает усталость. Он кладёт локти на стол, опускает голову. Тело начинает отпускать только сейчас. Ноги ноют, плечи тянет, запястья будто гудят изнутри. Но сильнее всего давит не физическая усталость - она понятная, честная. С ней он умеет справляться. С этим - нет. Феликс проводит ладонью по шее, задерживается на месте, где ещё недавно было чужое дыхание. Он не чувствует отвращения. И облегчения тоже нет. Только пустоту. — Это нормально, — шепчет он сам себе, почти беззвучно. — Просто устал. Слова не убеждают. Он встаёт, наливает воду, делает несколько глотков. Холод приятно обжигает горло, возвращает в тело. Феликс смотрит в окно - там темно, редкие огни, отражение собственного лица в стекле. Он выглядит..собранным. Как будто внутри уже что-то решил, а он просто ещё не догнал. Феликс идёт в ванную. Тёплый душ шумит ровно, успокаивающе. Он стоит под водой дольше, чем нужно, закрыв глаза. Капли стекают по лицу, путаясь с дыханием. Он упирается ладонями в плитку, наклоняя голову. Ему хочется, чтобы кто-то спросил: ты в порядке? Не как тренер. Не как тот, кто ждёт результат. Просто - как человек. Мысль неожиданная. И почему-то от неё становится больно. Феликс выключает воду, вытирается, переодевается в домашнее. Проходит в комнату, садится на край кровати. Смотрит на вторую половину - аккуратно заправленную, нетронутую. Чан ещё не вернулся Он не знает, хочет ли, чтобы это случилось быстрее - или наоборот, чтобы вечер тянулся как можно дольше. Феликс ложится, отворачиваясь к стене, подтягивает колени. Дом больше не давит - он просто становится чужим. Не враждебным, нет. Просто..не его. Где-то внутри появляется тихая, почти незаметная мысль: так не должно чувствоваться. И Феликс засыпает с этим ощущением, не давая ему имени - потому что если назвать его вслух, придётся что-то менять.